Глава 18

Ник

***

Рядом со мной проминается постель, терпкий запах медленно проникает в сознание, отгоняя остатки сна. Просыпаться рядом со своей парой – это особый вид удовольствия, даже вот так, когда Алина просто сидит рядом. А что будет, если спать вместе, придавить ее тело бедром, уткнуться носом в основание шеи и считать пульс?

Я слышу ее трепещущее сердцебиение. Не выдаю себя, продолжаю лежать на животе. Девушка сдвигается ближе, задерживает дыхание. Между лопаток жжет: Аля исследует рисунок татуировки, не касаясь, обводит пальцами.

– Дотронься, – произношу я, не открывая глаз.

Рваный взволнованный выдох, пальцы нежно ложатся чуть ниже середины спины, где морда огромного волка угрожающе скалится.

– Что он означает? – осторожно интересуется Аля.

– Это настоящий я. Волк – моя сущность.

– Ты не такой, – отвечает она не раздумывая. Пробегается подушечками пальцев по плечам и шее. – А почему ветви с шипами?

– А что плохого в звере? Волк – воплощение верности и терпения.

– Волки – безжалостные хищники.

Я поворачиваюсь к Алине лицом.

– Зверь безжалостен лишь тогда, когда кто-то угрожает его стае, а в остальном мы милые пушистики. – Улыбаюсь и получаю улыбку в ответ. – А шипы добавили к ветвям для эффектности. – Переворачиваюсь на спину. – Чтобы казаться круче, чем есть на самом деле.

Алина насмешливо фырчит, склоняется, кладет ладонь мне на грудь.

– Я не хотела тебя будить, – говорит тихо.

– Не беспокойся, я выспался. Чем занималась?

– Смотрела какую-то передачу.

– Иди ко мне. – Я притягиваю девушку и укладываю на себя.

Не сопротивляется, распластывается и прижимается щекой. Теплая, расслабленная. От ее волос исходит сводящий с ума аромат, хочется не размыкать объятий и не отпускать, эгоистично наслаждаться только самому. Аля щекочет своим дыханием, отрывается и невесомо целует плечо. Еще и еще. Спускается к груди.

– Ты зачем это делаешь? Ты понимаешь, как я тебя хочу? – уточняю я.

Кивает.

– И я тебя хочу, – Аля отвечает тихо.

– Так я весь твой, – я смеюсь, раскидываю руки, давая свободу в действиях.

Аля смотрит так внимательно, что улыбка начинает сползать с моего лица.

– Я… – замолкает она на мгновение. – Я не знаю, как ты любишь. – Отталкивается и садится на мои бедра, собирая пальцами подол сарафана. – У меня был один мужчина. – Склоняет голову, утыкаясь взглядом куда-то в стену. – И я знаю только, как нравилось ему. – Ее теплые ладони проходятся по груди снизу вверх.

А мышцы сводит от ее прикосновений. «Она касалась его так же, как и меня сейчас», – болезненно пульсирует в голове. Вот так же неуверенно и нежно.

– Больше не упоминай о нем, – я реагирую моментально. Тело каменеет, дрожь прокатывается по мышцам – зверь в ярости.

Аля отдергивает руки и шепчет испуганно.

– Прости. Я просто хотела сказать, что не умею делать приятно. – Пытается встать.

Пресекаю попытку, жестко придавливая женские бедра.

– Мне будет приятно все, что бы ты ни делала. – Я стараюсь вернуть спокойствие, закрываю глаза и несколько раз глубоко вдыхаю.

Я кожей чувствую ее пристальный взгляд, он блуждает по груди и шее, лицу и губам.

– Ты не злишься? – спрашивает Аля осторожно, ероша пряди моих волос.

– Если еще раз спросишь, буду. – Я продолжаю бездействовать.

– Я поняла. – Она склоняется и целует лицо. Легко и невесомо, перемещается к губам. – Нет, – останавливает мои попытки перехватить инициативу.

– Как скажешь. – Я закидываю руки за голову, удобнее устраиваюсь, чуть приподнимаясь. – Надеюсь, это не слишком для пугливой зайчишки?

– Нет. Закрой глаза, – отвечает она твердо.

– Ого, – мои губы сами изгибаются в улыбке. – А мне нравится такое пробуждение. – Прикрываю веки и наблюдая за ее действиями.

Рассматривает меня, кажется, не пропускает и сантиметра тела. Указательным пальцем скользит по венам на руках, очерчивает каждую, возвращается к предплечью и повторяет действия, перемещается к груди: обе ладони робко ложатся на мышцы, чуть сжимают, впиваясь острыми ноготками. Аля облизывает губы, переводит дыхание, ведет пальцами ниже, вдоль косых мышц живота. Замирает. Вспыхивает, словно услышала что-то сверхнепристойное. И вскидывает голову, пожирая меня взглядом.

«Фантазируй, зайчишка, это очень приятно».

– Не подсматривай, – девушка шепчет на грани слышимости.

– Обещаю, больше не буду. – Я сильно зажмуриваю глаза.

Тишина, только сбивчивые удары Алиного сердца – решается на что-то. Прислушиваюсь: движения воздуха, шуршание ткани и потребность открыть глаза становится совершенно нестерпимой.

– Алька, – выдыхаю я, когда ее губы касаются груди. Она перехватывает мои руки, удерживает за локти, ждет, удостоверяясь, что я не повторю попытку.

Мое воображение бушует. Перед внутренним взором надо мной обнаженная Алина, и ее груди сейчас как раз на уровне моего рта. Приоткрываю губы, тянусь. Извивается. Не ослабляет хватки, но и коснуться груди не разрешает, вновь играет.

– Поймаю и накажу. – Я приподнимаю голову.

Мои слова произвели нужный эффект – твердый маленький сосок оказывается на языке. Не скрываю счастливого стона, втягиваю, растираю вершину, протягиваю, придерживая зубами. Вкусно.  Сладко.

Аля тихо выдыхает мое имя. Дрожит от каждого прикосновения.

– До чего же ты отзывчивая, – произношу я и ловлю в ответ поцелуй, глубокий, жаркий.

Я чувствую запах ее возбуждения. Мне не терпится вырваться из нежного захвата, уложить Алю на спину и продолжить игру уже по своим правилам.

– Нет, – шепчет она, угадывая мои мысли. Усиливает хватку, а я улыбаюсь ее наивности: думает, что может меня удержать.

– Не буду, – обещаю я, сходя с ума от предвкушения.

Убирает руки, опускается ниже, ее пальчики ныряют под широкую резинку боксеров и тянут вниз, я приподнимаю бедра, помогая раздеть себя. И вновь затаилась.

Ну же, зайчишка, что дальше? Не касается, но улавливаю движение, а ее сердце грохочет еще громче и сбивчивей.

– Твою ж… – вырывается рычанием, когда ее язык касается ствола члена, ведет вверх, тут же скользит вниз и вновь поднимается, а я готов забыть обо всех обещаниях не шевелиться и не подсматривать. Вбирает головку в горячий рот, задерживается и начинает движения, жадные, желающие вобрать плоть полностью, с характерными влажными звуками, от которых простреливает пах и по бедрам прокатывается дрожь. – Не торопись, – предупреждаю, но Аля ускоряется. – Нет. – Хватаю ее за волосы. – Я не хочу так кончать. – Приоткрывает глаза, ее взгляд затуманен. Движения становятся медленнее и тягучее, она задерживается на головке, лаская языком, смотрит прямо мне в глаза, ловит каждую реакцию. Играет. Проводит языком, вбирает в рот, вновь проводит языком. – Алька! – громко рычу, перехватываю ее за плечи, опрокидываю на спину, крепко прижимаю своим телом. С нескрываемым удовольствием она облизывает губы и тихо постанывает. Просит. – Не нужно провоцировать, – произношу, не скрывая угрозы. Улыбается, ерзает подо мной. – Дай мне минуту. – Не слушает. Кажется, испуганный зайчишка превратился в настоящую искушенную дьяволицу. Освобождает свои ноги и обхватывает меня за талию, подается бедрами, трется о член. Нежные складки скользят по стволу, оставляя на нем терпкую влагу. Ведет в очередной раз, прикрывает глаза, ее ресницы подрагивают, губы жадно втягивают кислород, и я толкаюсь бедрами, проникаю в горячую плоть на всю длину.

– О-о-ох, – Аля выдыхает с громким гортанным стоном.

Второй толчок, и я уже знаю, что не сдержусь, оставлю свою метку, покажу и докажу остальным нелюдям, что Алина моя. Моя и только моя!

Зубы зверя впиваются в основание шеи с проникновением, которое приводит Алю к пику наслаждения. Она всхлипывает, широко распахивая глаза.

– Прости, это было необходимо, – я изливаюсь внутри горячей, пульсирующей плоти.

***

Я был прав: просыпаться в одной постели со своей парой – это особый вид наслаждения, доступный не каждому, и от этой мысли ценность момента возрастает в сотни раз. Хочется разбудить соседей криком: «Она моя!». «Моя», – указывать на этот факт каждому, кого встречу в течение дня, и при этом ревностно прятать Алину на спину. От навязчивых подруг, от родителей, от коллег, от взглядов случайных прохожих. От всех. Наслаждаться одному. Ежеминутно держать в объятиях теплое податливое женское тело, гладить его руками, исследовать губами, срывать сладкие поцелуи и все повторять по кругу, пока кто-то из нас не упадет от усталости.

– Зайчишка. – Алина отрывает голову от подушки, постанывая, приподнимается на локтях. – Просыпайся, ты же не хочешь опоздать на работу?

– Нет. – Она прячет лицо за всклокоченными волосами. – Кажется, я заболела. – Подтягивает одеяло к груди и спускает ноги с кровати.

– Что такое? – Я активно растираю тело после душа.

– Все тело ломит. – Крутит головой, наклоняет и шипит сквозь зубы.  – Болит, – хнычет. – При каждом движении. – Поднимается на ноги, делает шаг и охает, вскидывая на меня раскрасневшееся смущенное лицо. –  Бедра саднят. – А мои губы сами растягиваются в довольной улыбке. Да, причины Алиного недомогания – это я. Продолжаю просушивать волосы. –  Кожа полыхает огнем… – Подушечками пальцев пробегается по нижней губе. – А по подбородку словно прошлись наждачной бумагой.

– Я брился. – Отшвырнув полотенце, примирительно вскидываю ладони. – Честно.

– Плохо брился, – ворчит, отворачиваясь.

– Аль, а ты что прячешься? Думаешь, я не успел рассмотреть тебя до самой крохотной родинки? – Без раздумий преодолеваю разделяющие нас пару метров и прижимаюсь к узкой спине. Черт, как же приятно. Будто ты возвращаешься домой после невыносимо долгого путешествия.

– Мне нельзя опаздывать, – шепчет Аля.

– В душ? – интересуюсь, прикидывая в уме, успеем ли к первой паре, если я присоединюсь к зайчишке и намылю ей спинку.

– Я бы приняла дома, у меня нет с собой чистой одежды и белья.

– Так переезжай, – предлагаю я спонтанно.

Алина ведет плечом, освобождается, поднимает с пола сарафан.

– Переезжать? – спрашивает неуверенно.

– Ну да. Сюда. Ко мне. – Я вновь прижимаю женское тело и утыкаюсь носом в теплую макушку.

– Это… слишком рано, – Аля эмоционально отвечает. – Очень рано! Сколько мы знакомы?! Пять дней или шесть. В лучшем случае время нашего знакомства можно округлить до недели.

– Тогда собери небольшую сумку, вечером ко мне. – Целую волосы. – Я не позволю тебе ночевать с открытой балконной дверью.  Вдруг еще какой-то отморозок решит к тебе забраться? – Мне не удается разрядить обстановку, Алина насторожена.

– А как же ремонт? – спрашивает она.

– Думаю, сегодня ребята не успеют. Кстати, не забудь оставить ключи.

– Мы можем ночевать у меня, – предлагает она несмело.

– Нет!

От одной мысли спать на том же месте, где моя пара занималась сексом с другим мужчиной, меня передергивает, а зверь угрожающе рычит.

– Нет, – повторяю я. Наконец, нахожу в себе силы оторваться от Алины. – Поторопись, опоздаем.

***

Зайчишка уговаривает ее высадить на автобусной остановке. Без сомнения протягивает мне ключи от квартиры.

– Не боишься, что я тебя ограблю? – интересуюсь я.

– Сомневаюсь, что все твои усилия стоят ненового постельного белья и фена.

– Тоже ненового?

– Угу, – смеется Аля.

– Я тебя заберу после работы. – На женском лице читается протест. – Не забывай, что ключи у меня. – Связка позвякивает на ладони.

– Хорошо. – Аля целует меня в губы. Сама целует. Сама! Кто бы подумал, что я буду ошалело радоваться легкому прикосновению. – До встречи.

Включив «аварийку», я медленно качусь следом, провожая Алину до входа на территорию университета. Естественно, никаких ребят для восстановления остекления я не приглашал. Там попросту нечего восстанавливать: по деревянной раме пошла трещина, а замок вырван мной с мясом. Но зайчишке лучше об этом не знать, хотя бы ближайшее время.

Вместо посещения пар я выбираю визит в «Озерную долину». Зверь предвкушает свободу, притих в ожидании, изредка подкидывая человеку калейдоскоп из картинок: бескрайних полей, соснового бора, речки, что недалеко от особняка. Через пару мгновений переключается на Алю, поскуливает – тоскует. Автомобильные шины цепляют нужный мне съезд с трассы, и в душе тут же поселяется радость. Тонкая. Щемящая. Дом.

Если раньше я не рассматривал перспективу переезда в долину в ближайшее десятилетие, то с появлением Али, мои планы претерпели изменения. Мы ведь можем полноценно жить в стае. Здесь я смогу оставить Алю и не волноваться за ее безопасность; здесь она быстрее и менее болезненно примет природу оборотней на примерах других смешанных пар, познакомится с обычаями. «Не уверен, но, кажется, крайний дом пустует, сегодня же уточню у Альфы», – с этой мыслью сворачиваю к особняку.

Тяжелые железные ворота плавно отъезжают, меня встречает неизменный глава охраны Виталий.

– Не ожидал тебя сегодня увидеть, Ник. – Он провожает меня к центральному входу в дом. – С утра практически все разъехались.

– Спонтанный визит. Мама же дома?

Знаю, что отца сейчас не застать. Ближайшее десятилетие он будет представлять интересы нашей стаи в мире людей, сменив на этом посту Альфу – родного брата, семь лет назад.

– Конечно, она с волчонком в доме.

– Что, даже Вела покинула особняк? – я удивился, ступив в просторный холл и не услышав торопливых шагов тети. После потери пары вся ее жизнь состоит из забот о своих уже выросших детях и давно взрослых братьях.

– Помогает сыну обустроить семейное гнездышко в поселке, – отвечает оборотень.

Теперь-то все становится на свои места. Вела осталась себе верна.

– Эй! – Я прохожу в родительское крыло дома. – Мам! – Ориентируюсь на ее голос и недовольные визги Криса. – Привет, волк. – Перехватываю младшего брата, пытающегося проскользнуть между моих ног. – Как дела? – Малыш лишь на мгновение перестает капризничать, отвлекаясь на новое действующее лицо – на меня, и вновь хнычет. – Что он просит?

– Чтобы я его покатала на спине. А у мамочки уже поясницу сводит. – Мама устало поднимается с колен, обнимает нас двоих. – Как я рада, что ты приехал. – В ее глазах нескрываемое любопытство. – Расскажи мне про Алину. – Я закатываю глаза: можно подумать, стая еще не успела изучить биографию. Могу поклясться, сидели за обеденным столом и передавали из рук в руки ее фотографии. –  Не смотри на меня так. Отец принес цифры и сухие факты.  Иди ко мне, малыш. – Берет на руки Криса и опускает его на пол. – О, еще добавил, что она ему очень понравилась.

– Серьезно? Мне ничего подобного не говорил. Алина очень похожа на тебя, —рассказываю я.

– Да, об этом Ар тоже упоминал.

– А говоришь, ничего не рассказывал.

Мама лукаво улыбается.

– Я хочу все знать от тебя. Когда привезешь знакомиться, или мы можем с отцом случайно заехать к тебе в гости?

– Честно говоря, этот вопрос я ожидал услышать первым. Буквально с порога, – я посмеиваюсь, опуская на пол рядом с младшим братом.  – Рано еще, мам. Очень рано. Не хочу давить и пугать.  Но сегодня я неожиданно для себя пригласил ее переехать. – Мама хохочет. – Сам не понял, как вырвалось. Решил: пан или пропал.

– Пропал? – спрашивает она.

– Естественно.

– Очень на вас, Рокотовых, похоже. Делать, а потом думать. Не отрицай, вы с отцом одного поля ягодки, – мама продолжает хохотать, глядя на мое недовольное лицо. – Смирись с этим фактом. – Прижимается к моему плечу.

– Мы разные, – отвечаю я раздраженно.

– Не дуйся, я так редко тебя вижу. Прокати лучше брата, он без тебя тоже скучает. Кстати, почему ты не на учебе?

– Приехал размяться, зверя все сложнее контролировать. Ночью не получится пробежаться, Алина рядом, – произношу не без гордости.

Мама пересаживается на пол, помогает Крису катать деревянную машинку.

– А где сейчас девочка? – интересуется.

– На работе. А я якобы чиню у нее балкон.

Мама запрокидывает голову и хохочет уже в голос. Точно провела параллель между действиями отца при их знакомстве и моими. Просмеявшись, смахивает выступившие слезы.

– Все-все, молчу. – Ее лицо украшает широкая улыбка. – Крис, ползи быстрее сюда, хочешь покататься на лошадке?

– Или на волке? – Я подхватываю малыша на руки и подкидываю в воздух. Малой визжит, дергает пухлыми ножками. – Экстремалом растешь, пацан. – Подбрасываю еще выше.

– Угу, – отвечает мама, – как и отец, и старший брат.

– Мам, – рыкаю я, не переставая улыбаться. – Эй, отпусти волосы. – Вытягиваю прядь из захвата коротеньких, но цепких детских пальчиков. – Кто тут маленький волк? Р-р-р, – изображаю рычание, волчонок в ответ заливается настоящим искренним смехом, таким, каким умеют смеяться только дети – Прогуляемся, волк? Дадим маме отдохнуть?