15

Саульские на самом деле неугомонные. Точнее, Юля. После ужина, несмотря на долгий изматывающий день и позднюю ночь, она просит мужа прогуляться. Отель расположен в центре города, можно выйти и пешком направиться к Кремлю. Юля заверяет, что была там сто раз, и не против пройтись сто первый. Мы с Андреем единогласно отказываемся от этой экскурсии и решаем подняться в номер.

В лифте Рейнер встает чуть впереди меня. Нажимая на панель управления, выбирает нужный этаж. И едва кабина начинает двигаться, он вдруг поворачивается и, выставляя руки, блокирует меня у хромированной стены.

Смотрит каким-то странным, обжигающе-яростным взглядом.

— Я понял, что тебе нужно, — голос звучит хрипло, но, вроде как, ровно. А мне почему-то кажется, что он вовсе не так спокоен, как хочет показать. Вот-вот взорвется. Сердце резко подскакивает и выбирает свой излюбленный нездоровый ритм. Оно колотится, забивая этим безумным стуком все уголки сознания. И я замираю, словно кролик перед удавом. — Хочу с тобой договориться.

— Со мной? — переспрашиваю растерянно.

— Да. Скажи, сколько ты хочешь, Тата?

— За что?

— За свою любовь, — этими словами он меня буквально припечатывает.

Я резко вдыхаю. Его вдыхаю. И заторможено моргая, смотрю в его обманчиво невозмутимое лицо.

Створки лифта расходятся и, выдержав установленное время, обратно закрываются. Рейнер меня не выпускает. Ждет, пока я, словно чумная, ищу правильный ответ.

— Считаешь, все можно купить?

— Считаю, — давит уверенностью. — Все имеет свою цену.

В кабине становится слишком тихо. Ни звука. Лишь наше учащающееся дыхание и резкие жалящие фразы.

— Ты тоже? — сама не знаю, из каких глубин выходит эта возмутительная дерзость. — Тебя можно купить?

Стою тут перед ним, в залитом вином платье, с плывущим сознанием и взбесившимся сердцем, и делаю вид, словно хоть как-то могу контролировать ситуацию.

Но он тоже… Сволочь! Получил мое тело, теперь требует и душу.

Очевидно, страх смелости добавляет. Я ведь понимаю, что у меня внутри и без этого мерзкого предложения все слишком хлипко и неоднозначно. Помню, как Рейнер умеет давить, извлекая из всего наибольшую пользу. Знаю, что стоит опасаться одного его желания заполучить меня со всеми потрохами.

Его темные глаза не оставляют мои ни на мгновение. Напряжение нарастает. Кажется, даже воздух начинает потрескивать.

— Вопрос в том, что мало у кого найдется столько, сколько меня устроит.

Я подхожу к самому краю. Прыгаю, резко выдвигая безумную ставку:

— Так дай мне столько, чтобы хватило купить тебя.

В ожидании ответа дышать перестаю. Чего добиваюсь? Что хочу услышать? Не просто боль причинить… Да и вряд ли это в полной мере возможно. Неужели и правда хочу того же?

Но получить ответ от Рейнера не удается. Створки лифта в очередной раз разъезжаются, и в кабину входит незнакомая молодая пара.

— Доброй ночи.

— Доброй… — Андрей не дает закончить.

Отступает к выходу и, потянув за руку меня, выводит на этаж. В номер буквально заталкивает. Ненормальный! Приставив меня лицом к стене, сам сзади прижимается. Вдавливает с такой силой, что у меня кости трещат. Обжигает затылок тягостным выдохом.

Цепляя пальцами за шершавую отделку, готовлюсь к тому, что он просто задерет платье и отымеет меня у этой проклятой стены.

Однако Рейнер вновь удивляет. Отстранившись, еще раз шумно выдыхает и покидает номер, громыхнув напоследок дверью.

Дикий, жестокий, безумный… Зверюга!

Отлепившись от стены, обхватываю руками плечи. Пытаюсь взять под контроль разболтанные эмоции. Душ принимаю в каком-то трансе. Долго причесываю волосы. Даже втираю в кожу найденный в ванной отельный лосьон.

И все равно ощущаю себя бесформенной пульсирующей массой, которая отчаянно пытается стать человеком.

Снова нарушаю правила, забираясь в постель в халате. Намеренно скольжу ближе к центру. Сворачиваюсь под одеялом калачиком.

Долго не могу уснуть. В голове бесконечно крутятся самые разные мысли.

«Член к твоим губам приставлю, будешь сосать… Будешь. Тебе еще и понравится…»

«Умница, девочка…»

«Скажи, сколько ты хочешь, Тата? За свою любовь…»

«Пососи у меня… Соси, девочка…»

Какая любовь? Так ведь нельзя. Но почему я продолжаю об этом думать? Почему беспокоюсь из-за того, что его нет? Он ведь купил меня! Ужасно со мной обращается. И хочет, чтобы я после этого любила его?

Форменное издевательство!

Где же он? Где?

Когда из номера Саульских начинают доноситься приглушенные стоны и характерный стук изголовья, меня реально в жар бросает. В груди сразу такая ломота возникает, вдохнуть нормально не получается. Ладонь притискиваю, сердце не унимается. Так тянет, так ноет, что дыхание со свистом срывается.

Что же это такое?

Почему?

Смиряясь с тем, что без Андрея не усну, включаю настольную лампу и сажусь на постели. Беру в руки телефон, с целью почитать, но палец, словно произвольно действует. И вот я уже зависаю над зеленой трубкой у контакта «Рейнер».

Пару дней назад я скачала сборник Фицджеральда. На это и пытаюсь переключиться. Да ни в какую!

Вздрагиваю и подскакиваю, когда дверь в номер открывается.

Взгляд Андрея какой-то безудержной решительностью горит. Он стремительно, будто штормовая волна, движется в мою сторону. Моргнуть не успеваю, как этот медведь заваливает меня на спину.

Что за манера, блин?

Упираясь локтями в твердокаменную грудь, совершаю жалкие попытки его отпихнуть.

— Хочу тебя, — выдыхает Рейнер вместе с парами алкоголя.

И я понимаю, что он пьян. Очень пьян.

Сдавленно взвизгиваю, когда он дергает в стороны полы халата и, окатывая меня одуряюще-жадным взглядом, грубо сжимает ладонью грудь. Наклоняется и бьет по затвердевшему соску языком. Прикрывая веки, втягивает ртом до простреливающих покалываний.

У меня по коже не то что мурашки несутся… Я вся трясусь.

— Андрей, перестань… Перестань… — едва хватает сил чуть оттолкнуть его, чтобы оставил в покое хотя бы грудь. Встречаемся глазами, несмотря на то, что он своими вряд ли что-то видит. Просто безумием горит. — Я не хочу сейчас… Ты пьян… И ты меня пугаешь… Перестань…

— Не могу… — неожиданно лицом к моему лицу прижимается. Вздыхает громко и надсадно. — Тата… Не отталкивай… Татка… Дай мне. Хочу тебя трахать. Хочу. Сейчас хочу. Тебя… Давай…

Должна признать, эти горячие и, в какой-то мере, отчаянные просьбы махом губят обретенную решительность. Меня бросает в водоворот таких эмоций, которые я не в силах разделить и объяснить.

Я… Я тоже очень сильно его хочу.

В конце концов, ничего ведь не теряю. Он уже делал со мной все эти постыдные грязные вещи. Я обещала ему свое тело на полгода. Вот только… Сегодня мы, вроде как, замахнулись на повышение ставок.

Договор не состоялся. Но он заставил меня еще больше волноваться о том, не много ли я ему отдаю? Смогу ли забрать себя обратно?

— Андрей, пожалуйста, остановись… Не сегодня… Я очень устала…

— Я быстро… — и в шею мне зубами и губами впивается. Влажно, очень влажно и жестко целует и кусает. Как маньяк. Как одержимый. Мной. Ладонями грудь сминает. Напряженным пахом между ног толкается. — Я быстро. Отвечаю.

— Я сказала, нет, — пытаюсь звучать твердо, а у самой аж глаза закатываются.

Ожидаемо свирепеет мой медведь. Губы с такой силой закусывает… Когда отпускает, на них выступает кровь. Охаю и бесцельно смотрю на эти капли. Внутри все сжимается и горячо пульсирует. Мне жаль… Но я не знаю, что должна делать.

Андрей отстраняется. Выпрямляется. И… начинает раздеваться.

Неужели силой возьмет? Боже…

— Остановись… — мой сиплый шепот едва различим на фоне его тяжелого дыхания.

Нет, не слышит. Смотрит лишь на мое обнаженное тело. Распускает ремень, тянет вниз молнию и высвобождает член.

Я дергаюсь, он тут же руками ловит.

— Не бойся. Не трону, — вновь наклоняется к моему лицу. — Просто полежи так… Пожалуйста… Трахать не буду. Обещаю.

Да, под действием алкоголя Рейнер — зверь, но, как бы смехотворно это сейчас ни звучало, почти вежливый зверь.

Не трахает. Вместо этого обхватывает член рукой. У меня глаза от шока еще шире распахиваются, когда он слегка сжимает себя пальцами. Проводит кулаком по всей длине. И всем своим крупным телом содрогается.

Я возбуждаюсь, теряюсь и еще каким-то чувством наполняюсь… Поэтому, когда Андрей, не прекращая работать рукой, тянется и запечатывает мой рот поцелуем, обнимаю его. Выгибаясь в пояснице, судорожно прижимаю его к себе. Он стонет. Так громко и протяжно стонет… Прямо мне в рот.

Дальше происходящее превращается в откровенное сумасшествие. Я, как оголодавшая падшая женщина, обхватываю его ногами. Рейнер убирает руку. Сжимая мои бедра, толкается членом. Но не входит. Только трется. Я сама трусь. И целую его. Целую, словно одуревшая. Не стесняясь звуков и стонов, которые между нами разлетаются.

Это больше, чем мы договаривались… Это почти так, как он хочет… Так, как подсознательно хочу я…

Чувствую его твердый и горячий член между своих половых губ. На клиторе. В обилии вязкой смазки. Везде.

Коротит… Меня замыкает. Разбивает азбукой Морзе.

«Пососи у меня…»

Язык его засасываю. И разрываюсь, словно граната. Огненной волной все смываю. Горячее семя выстреливает мне на живот, когда я уже ору, как сирена, отправляя всей московской агломерации голосовое сообщение, что у меня, черт возьми, случился оргазм.

Какой контроль? С Рейнером, стоит ему проявить хоть каплю ласки, обо всем забываю.

Все или ничего.

Здесь и сейчас. Хочу. Все.