12

Андрей никак не комментирует то, что через три дня я возвращаюсь к своему натуральному цвету волос. Задерживает взгляд, когда встречаемся во дворе, хмурится, но ничего не говорит. Не подходит, хотя, конечно же, видит, что снова вожусь с цветами. Сворачивает к дому и скрывается внутри. А я, может, чересчур наивная, тешу себя надеждами, что даже если и злится, старается не срываться.

Продолжая заливать почву, в которую посадила луковицы кавказских лилий, не могу не хмуриться.

Что мне делать дальше? Я так запуталась…

Наклоняюсь ниже к земле. Стянутые в хвост волосы спадают через плечо. Ловлю их в фокус и мимолетно радуюсь, что они снова светлые. Да, я, как могу, пытаюсь отстаивать свою поломанную судьбу, но окрашивание явно дало не тот результат, на который рассчитывала. Так странно, черный цвет у меня самой вызвал разительно большее отторжение, чем у Рейнера.

— Оставь это, — вздрагиваю от неожиданности. Задумалась и не услышала, когда он подошел. Выпрямившись, неуверенно застываю. Смотрю настороженно. Не могу определиться с тем, как должна на него реагировать. — Поехали. Развеемся.

— А куда именно?

— На месте узнаешь, — Андрей кивком указывает в сторону черного автомобиля.

Ополаскиваю руки от грязи и неохотно плетусь за ним. Уже на ходу соображаю спросить:

— Может, мне нужно переодеться?

Он останавливается у машины. Оглядывает с головы до ног. А мне вдруг хочется, чтобы шорты были длиннее, а майка — не столь тонкой.

— Нет. Так сойдет, — открывает дверь и жестом подгоняет садиться.

Покорно скольжу в салон. Пока Рейнер обходит автомобиль, сама за ним наблюдаю. Впервые, в «этой жизни», вижу его в простой одежде. Он… Задушено вдыхаю и задерживаю в груди колкий кислород. В футболке и джинсах Андрей выглядит как тот парень, которого я знала пять лет назад. Возмужал, конечно. Хотя, стоит заметить, он всегда был высоким и крепким. Знаю, что каким-то спортом занимался. Не все время на лавочке у подъезда просиживал. А мне порой, когда проходила мимо толпящихся там парней, его прямо-таки не хватало.

Боже, к чему я это вспомнила?

Да… Мне нравилось смотреть на него. И когда он смотрел, тоже нравилось… Это волновало, как я ни старалась игнорировать странные ощущения.

Сейчас в Рейнере появилась зрелая красота. Очень мужественная и… очень притягательная. Но вместе с тем, он стал жестче и суровее. И это гораздо тяжелее принять, чем все остальное.

— Пристегнись, — бросает мне, занимая водительское кресло.

Заводит мотор, только когда я выполняю это требование.

Едем молча. Не хочу строить какие-либо предположения касательно пункта нашего назначения. Уставившись в ветровое стекло, просто слежу за дорогой.

Андрей ведет машину с разумной скоростью, выглядит спокойным и расслабленным. Значит, мне тоже нечего волноваться. И все же… Когда мы съезжаем с трассы на проселочную дорогу, ведущую в лес, безотчетно начинаю беспокоиться.

— Не бойся. Насиловать и закапывать не планирую, — очевидно, улавливает вспышку моей паники. А заметив, что я еще и смутилась, хмуро сводит брови. — Но секс у нас, безусловно, будет, — голос, как и взгляд, одномоментно меняется.

От этой густой хрипоты и манящей темноты еще жарче краснею. Отворачиваюсь и не решаюсь на него смотреть, пока автомобиль, свернув на узкую дорогу, не въезжает в самую гущу леса. Останавливаемся на небольшой поляне перед маленьким брусчатым домиком.

Андрей глушит мотор и отдает короткие распоряжения:

— Захвати в бардачке зарядное для телефона и выходи.

Когда выбираюсь из салона, он уже поднимается на крыльцо. Открывает ключом дверь и жестом приглашает входить. Ступаю несмело. Но, едва перевалившись за порог, торможу. Чувствую, как идущий позади Рейнер в спину мне впечатывается. Громко и рвано выдыхаю, когда ладонью по животу ведет. Очень низко. По лобку. Еще ниже. Останавливается. Вдавливает пальцами трикотажную ткань.

То ли в доме прохладно, то ли мне от Андрея зябко становится. Кожу дрожь стягивает, а спина мигом испариной покрывается.

Сипло выдохнув, пытаюсь отстраниться, но он, конечно же, не дает это сделать. Второй рукой поверх плеч перехватывает.

— Зачем мы здесь?

Рейнер не отвечает. Толкает меня в кухонную зону. Без какой-либо деликатности укладывает грудью на столешницу и сдергивает шорты вместе с трусами. Тянет вниз по бедрам, пока те не теряются в районе щиколоток.

Дикий и беспардонный.

Такое отношение мне не нравится. За пару секунд вспыхиваю и прерывистым шепотом выпаливаю:

— Ты для этого меня сюда привез?

— Нет, не для этого, — и трогает пальцами.

Я не хочу реагировать. Хочу оставаться настолько сухой, чтобы он войти не смог. А если сунется, чтобы до красноты член растер.

Сейчас он бесит меня… И возбуждает. Это необъяснимо, но я не только чувствую, как его пальцы утопают в моей влаге. Через какое-то время уверенных ласк слышу, что там от нее буквально хлюпает.

— Расслабься.

— Иду к черту…

— Расслабься, — давит ладонью на поясницу, не позволяя дергаться.

— О, мамочки…

Чувствую каленую твердость члена. Прикрывая веки, неосознанно задерживаю дыхание. Андрей не сразу входит. Несколько раз проводит плотью по половым губам. Раздвигая их, собирает влагу. У меня непроизвольно вырывается прерывистый и высокий вздох.

Он накрывает мою спину грудью. Оказывает еще большее физическое и психологическое давление.

— Давай же, расслабься, — вибрирует хрипотцой прямо в ухо. — Давай, девочка.

— Подожди… — дышу, как ненормальная. — Подожди… — впиваюсь пальцами в гладкое дерево, скребу его ногтями. — Сейчас…

Едва мне удается немного расслабить мышцы, Андрей толкается. Я тотчас дергаюсь и судорожно выцеживаю воздух.

— Тихо, тихо… Умница, красивая моя, — выпрямляясь, проходится ладонью по моей спине. — Хорошая девочка.

И все… Никаких передышек не дает. Начиная двигаться, постепенно наращивает темп. Если я и собиралась как-то контролировать реакции своего тела, сил не хватает противиться бесконечному потоку удовольствия. Принимаю как данность. В омут с головой бросаюсь. Падаю и тону. Сама не понимаю, в какой реальности нахожусь. Ничего не существует, кроме распирающего изнутри наслаждения.

Оргазм накрывает меня постыдно быстро. Пульсируя, сжимаю член Рейнера с такой силой, словно пытаюсь в себе удержать. Ведь чувствую, что и он уже близко… Слышу, как глухо рычит и резче вбивается.

Замираю с предвкушением тех невероятных ощущений, которые, уже знаю, пронизывают все мое существо, когда он кончает. Но Андрей не доводит дело до конца. Выходит из меня и, отрывая от столешницы, проворачивает лицом к себе.

Рассеянно встречаю его взгляд.

Он ловит пальцами прядь моих волос, прижимается лбом к переносице. Прихватывает губами губы. Жадно и влажно проходится по ним языком. Снова в глаза смотрит.

Долго смотрит. Ладонью по щеке ведет.

Я в замешательстве. Что именно он делает? Не понимаю, что происходит.

Эмоции и чувства путаются. Сбиваются в хаотичную массу, которая выталкивает в горло, колотящееся на разрыв сердце.

Он ведь… Андрей смотрит так, словно ласкает меня, жалеет, на что-то уговаривает и как будто прощения просит.

А потом… Давит мне на плечи, вынуждая опуститься на колени.

— Пососи у меня, — этот низкий хрипучий голос наждаком по коже проходится.

Взрывает сразу всю структуру нервной системы. Узлы и волокна, все сплетения — пожаром охватывает.

Оторопело пялюсь на покачивающийся перед моим лицом возбужденный член. Отмечаю разветвление вздутых вен, обнаженную ярко-розовую головку и то, что весь орган покрыт влагой. Моей смазкой.

— Соси, девочка.

И меня вновь раскатывает губительное осознание: выбора он мне не оставляет. Эта необычная комбинация слов хоть и не звучит сейчас как жесткое требование, вряд ли сойдет за обычную просьбу, от которой ты имеешь право отказаться.

Вся кровь к лицу приливает. В голове шум появляется.

Качнувшись к Андрею, зажмуриваюсь. Не потому, что мне противно. Отчего-то нет… Стыд размазывает. Заставляет погружаться еще глубже в омут Рейнера. Если бы я была ученым, то вывела такой закон, потому что он абсолютно реально работает.

Втягиваю носом воздух и глотаю в себя его запах. Внутри все дрожью отзывается. Это не страх… Нечто гораздо примитивнее и сильнее.

«Член к твоим губам приставлю, будешь сосать… Будешь. Тебе еще и понравится…»

Мне стыдно, как никогда прежде… Эмоции распирают изнутри до невозможности. Из-под зажмуренных век скатываются слезинки. Смахиваю их ладонями. Мысленно взываю к Андрею, чтобы он как-то направил меня на пути очередного падения.

Но вместо этого слышу его громкий и тяжелый вздох. Лицо обдает потоком прохладного воздуха. Сгустившуюся тишину прорезают гулкие шаги.

Он уходит?

Не сразу решаюсь открыть глаза. Когда же, наконец, делаю это, осознаю, что действительно осталась в помещении одна. Оседая задом на икры, закрываю горящее лицо руками.

Сама своего состояния не понимаю. Что я чувствую? Облегчение? Или… разочарование?

Проклятый омут Рейнера…