Глава 21

Валерия

***

Я максимально избегала встреч и возможности остаться наедине с Адамом. При его приближении мое тело и разум отказывались сотрудничать. Я превращалась в краснеющую дурочку с заплетающимся языком. И это не самое страшное. Фирменный взгляд оборотня доводил меня до исступления.

Но последней каплей стал сон. Такой яркий и настоящий, словно он был наяву. И я не могла понять, это фантазия моего уставшего мозга или воспоминания. Во сне я видела себя словно со стороны. Видела в жарких объятиях оборотня. В объятиях Адама. И мне нравилось все, что там происходило. Каждый поцелуй и каждое прикосновение. Каждый вздох.

Проснувшись, я испытала жгучий стыд. Тело полыхало, и я готова была поклясться, что еще ощущала чужие поцелуй на своих губах.

– Это простая физиологическая потребность близости, – произнесла я себе под нос. – Ничего больше!

«А почему во сне был Адам? – спросила саму себя мысленно. – Так трудно представить кого-то другого, если этот оборотень за последние несколько дней буквально поселился в нашем доме. И он как две капли похож на моего супруга, – привела второй аргумент. А еще я пытаюсь компенсировать потерю, – окончательно себя убедила. – Все просто», – заверила я себя.

Завернувшись в одеяло, я взглянула на сына. Тёму перестали, наконец, мучить зубки, и он третью ночь спал крепко, совершенно не тревожа ни меня, ни Мию. Надев тапки и запахнувшись плотнее, тихо вышла из спальни и спустилась на первый этаж. Несколько глотков холодной воды не помогли мне прийти в себя, становилось лишь хуже. Мои мысли кружились и кружились вокруг только одного мужчины.

Рация радионяни транслировала тишину, и я позволила себе выйти на улицу. Прохлада и свежий воздух возвращали моей голове ясность.

Да, так определенно лучше. Я словно вырвалась из плена своих фантазий в другой мир. Надо почаще выходить из дома. Ловить теплые денечки да и выезжать в город, встретиться со своими старыми подругами, навестить родителей, рассказать им о потере. Начать жить новой жизнью.

Возвращаться в дом совершенно не хотелось, ведь, только закрой глаза, перед взором вновь побегут будоражащие картинки, и ты не можешь контролировать образы, слово в лихорадке.

– Валерия, – голос Адама я восприняла за очередную шутку разума. Но оборотень вышел из темноты и медленно, но верно приближался ко мне.

Я проморгалась. Нет, не фантазия.

Мной в одно мгновение овладела паника. Дышать было совершенно нечем, пустынная ночная улица уменьшилась до пятнышка, на котором стояла я.

– Что ты тут делаешь? – Он не дождался ответа. – Холодно, – сказал строго.

Ночи и правда стали холодней.

– И это… – Я откашлялась. – Говорит человек в одной футболке.

– Я не человек.

– Знаю, – пробормотала я. – Спокойной ночи.

Я попыталась уйти, но в два широких шага Адам приблизился и перекрыл мне дорогу.

– Я хочу поговорить, – сказал он спокойно.

И как же злило меня это спокойствие и взгляд Адама Лесмана, от которого кожа покрывается мурашками, а сердце начинает грохотать где-то в гортани.

– Не нужно, – запротестовала я.

Раньше я была слепа. Не понимала значения взглядов оборотня, они казались мне наполненные ненавистью и призрением, а теперь я видела в них скрытую заинтересованность. Заинтересованность мужчины в женщине.

– Я не хочу ни о чем говорить, – выпалила, совсем смутившись, когда мужская ладонь пригладила мои взъерошенные после сна волосы.

– Даже о сыне?

Какая открытая манипуляция.

– А что с ним?

– Он растет и ему нужен…

– Кто? – спросила я воинственно. Отчего-то я была уверенна, что Адам хотел сказать «отец».

– Другой оборотень. Наставник. Дядя. Пацан скоро научится пользоваться силой волка. Попробует манипулировать тобой, он должен чувствовать рядом с собой кого-то более сильного.

В словах Адама была правда, Миа рассказывала о сложностях воспитания волчонка.

– Нам помогает Миа, – ответила я упрямо. Мужчина улыбнулся. – Как-нибудь справимся.

Господи, да что я такое говорю? Не справлюсь. Уже сейчас Тёма научился мной управлять. Или же просто обострившийся до предела материнский инстинкт не позволял мне видеть на глазах сына слезы?

– Лер-р-ра. – Оборотень сократил ничтожное расстояние между нами. Он остановился в полушаге от меня, я могла поклясться, что чувствовала его дыхание на своем лице.

– Я… – Я собрала последние капли самообладания и подняла голову, взглянув мужчине в глаза. – Я благодарна тебе за помощь. Ты действительно выручаешь. Я не хочу вспоминать о прошлом, – тараторила все-все, что приходила в голову. – Твоя дружба много для нас значит.

Мужчина сжал плотно губы.

– Думаю, ты многому научишь Тёму, когда он подрастет, я ведь не знаю всего. И я согласна, что мужчина важен в жизни мальчика. Но мужчина правильный, тот, что даст ему правильные установки. Научит уважать слабых…

Ой, кажется, моя речь ушла не туда, куда следовало.... Лицо Адама превратилось в статичную маску. Лишь сверхъестественные всполохи выдавали эмоции.

Я прикрыла глаза и захлопнула свой болтливый рот.

– Мне пора, – произнесла я на выдохе. Не открывая глаз, сделала шаг назад. Одеяло больше не спасало от прохлады, и тело сотрясало мелкой дрожью. Я словно покинула уютный кокон. И это чувство мне было знакомо. – Это был ты?! – воскликнула я изобличительно. – Это был ты, – повторила я уже тише, но ноги сами приближали к мужчине.

Оборотень молчаливо отступал, а я шла на него, не понимая, что же буду делать, когда настигну свою цель.

Я забыла, что на мне короткая ночная рубашка, вскинула одеяло, словно плащ, что волочился по земле, невольно открывая себя.

– Простынешь, – прокомментировал мои действия Адам.

– Простыну, и что? Это не твое дело! – Я не могла остановиться. Мы уже находились на середине асфальтированной дороги, когда я вновь набрала в легкие воздуха и громко спросила: – Скажи честно, это был ты?

Адам остановился.

Два крохотных шага, и мой указательный палец упирался в мужскую грудь.

– Это был ты? – спросила я, гордо вскинув голову.

Уже завтра я пожалею об этом разговоре. Злость плохой советник для выяснений отношений.

– Хватит молчать. Признайся.

Неужели я ошиблась?..

Адам молчал.

Ошиблась. Да мало ли, что мне могло показаться. Подумаешь, схожие ощущения и эмоции.

– Да, – коротко ответил оборотень. И только спустя несколько секунд добавил: – Это был я.

– Хм, – нервный смешок вырвался из груди. Я осмотрелась. Мы были на улице одни.

Интуиция меня не подвела, я права. В тот вечер в кафе за мой столик сел не Эрил, а Адам. А я еще удивлялась, как человек может измениться за какие-то сутки. Боже! Все же очевидно. С легкостью складывается, как простейший пример из математики. Не может угрюмый, неразговорчивый, пугающий своей серьезностью мужчина за двенадцать часов научиться обаятельно улыбаться и с легкостью делать комплименты. Если при первой нашей встрече я познакомилась с Адамом, то почему на вторую пришел его младший брат. Что за странные игры?

Этот вопрос я озвучила вслух и замерла в ожидании ответа.

– Это была не игра. – Адам склонился, его взгляд метался по моему лицу. Мужская рука провела по моей щеке, но я не позволила себя касаться. Эти ласковые движения сейчас ни к чему. Да и вообще – ни к чему.

– Это какое-то развлечение у близнецов? Я слышала, как один близнец может заменять другого, и никто не поймет разницы. Да что далеко ходить, в нашем классе один брат сдавал за другого выпускной экзамен.  Наверное, они и на свидания так собирались. А почему, собственно, нет? Очень удобно, – рассуждала я. – Так и вы с братом поступили? Один подменил другого?

В этот момент я чувствовала несвойственную легкость рядом со старшим Лесманом, очень похожую на опьянение. Нужно было давно расставить точки над «i», подойти и высказать все в лицо. Не бояться.

– Поверь, я бы никогда не стал с тобой играть.

– Но все же так произошло.

– Да. Я не хотел.

Какое глупое и стандартное извинение.

– Не хотел? – переспросила я. – Ты можешь чувствовать угрызения совести?

Откуда во мне столько желчи?..

– Изви… – я попробовал загладить свою грубость, но Адам меня перебил.

– Поверь, я не простил себя за свою слабость, – оборотень пустился в объяснения. – Постарайся меня понять. Я слишком долго скрывал свои желания. Зверь… он…

– Слишком долго? – переспросила я, недоумевая.

– Да. Для меня каждая наша встреча была испытанием. Видеть тебя рядом со своим братом… это… я не знаю, что может быть больнее. – Мужчина скривил губы и болезненно рассмеялся. – Не думал, что ты узнаешь вот так. Догадаешься сама.

Даже сейчас Адам был собой. Возвышался напротив меня, подавляя и гипнотизируя своей мощью и звериной энергетикой.

– Ты знаешь, как сильно я мечтал прикоснуться к тебе?

– Э-э-эм, – я протянула глупо и отрицательно покачала головой.

О чем он вообще говорит?

– Помнишь встречу на вашей с Эрилом свадьбе? Ты приняла меня за него.

Я залилась густой краской. Действительно неловкий момент.

– Ты обняла меня, – продолжал оборотень. Теперь меня уже била крупная дрожь, и я никак не могла унять ее. – Отчитала за то, что я не шел тебя искать. Уже тогда я не мог справиться с собой и зверем.

Пришла моя очередь молчать, хоть то, что я и слышала, меня пугало. Адам точно говорил не о первой встрече в кафе. А о чем же тогда?..

– Я старался тебя оттолкнуть. Грубил. Но ты не сдавалась, мирила нас с братом, хотела стать мне сестрой, – мужской голос смешался с рычанием волка.

Я вздрогнула.

– Ты никогда не была и не будешь мне сестрой. Я вижу в тебе женщину. И мои чувства к тебе далеки от братских. Я не жалею о той ночи. Я лишь жалею, что ты не знала, кто в тот момент был с тобой. Валер-р-рия, – пророкотал Адам.

Я не могла отвести взгляда о желтоватых глаз оборотня. В воспоминаниях меня отшвырнуло назад. Ссора с Эрилом. Спальня. Слезы. Мои СМС. И супруг вернулся. Поцелуи. Мои признания в любви. Его молчаливые заверения, что все будет хорошо. Прохлада простыней и жар мужского тела.  «Спи, Валер-р-рия», – пронеслось в моей голове.

Этого не может быть!

– Я тебя ненавижу, Адам Лесман! – несмотря на ту бурю эмоций, что сейчас разрывала меня изнутри, я говорила уверенно и громко. Но уже через секунду мои губы задрожали. – Не смей приближаться ко мне, – произнесла срывающимся голосом.

Роняя одеяло, я со всей силы толкнула мужчину в грудь. Развернулась и захотела уйти.

– Не трогай меня! – выкрикнула я, пытаясь освободиться от захвата крепких мужских пальцев и, не раздумывая, свободной ладонью ударила Адама по лицу.

Оборотень не шелохнулся и даже не поморщился.

– Ты… – Картинка перед глазами опасно поплыла. – Отпусти! – Дернула руку со всей силы. – Убирайся. Ненавижу, – повторила, едва справляясь с дурнотой.

Казалось, в мою кровь вспрыснули сильнейший яд – я ощущала боль во всем теле. Не было ни одной мышцы, что сейчас не скручивало от напряжения, и ни закуточка души, где не собиралась горечь обиды и злости. Мою ладонь невыносимо жгло, но я размахнулась и нанесла еще один звонкий удар.

Я тихо заохала, жалобно прижимая ладонь к груди, а оборотень продолжал прожигать меня немигающим взглядом.

– Не подходи, – погрозила указательным пальцем в воздухе, наконец освободив руку.

Что происходило в моей голове? Там творился настоящий хаос. Вопросы смешивались друг с другом, а эмоции и чувства превратились в какой-то жутко спутанный клубок. Вот меня жгла злость. Как Адам посмел со мной так подло поступить? Тут же ее гасил стыд. Ведь в ту ночь я предлагала себя, я настаивала, и я не смогла отличить собственного супруга от его брата-близнеца. После приходила боль и понимание, почему Эрил больше не прикоснулся ко мне – он знал о нашей с Адамом ночи. «Но разве я была виновата?» – опять задала себе вопрос. «Была», – тут же ответила.

Я бы, наверное, так и продолжила стоять и смотреть куда-то в пустоту, пока Адам не подошел и не накинул на плечи одеяло.

– Не трогай. – Я передернула плечами, хоть оборотень меня и не коснулся.

– Я хочу продолжить разговор, – произнес мужчина.

– А я – нет. Я не желаю с тобой разговаривать.

Адам больше меня не удерживал, он сделал проще – закрыл своей внушительной фигурой входную дверь.

– Всем было лучше, когда ты игнорировал меня, – сорвалось с моего языка. – Ты хотя бы понимаешь, что сделал?

Оборотень нервно дернул головой и усмехнулся на мои слова, но продолжал слушать.

– Ты обманул меня, ты обманул родного брата. Ты разрушил нашу семью.

– Я не разрушал вашу семью! Ее не… – Он оскалился совсем по-звериному, отдышался и продолжил: – У тебя, Лера, я прощу прощения. И буду просить еще столько раз, сколько понадобится.

– Не нужно, – прервала я речь. – Я хочу войти в дом. Артем может проснуться в любой момент.

– Я услышу.

– Да мне плевать. Пусти меня к сыну! – Пришло моя очередь хватать Адама за предплечье, но не с желанием остановить, а в попытке сдвинуть его с места.

Оборотень игнорировал мои потуги. Я будто сражалась с гранитным монолитом. Можно с легкостью покалечиться, но не добиться желаемого.

– Ты не имеешь права стоять вот тут, – я капризно ткнула нам под ноги. – Не имеешь права распоряжаться моей жизнью. Или решать за меня.

Молчание злило куда больше слов. А в гнев привело то, что я осознала: Адам дает мне возможность выплеснуть эмоции.  И если ему казалось, что моя обида пройдет вот просто, то он круто ошибался!

И тут на мужских губах мелькнуло подобие улыбки.

– Смешно? – прошипела я.

– Нет, – наконец монолит пришел в движение и отрицательно покачал головой. – Я просто рад, что ты рядом.

Сейчас я поняла значение выражения: «Потерять дар речи».

Он рад моему присутствию… Моя голова точно сегодня не выдержит и взорвется.

Я набрала в легкие воздуха и долго смотрела на мужчину.

Он сумасшедший. Или я не знаю, как еще объяснить его слова и поведение.

– Рад, что я ненавижу тебя? – выдохнула.

– Рад. И ненависть временна.

– О-о-о, – теперь уже я болезненно и сдавленно хохотала, предприняв вторую попытку убрать оборотня со своего пути.

– И этим касаниям рад. – Адам смотрел, как мои пальцы впиваются ему в кожу.

Я превратилась в оголенный нерв.

– Хватит! Да что тебе нужно?! – спросила я, выбившись из сил.

– Сказать прямо?

– Да!

– Мне нужна ты. Когда успокоишься, мы поговорим, Валерия.

– Но ты мне не нужен, – выпалила я, совершенно не раздумывая. Я была готова отрицать все, что скажет оборотень. Поступать наперекор любым его действиям. Да я едва сдерживала себя, чтобы вновь не размахнуться и не оставить отпечаток ладони на его наглой физиономии.

Но что вот ему мои шлепки?.. Ничего.

– Нужен, – произнес Адам уверенно. – Я же слышу твое сердце, я чувствую твое желание, – добавил он вкрадчиво.

– Боже мой, – выдохнула я и прикрыла стыдливо глаза. Ну кого я пытаюсь обмануть? Правильно, себя. Мне не привыкнуть к возможностям оборотней. К их чуткому слуху, отличному зрению и острому нюху. С ними – это быть опутанной проводками детектора лжи двадцать четыре на семь. – Это ничего не значит, – произнесла я упрямо.

– Значит.

Адам решил вывести меня из себя.

– Совершенно ничего. Самая обыкновенная физиология, – с этими словами я подняла голову и изобразила из себя храбрую взрослую женщину.

«Лера, только не отводи взгляд и не смотри на его губы, что изгибаются в недвусмысленной улыбке», – приказала себе.

Оборотень склонил голову и прошептал мне на ухо:

– Я тоже с той ночи ни с кем не был. Я понимаю, о чем ты говоришь.

– Меня это совершенно не интересует! – выкрикнула я, отшатываясь.

В опровержении своих же слов в голове я подсчитывала, сколько же месяцев прошло.

Больше года!

– Что ты так на меня смотришь? – теперь оборотень забавлялся.

– Ничего.

Ну, конечно. Так и я поверила, что здоровый красивый мужчина будет ограничивать себя в близости из-за…

– …меня? – спросила я вслух.

Мужчина вопросительно вскинул брови.

– Твоя личная жизнь меня не интересует, – пролепетала я непослушными губами. – Вот это я хотела сказать.

Адам улыбнулся и произнес:

– А меня твоя интересует. – Но тут же растерял всю веселость. – Лер, – позвал он меня и сделал это так, что по моим венам будто потекла лава. – Ты мне сейчас не поверишь, но ты – моя. И всегда ей была.

– Что ты несешь? – я попыталась прервать очередную порцию бессвязных слов.

– Мы предназначены друг другу богами.

– А Эрил? – вопрос вырвался сам. – Он мне говорил то же само, что и ты сейчас.

Упоминание о младшем брате сделали мужчину раздраженным.

– Он соврал.

– Зачем?

– Хотел отомстить мне. – Адама потряхивало.

– Глупость, – фыркнула я. – Я не верю.

Не дожидаясь реакции на мое заявление, я медленно склонилась поднять одеяло.

– И если говорить начистоту… – А говорить не встречаясь взглядом с оборотнем, было куда легче. – Я не верю ни тебе, ни Эрилу. Вы путаете увлеченность с чем-то большим. – Я встряхнула одеяло, свернула и обняла его двумя руками.

– Ты ошибаешься! – рыкнул Адам.

– Я уверена в своих словах, как никогда. В вас, оборотни, говорят инстинкты. Они сильней, чем у простых людей. Это я смогла заметить, пока жила здесь. Вы более открыто демонстрируете чувства – не скрываете. Злость, ласка – всё гипертрофированное. Вы как дети, что ещё не научились контролировать свои эмоции. Потасовка, драка ничего не значат для вас – вы так спускаетесь пар и доказываете, кто сильней. Разве это не инстинкт?

«Лера, замолчи!» – кричал разум. Нашла время и место, когда отчитывать Адама.

– Так вы воспринимаете и влюблённость. Чуть увлекся – ты моя… – я даже осмелилась изобразить мужскую хрипоту в голосе. – Ой! – пискнула, крепче прижав спасительное одеяло. – Адам, – позвала тихо и жалобно.

Тело мужчины несколько секунд сотрясало, словно его пробило молнией. Я позволила себе моргнуть, а когда открыла глаза передо мной возник огромный зверь.

Зверь переминался с лапы на лапу, будто готовился к прыжку. Массивный, с крупной головой, широкой грудью и крепкими конечностями. Он шумно вдыхал воздух и так же шумно выдыхал, изучал меня, поскуливал, порыкивал, словно беседуя с самим собой.

Я крепче прижала одеяло, не решаясь сдвинуться с места. Надеюсь, в это странной беседе, человеческая и звериная половины договорятся между собой.

– Адам, – позвала.

На звук моего голоса волк пришел в движение, грациозно ступая по клочьям одежды, разбросанным на дорожке.

– Ты меня пугаешь, – произнесла я. – Что ты хочешь сделать? – Я остолбенела и наблюдала за размеренными и красивыми движениями зверя. – Адам, – пискнула, ощущая тепло чужого тела.

Боже мой, сегодня я точно лишусь рассудка!

Огромный волчий лоб уткнулся мне в бок. Жесткая шерсть щекотала кожу, а от тела животного исходило невероятное тепло, словно я стояла у натопленной печки. Волнительно, страшно и приятно.

Эрил никогда не позволял касаться его зверя, да я и не горела желанием класть руку на морду хищника, даже если под ней скрывался собственный супруг. А сейчас я скосила взгляд и тайком, совсем незаметно, погладила темное ухо указательным пальцем.

Зверь заурчал, пугая меня.

– Я больше не буду, прости, – заверила я, забыв, как дышать.

Волк фыркнул и подладился о мой бок.

– Понравилось? – спросила я.

Я получила в ответ что-то невнятное, но очень похожее на человеческое «да».

Моя рука коснулась волчьей головы смелее. Погладила между ушей, потрепала немного.

– Никогда бы не поверила, – я прошептала себе под нос, – что буду гладить оборотня.

Зверь осмелел, поднял голову, ткнул меня в шею мокрым носом, лизнул, а я нервно расхохоталась, бочком отступая к двери.

Моя нервная система еще не готова к подобным… ласкам.

Я медленно протянула руку и взялась за дверную ручку.

– Не-е-ет, – прорычал волк, отпихивая меня.

– А ну, фу! – рявкнула я, пугая себя и Адама.

«Теперь он точно откусит мне голову!» – в затуманенном разуме мелькнула шальная мысль.

Шерсть на загривке зверя встала дыбом, из волчьей груди вырвалось недовольное рычание.

– Наш разговор закончен, – пан или пропал – я решила продолжить общение в том же тоне. – Там, – не делая резких движений, подняла указательный палец, – спит мой сын…

– …сын… – прорычал зверь.

– И я к нему должна вернуться. Уходи. – Как же крепко я прижимала к себе одеяло, если бы оно было живым существом, я бы точно его задушила. – Уходи! – повторила строго.

«Ну же, иди», – умоляла мысленно, трясясь от страха.

И почему Миа до сих пор не спустилась?.. Она же точно слышит наш разговор.

Зверь неохотно сел, словно его тянуло ко мне и это простое действие далось Адаму с трудом. Склонил покорно голову и прижал уши, заискивающе взглянув в глаза.

– Спокойной ночи, – прошептала я, второй раз берясь за ручку и открывая дверь.

Вот чего мне Миа не объясняла, это как вести себя с обернувшимся оборотнем, и я двигалась плавно, вспоминая правила при встрече с любым хищником – никаких резких движений и нельзя поворачиваться спиной.

– Нельзя, – остановила поднимающегося на ноги зверя и наконец юркнула в дом.

Даже ключ повернула в двери, удивляясь собственной глупости. Ну что оборотню вот это деревянное полотно? На один удар?

– Та…а…ак, – воздух из легких вырвался рывками.

По логике мне бы сейчас подняться к сыну, лечь в постель и мысленно злиться на старшего Лесмана, желать ему всяческих бед, плакать или проклинать, но мне нужны были ответы. Истерику успею устроить чуть позже. А то, что она будет, я не сомневалась. Никакая психика, даже самая здоровая и крепкая, не переживет бесследно случившееся со мной.

На столике радионяня продолжала сохранять тишину. Я оттолкнулась от двери и, не включая свет, прокралась к окну.

– О-о-ох, – я не сдержала удивленный вздох, зажав рот ладонью.

Зрелище открывалось до невозможного неприличное.

«Мог бы и оставить клочки одежды, необязательно собирать их сейчас и светить своим обнаженным телом!» – мысленно прокричала, отпрянув от окна и лелея надежду, что Адам меня не заметил.

На сегодня точно хватит потрясений.