Глава 17

– Рейстлин, я вынужден принести вам извинения от своего лица и лица моей внучки, – спустя какие-то полчаса ада обратился Энтони Ленгтон к чернокнижнику. За эти минуты я, наверное, успела прожить целую жизнь и пережить штук семь дедушкиных настроений. Сначала он не поверил нашему рассказу, потом, позабыв о присутствии мага, напустился на меня с упреками. После длительных нотаций мне пообещали бесконечные занятия медитацией для управления собственными эмоциями. Потом пришла бабушка и настал новый этап гнева. И еще что-то. Я уже перестала осознавать, честно. Все слилось. А теперь вот пришел черед извинений.

– Ваша внучка уже принесла свои извинения, – спокойно ответил маг. Странно, но в птичьем обличье он стал спокойнее. На его месте я бы сердилась, кричала, возмущалась, но никак не реагировала на все усталым, невозмутимым тоном.

– Удивительное дело, – почти неслышно пробормотала бабушка, заставляя меня уставиться на нее с возмущением. Что я, невоспитанная, что ли? Почему я не могу принести извинения, если действительно виновата? Что ж из меня монстра делают? Кстати, о монстрах и странных происшествиях.

– Хм… Вы меня, конечно, извините, – в повисшей тишине мой голос прозвучал непозволительно громко. – Я все понимаю, у нас сейчас на повестке дня другие задачи. Но… Рейстлин, вас брат не потерял? Нет, не подумайте, что это намек. Но он, наверное, все-таки заметил, что вы на его глазах испарились. Он не мог поднять панику?

Мои слова заставили всех на секунду замереть. Просто за всем этим дурдомом мы действительно позабыли, как Рейстлин повторно попал в наш дом. А зная Ларса…

– Что ж ты, умная наша, раньше об этом не подумала? – простонал Рейстлин. Видимо, он мыслил приблизительно в том же направлении, что и я.

– Мальчик мог поднять панику? – понимающе усмехнулась бабушка.

– Не то слово, – на удивление синхронно ответили мы с магом и переглянулись, сами удивляясь собственному единодушию. Дед на мгновение скривился, а затем придвинул к себе лист бумаги, написал несколько строк и произнес слова заклинания. Послание улетело к адресату.

– Ты сказал мальчику, что Рейстлин здесь? – уточнила Мелисандра. Почему-то она упорно называла Алариса мальчиком, а вот к чернокнижнику обращалась исключительно по имени. В чем крылась причина подобного разделения, я не знала. Да и стоит ли вникать сейчас в это?

– Как бы не было уже поздно, – излишне спокойно откликнулся маг. Судя по всему, он догадывался, к кому мог обратиться брат. – Впрочем, сейчас это не столь важно. Брата вы, лорд Энтони, уже оповестили, благодарю вас за это. Но на повестке дня остался крайне важный вопрос. Что мы будем делать?

Судьбоносный вопрос, я бы сказала. Но свое мнение и язвительность придержала при себе. В присутствии дедушки язвить было гораздо сложнее, чем наедине с Рейстлином. И когда только я научилась себя свободно ощущать в присутствии мага?

– Учитывая обстоятельства, мы временно переведем Кассандру на домашнее обучение, – как нечто само собой разумеющееся произнес дед. Вот только для меня это решение оказалось полнейшей неожиданностью.

– Что?! – я в негодовании вскочила с собственного стула. – Ты не можешь так поступить! Я не могу бросить учебу!

Но не зря Энтони Ленгтон был столько лет женат на ведьме. В ответ на мой гнев он лишь слегка приподнял бровь и парировал:

– А превратить сильнейшего чернокнижника королевства в попугая ты можешь?

Это запрещенный прием! Нельзя же так сразу бить по больному и попрекать меня тем, что случилось без моего контроля! Пусть и с моим непосредственным участием! Эх, дед!

– Я же не нарочно! – возмутилась я, стараясь изо всех сил не показать, как сильно меня задело это замечание герцога. Вот так вот стараешься, чтобы тобой гордились, а выходит… то, что вышло.

– Но ответственность за это все равно придется нести, – бескомпромиссно ответил дед. – Или ты предлагаешь Рейстлину переселиться с тобой в академию в качестве фамильяра?

С губ сорвался нервный смешок. Такую сцену я могла себе представить очень даже легко в силу богатого воображения. Но при этом не могла не понимать – этого мне бы точно не простили. Да и сейчас не факт, что после решения проблемы меня не ждет грандиозная месть. Кто их знает, этих чернокнижников?

– Кассандра! – дед уставился на меня в упор, словно надеялся отыскать где-то в глубине моих глаз совесть. И, кажется, ему это удалось. Мне стало неуютно. Но вместо того, чтобы поддаться давлению, я тихо проговорила:

– Меня-то мы, предположим, переведем на домашнее обучение, ладно. А вот как быть с Рейстлином? Для его репутации ведь требуется, чтобы как можно меньше народа знало, что произошло. Попугая-руководителя вряд ли оценят.

Я впервые подняла эту тему вслух. Но и вечно замалчивать ее тоже ведь неправильно? По крайней мере, нечестно. И, стоило все это мне озвучить, дед сдулся и устало опустился на стул.

– Хороший вопрос, девочка. Очень хороший. Потому что и в таком виде он на рабочем месте появляться не может, но и бросить работу именно сейчас уйти в отпуск тоже невозможно, правильно я понимаю, Рейстлин?

Сидевший на столе попугай открыл было клюв, чтобы ответить на вопрос герцога, но не успел. В кабинет деда постучалась служанка и робко сообщила:

– Лорд Энтони, к вам граф Николас Монтегю. Пригласить?

Дедушка вместо ответа посмотрел на чернокнижника. Тьма, я была готова поклясться, что на морде, то есть лице (или что там у попугаев?) появилось раздосадованное выражение.

– Боюсь, граф к вам по просьбе моего брата, – признался он. Просьба? Ха! Мне несложно представить, как эта самая просьба выглядела. И чем, интересно мне раньше так нравился Ларс? Загадка, которую сейчас отгадать почему-то не получается.

– Пригласи, – разрешил герцог, и Мэгги (так звали служанку), сделав реверанс, удалилась.

– Ему можно доверять? – не сдержала вопроса я. Ну, а что? Почему я должна молчать? Я лицо заинтересованное.

– А вашим слугам? – парировал Рейстлин, намекая, что кто-кто, а вот слуги способны разнести любые слухи. Но дед не дал разгореться спору:

– Безусловно. При устройстве на работу они дают клятву о неразглашении.

Рейстлин ничего не ответил. На какое-то время в кабинете повисла тишина, нарушить которую не стремилась даже бабушка, всегда соблюдающие законы гостеприимства. Затем дверь открылась, и в помещение вошел высокий темноволосый мужчина с серыми глазами и морщинками в уголках рта, свидетельствующих о том, что он часто улыбается. Интересно, почему Ларс обратился именно к нему? Как-то не слишком он похож на друга Рейстлина, они очень разные.

– Добрый вечер, – вежливо произнес он. – Я прошу прощения за вторжение, но ко мне по крайне деликатному вопросу обратился Аларис Кинстер, и…

– Ваш крайне деликатный вопрос сидит на столе, – совсем нетактично перебила его я. Однако вместо того, чтобы обратить внимание на друга, Монтегю почему-то заинтересованно уставился на меня:

– Вы, я так понимаю, Кассандра. Много о вас слышал, – и шустро так цапнул мою лапку, чтобы облобызать. Интересно, от кого это он обо мне слышал? От Рейстлина, что ли? А я и не знала, что мужики такие сплетники! Но следующая фраза ввела меня в еще больший ступор:

– Вы с сестрой совсем не похожи.

Интересно, а с Амелией он где успел познакомиться? Вот прямо-таки до жути интересно.

– А вы знакомы? – вежливо приподняла брови.

– На защите ее проекта пересекались.

Раздался какой-то странный звук. Обернувшись, я увидела, что попугай как-то подозрительно опустил голову. Он что, смеется? Что же там произошло, когда граф пересекся с сестрой? Так, стоп, а что там говорили о подожженных, то есть спаленных костюмах? Не имеет ли это отношение к Николасу Монтегю?

Поставив себе мысленную галочку под тем, чтобы расспросить сестру, я улыбнулась:

– Надеюсь, вам понравился ее проект. Но, думаю, вас сейчас куда больше интересует ваш коллега. Полагаю, нам стоит вас оставить наедине? – кивнула я в сторону Рейстлина.

– Буду вам крайне благодарен, – не менее вежливо произнес чернокнижник.

– Я распоряжусь насчет чая, – поднимаясь, сообщила бабушка. – Идем, дорогой, – дотронулась она до локтя дедушки. В полном составе мы покинули кабинет, оставив Рейстлина разбираться с приятелем.

Я думала, что гроза миновала? Как бы не так! Стоило мне направиться в свою комнату, как герцог меня остановил.

– Кассандра, стоять. Мелисандра, мы можем пройти в твою гостиную? У нас тут намечается серьезный разговор.

– Может, чуть позже? – попыталась откреститься я. Но не тут-то было. Глава магического порядка только сузил глаза и твердо произнес:

– Немедленно. Любимая, ты тоже идешь с нами.

Мы с бабушкой переглянулись и нехотя поплелись за ним. И уже в бабушкиной гостиной дед без лишних вступлений задал вопрос, отвечать на который мне не хотелось от слова «совсем»:

– И давно у тебя проблемы с собственной силой?

– У меня нет проблем со своей силой, – опустив глаза, тихо пробормотала я. Почему-то, сколько бы мне ни было лет, стоило только отцу или дедушке начать меня отчитывать, как я чувствовала себя провинившейся пятилеткой. Ладно, хоть это случалось нечасто. Но все равно каждый раз было не по себе.

– Да? Хочешь сказать, ты осознанно приделала младшему Кинстеру рога, которые невозможно было снять, а старшего превратила в попугая? – довольно ехидно поинтересовался дед. – Тогда превращай обратно. Ну? Что медлим?

Это было довольно жестоко. Потому что сделать этого я не могла, и герцог это прекрасно понимал. Характер характером, но дурой я точно не была. А не вернуть после такого Рейстлину первоначальный облик было бы большой глупостью.

– Не могу, – не поднимая глаз, ответила я, кожей ощущая сочувственный бабушкин взгляд. Но верховная ведьма пока не вмешивалась. Видимо, тоже понимала, что рано или поздно этот разговор все равно состоится.

– Вот видишь. Вообще ситуация довольно странная, – лорд Энтони покачал головой, – Если рога ты еще могла наколдовать, то интуитивная трансформация живого существа в другое существо с потерей веса, да еще и локальной привязкой….

– Совсем не ведьминская способность, – закончила за него бабушка. – Тем более, без заклятий, без направленного потока силы. Как вообще это все произошло?

Я сжала виски, пытаясь вспомнить, как все происходило. Почему-то сейчас все было как в тумане. Разве что…

– Я не помню точно, но я что-то сказала насчет того, что он по сути своей попугай, который ничего из себя не представляет, – призналась я.

– Касси! – ахнула Мелисандра и притворно схватилась за сердце. Почему притворно? Да просто ни одна ведьма подобным болезням не подвержена.

– Я даже не хочу знать, что этому предшествовало, – мрачно добавил дед. – И, надеюсь, ты сама понимаешь, что такое поведение недопустимо. Заявить лучшему чернокнижнику королевства, что он просто никчемный попугай…

– Заявить-то можно, – не согласилась с ним жена. – Вот превращать в попугая было необязательно. Вопрос в другом. Как она это сделала?

– Да уж, потомственная ведьмочка, – задумчиво протянул герцог. – Кажется, нам стоит проверить тебя на магические способности.