Глава 22

Утром я проснулась от шума за стенкой. Кто-то ругался. Долго, прочувственно, со вкусом. Так, что я искренне забеспокоилась, не случилось ли чего. Вчера ночью мы не стали заморачиваться насчет пожарной лестницы, пробрались в дом и разошлись по комнатам. А сегодня? Что же произошло сегодня?

Наплевав на правила приличия, я накинула халат и бросилась в комнату Рейстлина, справедливо рассудив, что мое вторжение маг, если что, переживет. Рванув на себя дверь, я влетела в помещение и в первый момент никого не увидела. А потом…

– Тьма! Все демоны нижнего мира! – выругалась себе под нос. – Будь оно все проклято!

Хотелось рвать и метать, ругаться, биться в истерике, рыдать. Все сразу. Потому что в комнате вместо вполне себе человекообразного чернокнижника вышагивал сине-желтый попугай. Тот самый, который еще вчера на моих глазах стал человеком. Да что же это такое?

– Я смотрю, ты тоже в восторге, – процедил Рейстлин. – Я же говорил, с твоим заклинанием так просто ничего быть не может.

– Как будто я это отрицала, – буркнула я. Вчера между нами установилось относительное взаимопонимание. Мы действовали сообща. А сейчас… Он снова на меня злился, я огрызалась в ответ. Классика жанра, точнее нашего общения. Вернулись к тому, с чего начали.

В усталости опустилась на небольшой пуфик:

– Как думаешь, почему вечером заклятье было снято?

Попугай взмахнул крыльями и взлетел на туалетный столик. Так мы оказались с ним примерно на одном уровне, и я в очередной раз удивилась, насколько человеческий у него взгляд.

– А было ли оно снято, – задумчиво пробормотал себе под нос попугай.

– То есть как? Ты же стал человеком! – не поняла я.

– Смотри, – маг недовольно стукнул лапкой по столу. – Заклятье состояло из двух частей. Трансформация облика с потерей веса и локальная привязка. Возможно, при его наложении ты внесла какое-то ограничение. И при определенных условиях часть заклинания снимается. Или полностью. Мы ведь ночью так и не проверили.

– Понять бы еще, что это за ограничение, – я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же я такого говорила, когда ругалась с магом. Может, в этом и был весь секрет? Но нет. Выкрикнутые в запале слова напрочь отказывались всплывать в памяти.

Интересно, а мог ли дед как-нибудь повлиять на заклятье? Очень уж примечательный разговор я вчера подслушала. Словно мой дорогой родственничек знает куда больше, чем говорит и мне, и чернокнижнику.

– Со временем поймем, – ободряюще выдал вдруг маг. – Вот только есть ли у нас это время?

Я поняла, что у него есть причины для беспокойства. Не только испуг за метаморфозы тела и опасения за репутацию. Если вспомнить еще то, что дед говорил, что Рейстлин сейчас ведет какой-то важный проект.

– Скажи, пожалуйста, – тихо попросила я вслух, впрочем, не особо рассчитывая на ответ. – У тебя какие-то неприятности на работе?

– Ты имеешь ввиду из-за твоего заклятья? – уточнил Рейстлин. – Кроме Николаса, это пока никому неизвестно, а Монтегю будет молчать.

– Нет, я не про твою репутацию, – покачала я головой. – Должно быть что-то еще. Что-то, что заставляет тебя нервничать.

– То есть облика попугая мне мало? – продолжал насмехаться маг.

– Я не про то, – махнула рукой я. – Тогда, на обеде, дед говорил, что ты сейчас занимаешься каким-то важным проектом. Мое заклятье ведь мешает им заниматься, так? Что мы будем с этим делать?

А вот реакция мага мне не понравилась от слова «совсем». Он на мгновение замер, а потом в глазах полыхнуло подозрение. Нет, он и так образцом благодушия не являлся, но в этот момент я явственно ощутила волны недоверия, исходящие от него. А что я такого сказала?

– Мы с тобой, – с упором на эти слова произнес Рейстлин, – ничего не будем делать. Во всяком случае, пока.

– А кто будет? – поинтересовалась я, прекрасно осознавая, что сейчас меня жестко осадят. Потому что я лезла не в свое дело. А доверия ко мне нет и быть не может. Собственно, кто я для него? Ходячее недоразумение, которое упорно и отчаянно портит ему жизнь. Да и имеет ли он право доверять? Речь явно о каких-то важных разработках. И мне бы просто не лезть во все эти дела, но почему-то мне было необходимо все это знать.

От моего вопроса Рейстлин буквально заледенел. Даже взгляд стал холоднее, строже (если это вообще возможно у попугая). Но мне ответ и не требовался. Я уже понимала. Действительно, делать все будем не мы с чернокнижником. В этой игре сейчас ведет Николас Монтегю. Не просто же так они так долго друг с другом беседовали.

– Ответственные сотрудники, Кассандра, – резко ответил Рейстлин. – Ты к ним не относишься, значит, и волновать тебя это не особо должно.

И вроде бы все логично, правильно и под грифом «совершенно секретно», но я обиделась, честное слово! Что бы там у него не творилось, отказать всегда можно мягче. А не вот так вот… Со мной что, и разговаривать нормально нельзя?

– Больно надо, – подражая бабушке в образе герцогини, отрезала я. – Вот только на ближайшее время проблемы у нас с тобой общие, и если это отразится на мне, я должна об этом знать, не находишь?

Чернокнижник явно не находил. Интересно, он в принципе не умеет делиться проблемами, или это я такая особенная? Неважно. Меня это не касается. Пусть решает свои проблемы, как знает. Понадобится помощь, пусть приползает. Я, в конце концов, не благотворительный фонд, чтобы бегать за всякими попугаями с воплями «Давай я тебе помогу!». Я – ведьма. И почему в последнее время мне постоянно приходится себе об этом напоминать?

– Если будет необходимость, посвящу, – попробовал смягчить свои слова этот попугай. Или мне показалось? В любом случае, я уже закусила удила. Теперь я просто обязана докопаться до всех этих проблем из принципа.

– Я тебя услышала, – сухо отозвалась я, прекрасно понимая, что эта фраза в сущности ничего не значит. Всего лишь способ зарубить на корню любой разговор, сменить тему. Что угодно, только не попытка понять друг друга. – Если уж на то пошло, что мы сегодня с тобой будем делать? Пойдем в лабораторию или пойдем экспериментировать с локальной привязкой, измерять расстояние, на котором срабатывает телепортация и срабатывает ли она сейчас вообще?

Рейстлин пустился в пространные рассуждения о том, что, дескать, сначала нужно позавтракать, потом мы с ним проверим якорь, по-прежнему ли он активен. Я его не слушала. Какая разница, если он сейчас говорит все то же самое, что и я, только другими словами? Я думала о том, что, если Николас Монтегю сейчас должен выяснять какую-то информацию насчет проекта, то в ближайшее время он отчитается другу. И я во что бы то ни стало должна этот разговор подслушать!