Глава 11

Адам

***

– Спи, Валерия.

Я позволил себе последний поцелуй и поднялся с постели. Рывками надевал одежду, чудом не порвав штанины и не надорвав тонкую ткань рубашки. Продевал пуговицы в петельки, поправлял ворот и чувствовал на своих руках мягкий и манящий запах её кожи.

«Слабак!» – я ругал себя.

Ничтожество!

И как ты теперь себя чувствуешь, когда предал её?..

А я ненавидел себя. Мне одновременно хотелось рычать от отчаяния, умолять Валерию о прощении и разнести к черту этот уютный семейный уголок. Наказать себя за сделанное и эгоистично разрушить чужое счастье и после присвоить Леру себе. Не сбегать под покровом ночи из дома брата, в последний раз взглянув на любимую женщину в его постели, а оставаться рядом с разгоряченным после ласк женским телом, пеленать его в свои объятия и не отпускать до утра. Не позволять отодвинуться ей ни на миллиметр, ревностно охранять покой и сон.

Я закрыл глаза и, медленно вдохнув, открыл их.

Лера спала. Она улыбнулась во сне и что-то пробормотала. Волчий слух не разобрал слов, но интонация и мягкость в голосе говорили сами за себя. Девушка точно вспоминала не обо мне.

Как мне жить с осознанием, что я предал её, воспользовался ситуацией?! Не остановился…  да, пытался, но… Но, если я бы действительно хотел остановить Леру… А так лишь предпринял невнятные попытки, прекрасно зная, что она не понимает кого целует, не понимает кому шепчет признания в любви… но я-то… я!

Я желал обмануться и быть обманутым. Желал всем сердцем и душой познать драгоценные минуты рядом со своей истинной парой.

Эгоист!

Разве я когда-нибудь услышу от Валерии слова любви? Разве она будет смотреть на меня с нежностью и лаской? Нет и нет!

Я бесшумно сбежал по лестнице, закрыл дверь и утробно зарычав, прижался к ней спиной.

– Твою ж мать, – выдохнул я зло.

Я оторвался от двери и скрылся в темноте. Ноги сами вели в лес, в тишину, в прохладу. С каждым шагом я двигался быстрее, а после перешёл на бег.

– А-а-а! – из моей груди вырвался неконтролируемый крик. Пытаясь отдышаться, хватал ртом обжигающий кислород. – Дерьмо ты, а не оборотень, Лесман. – Я стоял на краю поляны и задрал голову к темному небу. – И человек ты дерьмовый, – мои озлобленные слова смешивались с болезненным смехом.

«Удовлетворен? Молодец. А что будет с Лерой?! Эрил далеко не дурак, он узнаёт о сегодняшней ночи, почувствует мой запах, и что тогда он предпримет?» – спросил себя еще раз, не озвучивая вопрос вслух.

Откажется от пары? Нет! Не сможет, я бы не смог – засунул свою гордость в задницу и продолжил жить, съедаемый ревностью и злостью, как живу сейчас. Или же превратит жизнь Леры в ад…

А что, если он расскажет Валерии? Я беспомощно схватился за голову. Она возненавидит меня, станет бояться, презирать… Я кружил, вытаптывая высокую траву.

– Ведьма! – прошептал я откровение.

Последние часы моё сознание было затуманено благодаря вареву проклятой ведьмы, а сейчас зверь отступал, и осознание сделанного вместе с отчаянием навалились с новой силой.

Я не заметил, как вернулся домой, мной правила злость на проклятую ведьму, на себя, на богов, что решили поиграть с нашими судьбами, на весь поганый и несправедливый мир.

Ведьма не спала, тихо разговаривала на кухне со своей тварюшкой, гремя деревянной ложкой о медный бок посудины.

– В этот раз точно получится. Я все просчитала.

– А ты уверена, ве-е-едьма? – Я ввалился в помещение, едва не сорвав дверь с петель.

– Нет, но…

Как же мне хотелось ее придушить собственными руками, ухватить за толстую шею, обвитую какой-то дрянью из серебристых цепей, и с силой тряхнуть до хруста в позвонках.

Женщина выключила конфорку и медленно отошла от плиты.

– Что ты наделал?  – спросила настороженно.

– То, за что я буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь! А если узнает она… – Я сжал плотно челюсти.

Вот так с желанным счастьем приходит безмерная боль. Один порыв… и ты разрушаешь всё.

Если бы не ведьма и ее дерьмовый отвар!

Да кого я обманываю? Меня подтолкнул зверь, но я мог справиться со своим желанием. Я должен был с ним справиться! Обязан! Сейчас мне это казалось выполнимым.

И теперь я понимаю, что принял правильное решение в тот момент, когда дал брату возможность на полноценную жизнь. Разве я достоин пары?..

– Сделай так, чтобы я не смог больше навредить… – я не посмел произнести имя Валерии вслух. – Я должен быть уверен, что не коснусь ее. Ты поняла, что я от тебя хочу? – Мария попятилась, нервно потирая пальцы, но алчный блеск и азарт в ее глазах невозможно было скрыть даже за страхом.

– Зверь ослабнет, – предупредила она.

– Я понимаю.

– Ты можешь лишиться должности без силы…

– Могу.

– Лишиться уважения Альфы и всей стаи.

На черта уважение стаи, если любимая женщина лишь от одного воспоминания обо мне будет вздрагивать?  Ее запах так и преследовал меня, он пропитал мою одежду, впитался в кожу и волосы, я будто был рядом с Лерой все это время, служил напоминанием.

– Сделай уже, как я прошу! – Я налетел на ведьму и потащил ее за предплечье к плите.

Мирно развалившаяся черепаха, среагировала, бросилась со столешницы и спикировала мне в ноги.

– Убери эту дрянь. – Я продолжал сжимать женскую руку.

Черная густая масса шустро оплетала ступни, туго стягивая мои щиколотки вместе.

– А ты отпусти мою руку, волк, – с пугающе ласковой улыбкой ответила Мария.

Я разжал пальцы – фамильяр в ту же секунд стек мерзкой жижей на пол.  Черное маслянистое пятно поползло к кухонному шкафу, зацепилось за вертикальную поверхность, протянув щупальце, добралось до столешницы и вновь приобрело вид ленивого пресмыкающегося.

– Я предупредила тебя о последствиях. Ты оценил их в полной мере? – Ведьма одобряюще прошлась ладонью по панцирю черепахи.

– Да.

– Тогда я хочу получить гарантию, что если звериная часть тебя угаснет, то ни ты, ни кто-либо другой из стаи не станет выказывать претензий.

– Я тебе обещаю.

– Пей. – Она приготовила большую кружку и через край кастрюли налила отвар.

Жидкость в посудине пошла рябью в такт дрожи моих рук.

– Еще есть возможность отказаться, Адам.

– У меня ее нет. – Я запрокинул голову, вливая горячую бурду прямо в горло.

Горьковатый вкус обволок язык.

– Придется подождать минут двадцать для полного эффекта.

– И что мне делать всё это время?

Ведьма принялась бережно перетирать уже вымытые стеклянные емкости.

– Подготовься ко сну, прими душ…

– Да ты издеваешься?! – Я столкнул фамильяра со столешницы и впился пальцами в прохладную кромку камня.

– Как хочешь, можешь просто сидеть здесь.

Я не понял, в какой именно момент на мои плечи водрузили бетонную плиту. Мозг продолжал соображать, как и прежде: переживал отголоски близости с Лерой и тут же бичевал себя за минуты счастья. А тело наливалось усталостью и тяжестью. Сам себе я казался неповоротливым и грузным.

Зверь?! Я обратил взор внутрь себя.  Зверь был спокоен, он погрузился в дрему.

Я вытянул ладонь, осмотрел её внимательно со всех сторон – никаких изменений. Зрение казалось четким. Взял сухой лепесток из глубокой глиняной чаши и растер его между пальцев – обоняние в норме. Сжал пальцы в кулак и разжал их, призывая звериную часть себя трансформировать кисть руки… а вот тут меня ждал сюрприз. Зверь не откликнулся ни с первого раза, ни со второго, лишь в третий раз я ощутил привычную дрожь и боль рвущихся и тут же срастающихся тканей.