Глава 22

Валерия

***

– Ты что тут делаешь? Что-то случилось? – проворчала Миа, приоткрыв сонные глаза.

Действительно, что я тут делаю?! А я хочу знать правду, вот что я тут делаю!

– Лер, ты смотрела на часы? Четыре утра. – Волчица включила ночник и на мгновение прикрыла рукой глаза. Проморгалась.

Да, я знаю, что сейчас четыре, утра, но если я не поговорю и выясню все подробности, меня разорвет от любопытства.

– Ну, ты долго будешь молчать? И что у тебя с рукой?

– Ушиб, – пояснила я, прикладывая завернутые в полотенце замороженные овощи к правой кисти. – Миа, обещай, что ответишь на все вопросы честно.

– Обещаю. – Волчица поднялась с постели. – Давно уже прикладываешь лёд?

– Часа два.

Именно столько я мерила шагами первый этаж дома, уговаривая себя подождать до утра и не будить подругу.

Я пыталась уснуть, даже легла в постель после того, как выпила кружку травяного чая с успокоительным эффектом. Чай не помог. Да и рука неприятно тянула. Несильно, но отвлечься от боли не получалось. Так со сном у меня и не сложилось.

– Что случилось? – Миа жестом попросила убрать лед. – Обо что ты так? – Она мягко коснулась припухших пальцев.

– А ты будто не знаешь? – фыркнула я.

– Лер, ты о чем? Я что-то пропустила? – спросила она, утягивая меня на кровать. – Адам? – спросила с хитрой улыбкой. – Точно он, – Миа вскинула голову и шумно потянула воздух, намекая всем своим видом, что она чувствует его запах.

– Можно подумать, ты ничего не слышала…

– Я спала, Лер. Клянусь.

Хм. Кажется, не врет.

Так даже лучше. Можно узнать куда больше.

– Миа, скажи мне, – начала я аккуратно разговор, – это Эрил просил тебя присмотреть за мной, когда я только появилась в поселке?

Миа хмыкнула, примолкла.

–– Ты обещала отвечать честно, – напомнила я.

– А что тебе рассказал Адам? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ничего, – выпалила я, не подумав.

– И поэтому ты разбудила меня в четыре утра, чтобы сказать о том, что Адам тебе ничего не рассказал? А правильно поняла? – иронично поинтересовалась подруга.

Да, я сглупила, ляпнув, что Адам мне ничего не сказал.

– Хорошо, давай так. Я тебе отвечаю на твой вопрос, а ты на мой, договорились? – предложила Миа.

– Договорились. Но ты первая.

– Согласна. – Волчица откинула прядь волос с лица и спокойно произнесла: – Эрил не просил у меня помощи.

Я была готова услышать что-то подобное, но разница между «предполагать» и «узнать» оказалась колоссальной.

– Адам сказал, что мы предназначены друг другу богами, – произнесла я монотонно, прислушиваясь к себе и соблюдая договоренность.

– Наконец-то! – воскликнула подруга.

Услышанное для Мии не было тайной, и меня это злило.

– Что значит наконец-то? Ты знала?

– Да.

– Хорошо… – Я продолжительное время молчала, все еще раз осмысливая. Предположим, что я допущу мысль об истинности. Предположим! – Тогда почему Адам отказался от меня? – этот вопрос я и озвучила вслух.

– Я не в праве отвечать на этот вопрос.

– А кто в праве? – спросила я.

– Сам Адам.

– Кто бы сомневался… Поэтому ты всячески подталкивала ко мне старшего Лесмана? Потому что веришь ему?

– Конечно, верю. А вот ты, как я посмотрю, нет.

Едва заметно, но всё же я покрутила отрицательно головой.

– Пф-ф-ф. И зря. – Миа достала из-под подушки резинку для волос и шустро собрала длинные пряди. – Ему ты можешь верить больше, чем себе. Он, – она выделила тоном, – никогда тебя не предаст. Не обидит. Быстрей умрет, чем причинит боль.

– Да?! – если бы не спящий сын в соседней комнате, я бы точно уже кричала. – Тогда пусть умирает. Он делал мне больно много раз.

– Адам держался в стороне. – Миа смотрела на меня с не меньшим упрямством, чем я на нее. – И не более. Когда он по-настоящему обидел? Отказался от приглашения на ужин? Не стал болтать с тобой? Не сел рядом за столом? Ты считаешь это поводом для обиды?

Подруга была права, но мне было нечего ей ответить.

– Я считаю поводом для обид притворяться моим супругом и пользоваться ситуацией, – выпалила я, попеременно краснея и бледнея.

– О-о-о, – Миа замялась, улыбнулась неловко. – Он и это тебе сказал.

– Сказал! – произнесла я уличительно.

Что же вы еще скрываете от меня? Не волки, а хитрые лисы.

– Но, скажу в защиту Адама, он заботился о тебе, но никогда не говорил об этом.

– Да неужели? – ответила я язвительно.

– Ужели! – в тон фыркнула волчица. – Ты всегда была под чьим-то присмотром, – привела первый аргумент.

– Вряд ли я могу поблагодарить за слежку.

– Хорошо, – прошипела Миа. – Это Адам, а не Эрил договорился с врачом, чтобы тот вел твою беременность. Помнишь Константина? Он тебе еще казался странным.

Помню, еще бы не помнить. Пугающий мужчина. Пугающий еще больше, чем оборотни. И его методы ведения беременности и осмотра можно с легкостью назвать инновационными. У меня не было ни одного УЗИ. Константин приходил, разговаривал со мной, брал кровь и выписывал порцию витамин. Все. Прогрессивная медицина.

– Так вот, Константин – вампир. Высший вампир, это я говорю для того, чтобы понять, как нелегко его уговорить на что-то. Эти товарищи целиком и полностью состоят из противоречий. Любящие и заботливые к своим и совершенно безразличные к другим.

– О-о-о, – протянула я ошарашено. – Это многое объясняет.

– Угу, – подруга кивала. – Очень многое.

То, что я сейчас услышала, похоже на Адама. Он точно не хвастун. Это я должна признать.

– Но это не отменяет его подлости, – фыркаю я.

– Согласна, – Миа удивляет меня свои ответом. – Но…

– Какое тут может быть «но»? – возразила я. – Это…

А что «это»? Изнасилование? Вот точно нет.

– Это тяга истинной пары, – сказала волчица. – И Адам бы, – она долго подбирала нужное слово, – не обидел тебя, если бы не ведьма.

– А причем здесь ведьма? – Я даже подалась вперед.

Я всегда считала, что Марию называют ведьмой номинально. Подумаешь, собирает женщина в лесу травы, одевается в темное и разговаривает со своей черепахой.

– Адам обратился к ней за помощью, когда понял, что больше не в состоянии контролировать себя. Его зверь тянулся к тебе, – пояснила волчица. – Поверь, это очень больно – сопротивляться своей второй ипостаси. И он нашел и попросил ведьму сделать для него отвар.

– И?

– И та ошиблась в пропорциях.

– Удобно все свалить на «ведьму». – Я изобразила пальцами кавычки.

– Ох, Лера. Внешность обманчива. Мария намного старше, чем ты можешь предположить. Именно она согласилась помочь матери братьев. Это она смогла обмануть богов и сохранить второму близнецу жизнь, – Миа шептала. – Вряд ли кто-то может позавидовать его судьбе. Ты просто не понимаешь, на какие еще жертвы пошел Адам.

– На какие? – Я не могла найти себе места и ерзала по постели.

– Он каждый день пил отвар, что усыплял его зверя. А это как лишиться части себя, я не до конца представляю, что ощущаешь в этот момент. Могу только догадываться. – Она передернула плечами. – Адаму повезло, что он не лишился возможности оборота полностью. А ведь мог, – волчица продолжала шептать, от чего по моей коже пробежал холодок. – Вспомни, каким он был до… ухода Эрила. И каким он вновь стал сейчас. Сильным. Живым. Прежним, Лер. Он все это делал ради тебя.

– Но это глупо…

– Не глупее, чем лишать родного брата смысла жизни – истинной пары. И куда подлей, – серьезно произнесла она.

Я думала, что после разговора с подругой мне станет легче. Да куда уж там… Миа заставляла смотреть на поступки Адама совершенно под другим углом. Рассказывала то, что окончательно подрывало во мне веру в Эрила, в мужчину, в которого я влюбилась без памяти. Но любовь истиралась с каждым холодным взглядом и словом супруга, с каждым опозданием к ужину и моим одиноким вечером, пока совсем не сошла на нет.

– Давай, показывай руку.

От звука чужого голоса я вздрогнула.

– Зачем? – спросила, не до конца понимая, что Миа хочет.

– Лер, дай я посмотрю руку. Ты ее так бережно прижимаешь к себе.

– Смотри. – Я отняла от кисти компресс.

Миа аккуратно взяла ладонь в свою и ощупывала пальцы.

– Так что случилось? – Направила свет настольной лампы на нас.

– Ничего. Ай, больно.

– Да я еще ничего не сделала, – фыркнула волчица и куда-то нажала, отчего я завыла в голос. – Одевайся. – Она отпустила меня. – Мы едем в больницу.

– Какую больницу? Не выдумывай, – я тихо постанывала.

– Я и не выдумываю. – Миа поднялась первой. – Синяк пошел вдоль пальцев, это нехорошо, – произнесла она уверенно и назидательно. – Возможно, перелом.

– Не говори глупости. – Я отмахнулась поврежденной рукой, изображая улыбку на губах. А самой же хотелось прижать кисть к груди и бережно ее баюкать.

Волчица шумно выдохнула, намекая, что заметила, как я скривилась от боли, и кивком указала мне на дверь.

– Тёма останется с Адамом.

Фраза поймала меня на выходе из спальни.

– Еще чего! – возмутилась я.

– А что ты предлагаешь? Взять волчонка с собой? В больницу? Ночью? – подруга беспощадно бросала один за другим веские аргументы. – Туда, где люди заразны?

Я задумалась.

– И я же правильно делаю, что не предлагаю Адаму возможность позаботиться о тебе? – победно добавила волчица.

Ну разве можно быть такой… изворотливой и хитрой? Конечно же, я меньше всего хочу сейчас находиться рядом с ним!

– Можно съездить утром, – предложила я свой вариант. – Не так сильно и болит.

– Нельзя.

В душе я рычала от отчаяния. Но мне ничего не осталось, как сменить ночную сорочку на спортивный костюм и второй раз за эту долгую ночь встретиться на пороге дома со старшим Лесманом.

Оборотень был обеспокоен, я читала в его глазах тревогу и волнение. Эти чувства из-за меня? Или я ошиблась, и он просто не рад, что ранним утром его вытащили из постели?

– Тёма спит. – Я протянула рацию радио няни. – Проснется не раньше восьми, но я думаю, мы вернемся к этому времени. Если нет, покорми его кашей. Пачку с кашей я оставила на столе, на ней есть инструкция.

– Я тебя понял.

– И не давай ему много сока.

– Боль сильная? – перебил меня Адам.

– Нет, – ответила я и продолжила: – Не разрешай себя бить ладошками и не давай тянуть за волосы.

В моей голове сформировалась четкая инструкция, и, если бы Миа дала мне чуть больше времени, я смогла бы ее написать на листочке. И не волноваться, словно обезумевшая мамаша. А мое состояние сейчас очень близко к сумасшествию. Да я впервые в жизни оставляла сына с чужим человеком! Еще я узнала, что мой умерший супруг был не тем, кем я его представляла. А его брат искусно изображал пренебрежение ко мне, довольно подло воспользовался неудачным моментом моей жизни и сейчас желает быть рядом. Все так и есть, я ничего не забыла.

– Лера, Адам не маленький, справится, – волчица торопила меня. – И сейчас существует сотовая связь. Ты всегда сможешь позвонить и узнать, как у твоих мужчин дела, – добавила она с легкостью.

– Не убирай телефон далеко, – прошептала я Адаму, игнорируя выпад подруги и изображая временную глухоту.

– С сыном все будет хорошо, – пообещал мне оборотень.

– Спасибо, – я обронила максимально равнодушно, протискиваясь в дверной проем. Задача была непростой, Адам встал так, что, выходя, я невольно касалась его плеча. И неизвестно, сделал мужчина это специально или действительно не понимал, что мешал мне.

Какой же он горячий, отметила я про себя.

Абсолютно невинное прикосновение взволновало меня, и я неуклюже выскочила на улицу, стараясь скрыть своё замешательство.

– Закрой дверь на замок, – буркнула я и поспешила сесть в автомобиль.

– Закрой дверь на замок? Серьезно? – хохотала Миа.

– Поехали, – фыркнула я, пристегивая ремень безопасности. Как оказалось, сделать это одной рукой не так и удобно.  – Ну, что ты стоишь?

– Жду, когда Адам закроет дверь. – Она махнула ему рукой, кивнула и наконец включила передачу. – Нет, нашла же кому сказать «закрой дверь», – Миа хихикала. – Одному из самых сильных оборотней стаи… – Тут уже волчица заразительно расхохоталась. – Ты бы еще подождала, пока он это сделал и подергала за ручку.

– Ну хватит, – взмолилась я жалобно, удобней устраиваясь на сиденье. – Там мой сын. Я беспокоилась о нем, а не об Адаме. А если Адам отвлечется или уснет, дверь останется открытой… – пустилась в глупые и ненужные подруге объяснения.

– И в дом проникнут злодеи! – закончила за меня Миа, пугающим шепотом.

– Ну и смейся. Смейся, – сдалась я.

– Ты же сама улыбаешься.

Мы покинули территорию стаи, по которой двигались медленно, на трассе автомобиль набрал скорость.

– Это нервная улыбка, – ответила я.

***

Спустя час моя нервная улыбка стала намного шире. Вот чего я не ожидала, так это сломать два пальца, дав кому-то пощечину.

На стандартный вопрос травматолога: «Как же вы так?», я неопределенно пожала плечами и промолчала. Смешно и стыдно.

И даже не знаю, что больше меня сейчас беспокоило. Боль, глупость ситуации или щека Адама.

Лангета непривычно сковывала мою кисть и пальцы. По дороге домой я не находила руке места, то укладывала ее на колени, то прижимала к груди.

Не представляю, как я теперь справлюсь с Тёмой. Я и раньше жалела, что у меня нет дополнительных рук, а теперь осталась с одной. Миа, конечно, обещала помочь, но один разговор посидеть часок-другой с малышом, и совсем другой – когда придется находиться рядом с нами круглосуточно.

– Мне стыдно вот так ломать твою жизнь, – произношу я на заверения подруги о помощи. – А твоя личная жизнь? А работа?

– Моя личная жизнь переживает не лучшие времена, – хмыкает волчица. – Шор решил поставить на паузу наши отношения. А за работу ты можешь не беспокоиться.

– Опять? – спрашиваю я. За последний год это была третья пауза. Как по мне, Шор просто получал возможность беспрепятственно и без угрозы для своего здоровья встречаться с другими женщинами.

– Снова, – широко улыбнулась Миа. – Вот такие у нас отношения. Больше похоже на взаимовыгодное сотрудничество. Но это лучше, чем сойтись со смертным. – Улыбка волчицы меркнет. – И почему бы не посвятить свое время пупсу? Потискать, пока есть возможность. Набраться опыта. Я еще надеюсь, что и в моей жизни появится капризный и одновременно сладкий волчонок.

– Я не сомневаюсь. Спасибо, – шепчу я благодарно.

Я не смогу поднять ребенка на стульчик или посадить в ванну, даже элементарная готовка или смена подгузника станет для меня настоящим подвигом.  Можно, конечно, попросить помощи у мамы… Но нет. Этот вариант намного хуже, чем остаться голодной, грязной и растрепанной. Она точно попытается вывести меня на разговор, узнать самые незначительные детали моей жизни и обязательно дать множество советов. Я боюсь показаться бесчувственной, а ещё я боюсь ненужного сострадания и жалости. Я уверена, что не вынесу их.

И сколько же вопросов возникнет у родных. А убедительных ответов у меня на них нет.

– Ты что притихла? – спросила Миа, взглянув на меня мельком.

– Думаю о родителях. Нужно съездить к ним в гости и объясниться. Ведь, чем дольше я молчу, тем труднее и будет понять. Честно говоря, я вообще не понимаю, почему затянула с новостью о смерти Эрила.

– Ты всё правильно сделала, – успокоила меня подруга. – У твоего отца были проблемы со здоровьем. Зачем ему ещё потрясения?..

– Ты права, – согласилась я.

В первую очередь состояние здоровья отца послужило моему молчанию. Мама и так разрывалась между домом, работой и больницей, а потом я просто закрылась в себе. Но чем дольше я молчу, тем больше событий накапливаются, словно снежный ком, и грозят раздавить меня со дня на день.

***

Эмоциональная ночь без сна лишила меня последних сил. Даже говорить к концу поездки стало лень, а еще целый день предстояло развлекать Тёму – я скривилась, представляя капризного крохотного волчонка. Не знаю, как ведут себя человеческие дети, но моему сыну досталась вся любознательность мира и большая капля вредности. А единственным моим желанием сейчас было выспаться.

– Миа, – бросив рюкзак в кресло я обеспокоенно позвала подругу, быстром шагом исследуя первый этаж дома. – Миа, их нигде нет!

Адам уже должен был узнать о нашем появлении и спуститься со второго этажа – меня охватила паника, и от сонливости не осталось и следа.

– Наверное, они вышли погулять, – я слышала голос волчицы сквозь гулкие удары собственного сердца. – Мы же с тобой задержались. Консультация, осмотр, подбор лангетки, аптека, – перечисляла. – Смотри, Адам покормил пупса. – Она достала из раковины тарелку с подсохшими остатками каши. – Точно вышли размяться.

– Я же не разрешала, – рыкнула я не хуже оборотня.

– А ты точно человек? – хихикнула Миа. – Идем. Найдем твою пропажу.

Усталость? Я забыла о ней!

Я быстрым шагом приближалась к дому Адама, поглядывая по сторонам.

– Там никого нет, – Миа крикнула мне вдогонку, отставая на несколько шагов. – Они, наверное, на площадке.

И тут мою голову озарила гениальная идея. Я свернула к центральной площади поселения, достала телефон и на ходу искала номер в справочнике.

– Лер, смотри лучше под ноги, – посоветовала подруга. – Не хватало еще себе что-то повредить.

– Я смотрю, – буркнула я, борясь со смартфоном.

Ну разве можно вот так уходить с ребенком, не предупредив об этом его мать?! И почему Адам не берет трубку?! С Тёмой что-то случилось! От того, чтобы перейти на бег, меня останавливал лишь телефон в руке, который я плотно прижимала к уху и слушала длинные гудки, и недавняя травма.

– Да вон же они! – Миа поравнялась со мной и указала в сторону детской площадки. – Катаются на качелях.

Подруга была права. Адам неспешно раскачивался с Тёмой на руках. Качели оборотню были не по размеру. Я не представляю, как мужчина габаритов старшего Лесмана смог в них вместиться. Прижав ребенка к себе, он старался достать телефон из кармана штанов, накренившись на левый бок.  И это выглядело так комично и… мило. Широкая мужская ладонь накрывала детскую спину почти полностью.

Мой маленький. С ним все хорошо.

Я сбросила вызов. Перевела дыхание и перешла на шаг.

Адам почувствовал мой взгляд. Поднялся на ноги.

– У вас все хорошо? – спросила я немного истерично.

Как же непривычно видеть сына на руках мужчины.

– Все отлично, – ответил оборотень и спустился взглядом к лангетке. – Что с кистью?

– Трещины. Быстро зарастет. Тём, иди ко мне, – я позвала сына, заранее представив, как удобней взять малыша без ущерба для себя.

– Ей запретили брать ребенка на руки, – Миа тут же выдала мой секрет.

– Я аккуратно, – прошипела я, сигнализируя подруге, чтобы та замолчала.

– Две недели ей нельзя ничего поднимать тяжелее ложки, – добавила Миа и очаровательно мне улыбнулась.

– Врач разрешил, если основная нагрузка будет на левую руку, – я настаивала на своем, подошла к мужчине.

Адам покачал головой, отказывая без слов.

– Я провожу. – Он обошел меня и размашистым шагом направился в сторону дома.

Я не стала упрямиться, молчаливо следовала за оборотнем, испепеляя взглядом широкую мужскую спину.

«Лесман поможет мне донести Тёму. Я поблагодарю его, но перед этим попрошу прощения за пощечину, и мы попрощаемся», – составила план в своей голове.

Но оборотень нарушил мои планы. Он вместе с малышом прошел в гостиную, уселся на пол, придвинул ближе ящик с игрушками.

– Я спать, – бросила Миа коротко, закрывая за нами входную дверь.

Сбежала… Оставила нас наедине.

Я проводила подругу жалостливым взглядом, но та проигнорировала его. Швырнула ключи на комод и, громко топая, поднялась на второй этаж.

Как же начать разговор?

Я присела на край кресла.

– Ты что-то хочешь? – Адам расценил мой продолжительный взгляд по-своему.

– Нет. Ничего, спасибо. – Я еще немного помолчала и добавила: – Я хотела извиниться за пощечину.

– Заслужил, – сухо прокомментировал оборотень, не отрываясь от игры с малышом.

– Надеюсь, я ничего тебе не повредила?

Он ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет.

– Хорошо. Спасибо за помощь, – поблагодарила я, но, кажется, Адам не собирался уходить. – Дальше я справлюсь сама, а ты отдыхай.

– Не справишься.

– Адам…

– Валерия, тебе нужно выспаться. А я смогу продержаться несколько суток на ногах без ущерба для здоровья, – он опередил мои возмущения. – Я понял, что тебе не понравился мой уход с волчонком из дома, можешь не волноваться, мы будем тут.

– Но… – Я бестолково смотрела на незатейливые игры Адама и моего сына.

Тёме определенно нравилось, он даже не просился ко мне на руки.

Да и мужчина игнорировал мое присутствие. И не поднимал головы, увлекшись игрой с фигурками животных. Он их по очереди давал Тёме в руки и произносил название, после изображая те звуки, что звери издают в природе. И последнее моему вредному волчонку нравилось больше всего.

– Я подогрею сыну пюре, – прокомментировала я свои действия, поднимаясь на ноги, раз уж ребенка мне Адам не отдаст.

Проблема с готовкой возникла сразу же, как я достала баночку из холодильника. Открыть крышку одной рукой, мне не предоставлялось возможности.

Как бы мне не хотелось этого избежать, но я взяла баночку морковного пюре и пошла просить помощи.

Адам без слов протянул раскрытую ладонь, словно он всё это время только и ждал, что я подойду. Щелчок, мое тихо спасибо, и я вернулась в кухню.

Кормить непоседливого малыша левой рукой оказалось занятием не самым простым, и спустя пять ложек, три из которых я размазала по пухлым детским щекам, мне пришлось вновь просить о помощи.

– Я пока наведу чай, – сказала я, совершенно расстроившись.

Придется признать – самой мне не справиться. А главное – мне некого винить в своих бедах. От этой мысли настроение окончательно испортилось.

Я напоила сына. Хоть это мне было доступно. Сполоснула одной рукой грязную посуду и окончательно признала свою беспомощность. Мне ничего не оставалось, как сесть по другую сторону от малыша и наблюдать за их милой возней с Адамом.

Непривычно – вот первое слово, что приходит на ум. Совершенно непривычно. Со стороны мы вполне могли сойти за семью. Папа, мама и ребенок. И эта семейная, даже интимная атмосфера заставляла меня нервничать.

– Я могу включить мультик, и ты сможешь отдохнуть, – предложила я оборотню, когда он в пятый раз сменил позу, вытянув длинные ноги под журнальный столик. – Тёма любит яркие картинки.

– Не нужно. Мне не в тягость.

Мне никогда не понять старшего Лесмана. Взрослому мужчине и не в тягость нянчиться с чужим ребенком. Как был этот мужчина для меня загадкой, так и остался.

– Тём, смотри, кого я нашла. – Я поиграла перед лицом ребенка фигуркой белого деревянного котенка. – Твой любимый.

Боже мой, что я делаю? Неужели, стараюсь перетянуть внимание сына на себя?

– Мяу. Мяу. Мя-я-у, – я игриво помяукала. Но последнее «мяу» смешалось с шумным зевком, и я раскраснелась, когда оборотень взглянул на меня.

Адам промолчал. Он не старался завести со мной разговор. Скованность уходила. А я, признаться, боялась, что оборотень вернется к беседе об истинности – великом даре богов, будет настаивать, пытаться меня убедить. «Извини, Селена, но я не верю», – я про себя обратилась к богине.

Глаза пекло, я растирала их пальцами, стараясь избавиться от неприятных ощущений. С каждой минутой спать хотелось все больше. Давно я не ощущала такой расслабленности и дело было не в бессонной ночи, а в чем-то другом. А, возможно, в ком-то. Я настолько привыкла к чувству постоянной тревоги и ожидания, что спокойствие воспринималось мной с благодарностью. На моих губах скользнула беспричинная улыбка, как могло показаться со стороны. Но причина была – сейчас мне просто хорошо.

Я все же включила мультик, села удобней и продолжала наблюдать за сыном, изредка отвлекаясь на яркие кадры. Под осуждающие вздохи оборотня я боролась с собой и со сном до последнего, даже не поняла, как провалилась в дрему, пока не ощутила, что отрываюсь от пола.

Меня окружило тепло. Словно я завернулась в мягкое и уютное одеяло. И запах терпкий, насыщенный, но приятный – травяной. Он меня и вернул в ту ночь. Признаться, мне никогда не было так хорошо, как тогда. Даже во сне меня одолело возбуждение вперемешку со смущением. Я помнила все поцелуи, прикосновения, ласки, вздохи и жаркие шепотки. А знание того, что они были запретны, обостряло чувства в тысячи раз.

Я силилась распахнуть глаза, но сон не отпускал меня.

– Тебе нужно отдохнуть, – мужской голос завибрировал над ухом. Мой полет прекратился. – Спи, Валерия.