Глава 13

Алина

***

Утро начинается с недовольного крика Комаровой-старшей. Кажется, это становится традицией, если сестры ночуют у меня.

– Саня! Чудище хочет гулять.

– Тише, голова сейчас треснет. Ты видела, сколько времени? Еще и семи нет. – Саша щурится, прикрываясь ладонью. – Погуляю позже, и я ей пеленочку постелила.

– Собаке это объясни. – Аня стягивает с сестры одеяло.

– Я выгуляю Булочку, мне все равно на работу пора вставать, – произношу я. На свое предложение вместо возражений слышу продолжительный зевок и радостное: «Спасибо».

Я умываюсь, надеваю спортивные штаны и кофту и через пару минут, бодро вышагивая вокруг дома, растираю плечи и ежась от холода.

Утренние сборы, толкучка в транспорте, я спешу по пустующей территории университета, вбегаю по ступеням и, не успев отдышаться, вываливаюсь в распахнутую дверь преподавательской.

– Доброе утро, Алечка. – Заведующая кафедрой занимает свое мягкое просторное кресло.

– Доброе утро, Людмила Васильевна, – я настороженно здороваюсь, снимая сумку с плеча. – Простите за опоздание. Авария на дороге, – вру, не представляя, как рассказывать о Булочке, сорвавшейся с поводка, и дальнейших ее получасовых поисках.

– Да, опоздала? Уже девять? – переспрашивает Жаба Васильевна. – Я не заметила.

– Да, еще раз простите, – я вымученно улыбаюсь.

– А я тебя жду порадовать, Алина Васильевна. Я просмотрела тесты со вчерашней пары, и ты замечательно справилась.

Я застыла с ноутбуком в руках, ожидая продолжения, почему-то не верится в ее ласковый тон и в то, что новость мне действительно понравится.

– Тесты выполняли студенты. Я всего лишь распечатала.

Жаба Васильевна не слушает моих возражений, продолжая рассказывать утренние новости:

– Буквально десять минут назад я вернулась от ректора и хочу тебя обрадовать. На нашей кафедре неожиданно появилась ставка ассистента. Я подумала и решила, что не буду брать человека со стороны, а предложу ее тебе. Мы с коллегами выделим тебе две группы. Сама понимаешь, часы уже поделены, на большее рассчитывать не стоит. – Я кивала, не веря в услышанное. – Наберешься опыта, а уже на следующий учебный год будешь полноценно вести практические занятия. – Я вновь радостно кивнула. – Отложи все, вот брось прямо сейчас. Иди в отдел кадров, Нина Алексеевна ждет, нужно подписать приказ.

– Прямо сейчас? А как же лекции? – уточнила я.

– Да, – Жаба Васильевна заулыбалась. – Беги.  Лекции подождут, ничего с ними не случится. – Махнула рукой. – Да и почему бы кому-нибудь из студентов ими не заняться? А тебе теперь нужно время для подготовки к занятиям.

Не до конца веря в сказанное, я направилась к выходу, оглядываясь, ожидая услышать: «Это была шутка, Алечка».

– Беги-беги, – пухлая кисть грациозно указала мне на дверь. – Не закрывай, сегодня очень душно.

– Хорошо.

Мне не приходится ожидать. Нина Алексеевна, начальник отдела кадров, сразу приглашает в свой душный кабинет. Вдоль трех стен старые картотеки с пожелтевшими информирующими надписями, тяжелый стол из массива дерева и единственный стул – все как и два года назад, когда я еще, будучи студентом, устраивалась на подработку.

– Сорокина. – Женщина вытаскивает заранее подготовленные листы и протягивает мне на подпись. – Вот здесь, – морщинистый палец указывает на пустующую строчку. – Еще здесь и вот тут. А это Приказ об изменении оклада. – Мой взгляд цепляется за новую сумму. – Подписывай, Сорокина, не трать время.

– Простите, а здесь нет никакой ошибки? – Не касаясь листа пером шариковой ручки, я обвожу цифры.

Нина Алексеевна хмурится сильнее и совсем недружелюбно произносит:

– Подписывай, Сорокина. И не задерживай меня. Твои экземпляры, – протягивает бумаги и помятый файлик. – Сложишь документы. А эти занесешь в бухгалтерию.

***

– Привет, мам. – Я неспешно бреду по дорожкам университетского парка. Хочется насладиться последними теплыми осенними вечерами, дарить встречным улыбки, делиться со всеми своей радостью.

– Привет, а ты что такая веселая? – слышу с другого конца трубки. – Что случилось?

– Угадай. – Я размахиваю сумкой, приметив у остановки киоск с мороженым.

– Алин, ну что за ребячество?! – мама смеется, но угадывать не спешит.

– У тебя три попытки. – Я присаживаюсь на пустую скамью и, прикрывая глаза, подставляю лицо теплым лучам заходящего солнца.

– Хм, ты… научилась готовить? – высказала мама предположение.

– Я и так хорошо готовлю.

– Витя наконец сделал предложение? Надеюсь, ты не беременна? – из слов мамы ушел легкий тон. – Алина, вам еще очень рано заводить ребенка. А как же карьера? С рождением ребенка ты поставишь на ней крест. Я, конечно, буду помогать, но ты же понимаешь, твоего отца нельзя надолго оставлять одного, он сразу хандрит.

Разве можно за двадцать секунд испортить настроение? Солнце не греет ласково, как мгновение назад, а неприятно слепит яркими лучами, ветерок не заигрывает с прядями, а спутывает их и противно лепит отдельные волоски к помаде на моих губах.

– Нет, я не беременна. – Перекидываю волосы на одно плечо.

– Это хорошо, – выдыхает мама. – Вася, Алина не беременна, – дублирует информацию для папы. – Значит, свадьба, – высказывает умозаключение. – Надеюсь, не зимой? Грязь, Алин, холод, и мы с твоим папой уже купили путевки в санаторий. Сразу после нового года, сама понимаешь, в остальное время он не может, занятия. Было бы идеально в начале июня.

– Мам, я не беременна и не выхожу замуж! – я отвечаю раздраженно. – Можете с папой спокойно отправляться в санаторий.

Мама взрывается после пары секунд молчания:

– Я что-то не пойму, а почему ты со мной так разговариваешь?!

– Нормально разговариваю. – Я поднимаюсь со скамьи, осматриваясь в надежде, что никто не подслушает.

По лестнице главного корпуса спускаются студенты и сотрудники, соседнюю скамью занимает влюбленная парочка, они прижимаются друг к другу и целуются, словно видятся в последний раз. Им точно нет до меня дела.

– Я что, не слышу? Алина? Алина! Вась, представляешь, она бросила трубку.

– Мам, я не бросала трубку… – Я встречаюсь взглядом с Ником.

Парень возвышается в окружении одногруппниц, облокотившись плечом на фонарный столб, прикуривает сигарету. Затягивается и медленно выпускает тонкую струйку дыма. Его пристальный взгляд манит. Ник отталкивает плечом, выкидывает окурок в урну.

– Еще бы ты бросила трубку, – фыркает мама. – Так что произошло?

– Мне дали ставку ассистента, – отвечаю без прежней радости и наконец разрываю зрительный контакт. – Занятий будет немного, но это же лучше, чем ничего. – Медленно бреду к остановке, борясь с желанием обернуться.

– Вася! –  вскрикивает мама громко. – Алина получила ставку ассистента! – Я немного отстраняю телефон от уха. – Да, обязательно передам. Алечка, папа передает, что горд тобой.

– Передай папе спасибо.

– Алин, теперь, пожалуйста, отнесись к жизни серьезней. Если Витя планировал детей, а он мог, все же парню скоро тридцать, ты поговори с ним, убеди, что стоит подождать. Пять-шесть лет – срок небольшой, а ты успеешь встать на ноги, закрепиться на кафедре, а там и до старшего преподавателя недалеко.

– Не беспокойся, я не планирую беременеть, – заверяю я.

– Это ты сейчас так говоришь, а стоит одной подруге родить, и все, словно эпидемия, – отчитывает мама. – Вот как у нас было на последнем курсе: Вера Носова выскочила замуж, тут же декрет и…

– Мои подруги точно не собираются обзаводиться семьей. И вряд ли беременность передается воздушно-капельным путем, для этого нужен партнер, а мы с Балабаевым расстались. – С каждой минутой я жалею, что набрала номер родителей, лучше бы отправила в семейный чат СМС и получила в ответ поздравительные открытки с цветочками и зайчатами.

– Все же расстались, – вздыхает она. – Вчера мне позвонила Наталья Олеговна, хотела узнать, что у вас случилось, а я ни сном, ни духом. Пришлось краснеть и мычать что-то в трубку. Алин, о таких вещах нужно предупреждать.

– Да, мам, – мне проще согласиться и признать свою неправоту, чем продолжить разговор.

– Позвони маме Виктора и объяснись, пожалуйста.

– Это глупо, мы взрослые люди и не обязаны давать объяснения. – Я сворачиваю к пешеходному переходу.

– Алина, разговоры с Натальей Олеговной мне не доставляют удовольствия.

– Хорошо. Пока, мам, мой автобус. Если потороплюсь, то успею.

– Пока-пока, не забудь про звонок Наталье Олеговне.

Я поспешно перехожу проезжую часть, останавливаюсь на островке безопасности, размахивая руками, привлекая внимание водителя, бросаю мимолетный взгляд направо, автомобили только трогаются со светофора, если быстро перебежать, то успею на автобус.

– Ты больная?! – Из моей груди выбивают воздух, останавливая рывком. – Ты вообще смотришь по сторонам? – Визг тормозов, продолжительный гудок клаксона и рев мужского голоса над ухом смешиваются и оглушают. – Очень умно выбирать между смертью под колесами автомобиля и возможностью не опоздать на автобус, – Ник продолжает рычать, стискивая меня в объятиях. – Больше так не делай, поняла?! – Я спиной ощущаю вибрацию в его груди. – Алина, ты слышишь, что я говорю? – Мой подбородок обхватывают сильные пальцы и чуть разворачивают.

Движения мужских губ действуют гипнотически, меня будто кидают в водоворот, каждый вздох дается с трудом, каждое слово – невероятное усилие, я пытаюсь выплыть, но эмоции затягивают, лишают сил сопротивляться. Все, что со мной происходит, необъяснимо. Жар мужского тела проникает сквозь тонкую ткань блузы, и моя кожа, словно губка, впитывает его. Нет, напитывается.

– Я не заметила, как зажегся красный. – Я веду плечом, пытаясь освободиться.

– Больше ни ногой одна. – Мужские руки ослабляют хватку и разворачивают на сто восемьдесят градусов. Ник дожидается разрешающего сигнала светофора, обхватив плотнее мое запястье, как ребенка, переводит через дорогу.

– Что ты делаешь? Мне нужно домой! – Мои попытки отнять руку, парень игнорирует.

– Я тебя отвезу. – Уверенно, широкими шагами он ведет меня к университетской стоянке.

– Не нужно. – Быстрее я уже не смогу идти, еще немного и перейду на бег.

– Алин, не заставляй делать то, чего я не хочу.

– Я… я тебя не понимаю, – я произношу, поборов сбившееся дыхание.

– Поймешь, нужно лишь немного времени. А его у нас в достатке.

– Ты меня пугаешь.

Его губы дергаются в улыбке.

– Я слышу.

Я оглядываюсь по сторонам, смотрю за спину. Представляя, как быстро разносятся сплетни о сотруднике университета, идущем по территории за руку со студентом.

– Нас могут увидеть, – шепчу я.

– Если ты сядешь в машину, вероятность быть замеченными уменьшится в несколько раз. – Ник распахивает дверь, закрывает собой, приближается непозволительно близко, и я вновь увязаю в мужском запахе: терпкой смеси вишни, сигарет и кожи. – Поговорим?

– Не думаю. – Я обвожу взглядом черной рисунок татуировки на сильной шее.

Ник теряет терпение, я на мгновение оказываюсь в мужских руках и тут же ощущаю мягкость пассажирского сиденья.

– Мы поговорим. Только представь, как глупо будет выглядеть наша погоня по стоянке. – Горячее дыхание и мужские губы щекочут ухо. – Тебе не убежать. – Щелкает ремнём безопасности, закрывает дверь и обходит автомобиль.

Его слова звучат как приговор. В них нет сомнения, нет шутки, и они точно не об игре в догонялки.

– Тебя не видно, – он комментирует, мои попытки вжаться в сиденье на выезде со стоянки.

– Девушки ожидали, что ты их повезешь, – вырывается само собой. Мои слова остаются без ответа.  – Ты хотел поговорить, – я напоминаю, недоверчиво посматривая в боковое окно.

– Не за рулем, – его голос спокоен.

– Тогда скажу я, – не знаю, откуда берется смелость. Пока взгляд Ника сосредоточен на дороге, мне проще озвучить свои страхи. – Я не понимаю тебя и боюсь. – Парень бросает короткий взгляд, но продолжает молчать. – Не понимаю, что тебе от меня нужно. Секс? Думаю, проблем с партнершами у тебя быть не может. – Он хмурится, скривив губы. – Это что, каприз? – Парень отрицательно покачивает головой. – Я не та, кто тебе подходит. Правда. Что может быть общего у такого, как ты, и…

– У кого, Алин? – спрашивает он сердито.

– У меня.

– Знаешь, о чем я жалею? – Он не ждет ответа и продолжает: – Я жалею о том, что не вырвал ему язык, – на последних словах речь превращается в самый настоящий рык. Пугающий. Нечеловеческий. – Если мужчина не может сказать ничего хорошего про свою женщину, ему, в принципе, лучше молчать. И жалею, что напугал тебя, Алин. И не нужно решать за меня, я сам знаю, чего хочу. А хочу я тебя, Аля. Не просто тело, а всю целиком, с твоими загребами и тараканами, с желаниями и мечтами. Не нужно на меня смотреть так, словно я избалованный мальчишка, требующий у родителей очередную игрушку с витрины магазина. Я не откажусь и не передумаю. Мы будем вместе, нужно лишь время. И я повторюсь: времени у нас в достатке. – И вновь замолкает, оставляя меня наедине со своими мыслями. Как только автомобиль останавливается у поезда, Ник тянется через меня и распахивает пассажирскую дверь. – До завтра.