Глава 23. Шаг

Апрель распускался медленно, нехотя, словно не верил собственному теплу.

Сначала зацвели подснежники во дворе. Робкие, белые, они пробивались сквозь прошлогоднюю листву и жухлую траву. Потом на тополе у подъезда лопнули почки, выпустив клейкие, пахнущие горьковатой свежестью листочки. Небо сделалось выше, прозрачнее, и солнце, ещё не жаркое, но уже ласковое, заливало город светом до самого вечера.

Яна шла по улице и думала о том, что весна всегда приходит неожиданно. Ещё вчера всё было серым, мёртвым, безнадёжным, а сегодня воздух дрожит от птичьего гомона, и газоны покрываются зелёной дымкой, и хочется снять наконец тяжёлое пальто и подставить лицо солнцу.

Она несла в сумке продукты для ужина: Олег обещал прийти после тренировки, и она хотела приготовить что-то особенное. Они давно не ужинали вдвоём, Ваня по средам ночевал у Артёма, и это был тот редкий вечер, который принадлежал только им двоим.

За последние недели между ней и Олегом установилось шаткое, но равновесие. Они больше не говорили об Артёме, по молчаливому уговору обходили эту тему, как обходят трещину на асфальте. Яна знала: Олег всё ещё боится, всё ещё ждёт, что прошлое настигнет их и разрушит то хрупкое, что они построили. И она сама боялась того же.

Артём продолжал меняться.

Это происходило не вдруг, не рывками, а постепенно, как сходит снег, обнажая землю. Когда Ваня болел, он приезжал в любой час. Когда Яне нужно было задержаться на работе, он забирал сына без вопросов. Когда у неё сломалась машина, он приехал и отбуксировал её в сервис, а потом молча отвёз Яну на работу и даже не попросил взамен чашки кофе.

И самое странное, он начал говорить. Не о чувствах, а о себе. О том, что ходит к психологу. О том, что впервые в жизни задумался, почему ему всегда было мало того, что у него есть. О своём отце, которого почти не помнил, но который, оказывается, тоже уходил из семьи, только не возвращался.

- Я думал, что я другой, - сказал он однажды, когда они ждали Ваню у входа в сад. - А получилось, что я просто повторил его сценарий. До точки. Это меня пугает.

Яна слушала и не знала, что отвечать. С одной стороны, она видела: он действительно старается. С другой, она помнила всё. И эта память не тускнела со временем, а становилась только ярче.

Дома она разложила продукты и начала готовить. Овощи для салата, куриное филе в духовку и приготовить тот самый соус, который Олег однажды похвалил. Она поймала себя на том, что напевает под нос какую-то старую песню, и удивилась. Давно с ней такого не было. Просто жить с музыкой внутри.

Олег пришёл ровно в семь, как обещал. Поцеловал её в щёку, вручил букет бледно-розовых тюльпанов и сразу пошёл мыть руки - привычка, выработанная годами тренерской работы.

- Пахнет на весь подъезд, - заметил он, усаживаясь за стол. - Что за праздник?

- Среда, - улыбнулась Яна. - Разве не повод?

- По-моему, лучший повод из возможных.

Они ужинали, разговаривали, смеялись. Олег рассказывал о своих учениках: двух мальчишках-близнецах, которые вечно путали правую и левую руку, но отбивали мяч с такой силой, что он улетал в соседний корт. Яна слушала, подперев щёку ладонью, и чувствовала, как внутри разливается спокойное, ровное тепло. Вот так, наверное, выглядит счастье. Не фейерверк, не взрыв, а тихий вечер с человеком, который тебя понимает.

После ужина они перебрались в гостиную. Олег сел на диван, Яна пристроилась рядом, положив голову ему на плечо. За окном медленно гас закат: оранжевый, розовый, сиреневый. В квартире пахло тюльпанами и курицей с травами, и было так спокойно, что Яна почти забыла о том, что где-то там, за этим уютом, существует другой мир. Мир, где Артём сидит один в съёмной квартире и пишет ей письма, которые не решается отправить.

- О чём думаешь? - спросил Олег.

- О нас. О тебе. О том, что мне хорошо.

- Мне тоже, - он помолчал. - Яна, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. И хочу быть с тобой. По-настоящему. Не тайком, не на птичьих правах.

- Мы и так вместе, - она подняла голову и посмотрела на него.

- Вместе, но… Ты до сих пор не сказала мне«люблю».Я не тороплю, но… Иногда мне страшно.

- Чего ты боишься?

- Что ты всё ещё любишь его.

Яна отодвинулась, чтобы видеть его лицо. Серые глаза Олега смотрели прямо, без упрёка, но в их глубине затаилась та самая трещина, которую она замечала всё чаще.

- Я не люблю его, - сказала она медленно и чётко. - Я жалею его. Иногда злюсь, иногда почти ненавижу. Но это не любовь, Олег. Любовь - это когда ты хочешь быть с человеком. А я хочу быть с тобой.

- Но ты не любишь и меня, - тихо добавил он. - Пока.

Яна открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.

- Прости, - прошептала она.

- Не за что извиняться. Ты честна, а это дороже любых слов. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не могу ждать вечно. Я не давлю. Просто… предупреждаю.

- Я знаю.

Они долго сидели молча. Потом Олег встал, подошёл к окну и открыл створку. В комнату ворвался прохладный апрельский воздух, пахнущий влажной землёй и распускающимися почками. Где-то далеко лаяла собака. Где-то ещё дальше смеялись дети.

- Ты знаешь, чего я боюсь больше всего? - спросил он, не оборачиваясь. - Что однажды ты проснёшься и поймёшь: ты простила его. А прощение - это полпути к возвращению.

Яна подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к широкой спине.

- Я не знаю, что буду чувствовать завтра, - сказала она честно. - Я не знаю, смогу ли простить его до конца. Но я знаю, что ты - лучшее, что случилось со мной за эти полгода. Ты вернул меня к жизни. И я никогда этого не забуду.

Олег повернулся, взял её лицо в ладони и поцеловал - нежно, но требовательно, как будто пытался запомнить этот момент.

- Останься сегодня, - попросила она, когда поцелуй прервался.

- Я и так собирался.

- Нет, - она мотнула головой. - Я имею в виду вообще. Оставайся. Переезжай ко мне.

Олег замер. На мгновение время остановилось, и только сердце колотилось где-то под рёбрами. Он смотрел на неё, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Столько месяцев он твердил себе, что не имеет права требовать большего. Что должен быть благодарен даже за то, что она рядом. А теперь она сама делала шаг навстречу.

- Ты серьёзно? – спросил он хрипло, и в этом вопросе было всё: и многомесячное ожидание, и страх спугнуть, и осторожная, ещё робкая радость.

- Я устала жить на два дома. Устала думать, что это«временно»и«пока».Я хочу настоящего. Хочу, чтобы Ваня видел, что у его мамы есть человек, который её любит. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, а не только по выходным.

- А как же он? Артём?

- Он будет приезжать к сыну. Это его право, и я не собираюсь его лишать. Но моя личная жизнь его больше не касается. Я хочу этого, Олег. Я хочу, чтобы ты был здесь.

Он долго смотрел на неё, потом улыбнулся. Открыто, широко, той самой улыбкой, которая когда-то покорила её на теннисном корте.

- Тогда я перееду, - сказал он. - Завтра же начну паковать вещи.

Они стояли у открытого окна, обнявшись, и смотрели, как апрельский вечер опускается на город. Яна чувствовала, как сердце колотится в груди - не от страха, а от странного, давно забытого чувства. Кажется, это была надежда.

«Я делаю это не назло, - подумала она. - Не чтобы доказать Артёму, что у меня есть другая жизнь. Я делаю это для себя. Потому что хочу проснуться и знать, что этот человек рядом. Потому что хочу, чтобы Ваня видел, что мама счастлива. Потому что Олег этого заслуживает».

Она знала, что где-то там, на другом конце города, её бывший муж, возможно, смотрит сейчас в потолок и думает о ней. Но сегодня ей было всё равно. Сегодня она выбирала будущее, а не прошлое.

Мои хорошие, жду Ваши комментарии)))