Глава 35

Прежде чем открыть глаза, я потягиваюсь, а потом обнимаю дочку. Прижимаюсь губами к затылку Миры, прислушиваюсь к ее мерному дыханию и улыбаюсь, вспоминая, как смутился Данил, когда мы с ним, лежа в обнимку после душа, услышали топот маленьких ног.

Данил дернулся. Вскочил с кровати, ломанулся одеваться. Ну еще бы! Ведь в комнату зашла его леди, а он без штанов. Я же просто позвала сонную Миру по имени, обняла ее и уложила со своей стороны постели. Дочка тут же отрубилась.

— Я пойду спать в соседнюю комнату, — произнес Данил.

— Как хочешь. Но может, полежишь с нами немного? — Я приподняла край одеяла. — Совсем чуть-чуть. Кровать широкая.

Не хотелось, чтобы он уходил. Почему-то мне было страшно.

Даня пожал плечами и устроился с краю. Я повернулась к нему. Так и лежали в темноте. Слушали, как сопит Мира, пока не уснули.

Я открываю глаза, приподнимаюсь на локте и едва могу сдержать смешок. За полночи Мирослава умудрилась устроиться посередине и теперь удобно дрыхнет звездой, заняв половину матраса и сложив ноги на отца.

Пожалев Данила, я перекладываю дочь так, чтобы она приняла вертикальное положение. Обнимаю ее и снова проваливаюсь в сон.

В следующий раз будит меня Мирослава. Она садится и оглядывается. А потом трогает меня за плечо и шепчет:

— Мама, мама, вставай! — Заговорщически добавляет: — Тут папа!

— Я знаю, — шепчу в ответ. — Доброе утро, малышка. Папе было холодно одному, и мы его пригласили к себе. Ты не против?

Мирослава хмурится, потом отрицательно качает головой. Данил тем временем тоже открывает глаза.

— Папа проснулся, — сообщает Мира и принимается натягивать на него одеяло.

— Папа, тебе холодно? — причитает она. — Ты замерз?

Данил смеется.

— Спасибо, доча. Ты, как всегда, сама забота.

Не на шутку распереживавшаяся Мирослава не успокаивается, пока не укутывает отца по горло. А потом обнимает за шею и укладывается сверху. Данил поглаживает дочку по спине и закрывает глаза, дремлет. На самом деле еще очень-очень рано, мы почти не спали этой ночью.

Я смотрю на этих двоих и губы поджимаю. В груди глухо стучит. Болезненно-сладко сжимается. Данил открывает глаза и смотрит на меня, а я на него. Утром всё иначе, конечно. Мы натворили с ним дел, и теперь придется столкнуться с последствиями.

— Можно я не пойду сегодня в садик? — спрашивает Мирослава шепотом.

Видимо, чтобы я не слышала.

— Можно, — отвечает Данил.

— Ура! — кричит Мира, резко сев и в победном жесте подняв вверх руки. — Я не пойду в садик, — сообщает она мне. — Папа сказал.

— Ну раз папа сказал, — покорно сдаюсь.

Дальше мы расходимся по ванным комнатам. Я привожу в порядок Миру, а потом себя.

На мне отельный халат. И от мысли, что придется его сменить на вчерашнее платье, становится не по себе. Слава богу, нам удалось сохранить спокойствие перед дочкой. Мира суетится, носится по номеру, рассматривая детали интерьера. С удовольствием наряжается во вчерашнее платье и вообще ведет себя так, будто все превосходно. Она просто рада, что не нужно идти в садик. Ее день с самого утра прекрасен.

Завтрак нам приносят в номер. Я развожу бурную деятельность. Усаживаю дочку, включаю мультики, остужаю кашу. Данил с кем-то беседует по телефону в соседней комнате. Затем приходит, берет чашку с кофе.

— Марин, — его серьезный покровительственный голос прокатывается по коже.

Вчера мы много друг другу сказали. Сегодня он больше не возбужденный Колхозник. Передо мной успешный женатый предприниматель, в постели которого я провела ночь. Он позвал. А я представила еще одну ночь с другим и бросилась в омут.

Поднимаю глаза. Сижу ровно.

— Я обещал вчера Мире, что проведу время с ней. Но мне нужно освободить первую половину дня.

— Конечно, без проблем. Я возьму Миру, — быстро киваю.

Данил уедет. Сейчас уедет, и непонятно, когда вернется. А мне придется ждать.

— Мне нужно поговорить со Златой, — добивает он.

Становится еще хуже.

— О чем?

Я не знаю, что он решит. Может быть, ему нужно время, чтобы объясниться, разойтись. Разделить имущество. А может, он пока не собирается разводиться? И мы с Мирой просто будем его второй семьей?

— Нужно подать на развод, — говорит Данил.

Я делаю вид, что не паникую совершенно. Не прокручиваю тысячу вариантов в голове. И не радуюсь, как маленькая. Киваю и произношу спокойно:

— Как думаешь, это много времени займет?

— Нет. У нас брачный договор. Но ждать даже месяц я не собираюсь.

Данил смотрит на меня в упор, мрачно, уверенно. Он не будет хорошим. Ни с утра, ни с понедельника, ни с нового года. Я сама такого выбрала.

— Конечно. Мы не будем ждать, — активно соглашаюсь.

— Когда ты планируешь развестись?

— Сегодня поговорю с Лёшей. У нас тоже брачный договор. Хотя, наверное, учитывая, сколько длился брак, это не имеет значения. Я не думаю, что Алексей будет препятствовать.

Не знаю, что в этом отеле положили в кашу, но Мирослава лопает, только успевай ложку пихать в открытый рот. Скорее всего, дело в том, что я ее кормлю. Ей нравится.

Данил присаживается рядом со мной, нарушая зону комфорта. Мои губы припухшие. Я помню, как ночью смывала его сперму с ног.

Быстро делаю ему бутерброд. Тостовый хлеб, сыр, ветчина. Кладу на тарелочку.

— Спасибо. Я поговорю с ней и приеду к тебе, — говорит Данил, откусывая кусок побольше.

— А потом какой план?

— Решим. Мне надо пару часов подумать.

— Тебе сделать еще?

— Да, пожалуйста. Спасибо.

Я улыбаюсь.

— Мне в садике один раз было холодно, — рассказывает Мирослава, все еще под впечатлением от того, что папа замерз. — Когда я заболела. Мама приехала и сразу забрала меня. — Она тянется и начинает трогать Данилу лоб.

Тот смеется.

— Я в порядке, Мирок, — заверяет с улыбкой. Наклоняется и целует дочку в нос. — Кушай хорошо, сегодня у нас с мамой много дел, ты должна нам помочь.

Мирослава смотрит на меня недоуменно.

— Нарисовать рисунок, — подсказываю я.

— Я умею рисовать, — успокаивает нас с Даней Мирослава.

Хочется, чтобы Данил меня обнял. Он сидит и спокойно доедает второй бутерброд, что я ему приготовила. Я хочу свой поцелуй в нос, но делаю вид, что и так нормально.

— Марин, — окликает Данил. Улыбка проскальзывает по его губам. — Ночью я потерял голову. Твое «можно» снова перевернуло мой мир.

Он тщательно подбирает слова при Мире. Хочет сказать иначе, никаких сомнений. Мои щеки покрываются румянцем. Ночью я щипала Данила за зад и молила двигаться еще быстрее, чувствуя его твердость внутри себя. Так сильно чувствуя! При одной мысли ощущаю отголоски вчерашних спазмов.

Сегодня утром я снова мама и чужая жена — следует думать о чем-то более правильном.

— Ты не обрадуешься еще одному ребенку? — спрашиваю чуть наивно. Будто не знаю, что у них с женой есть соглашение. Мы с Мирой на него свалились как снег на голову.

— Вообще, я планировал сделать вазэктомию, но это не так просто устроить бездетным, — усмехается Данил.

Дурак. Тупая шутка. Я отворачиваюсь. Мой большой умный дурак.

Мирослава, доев кашу, тянется к пирожному и требует включить другой мультик. Я нажимаю на кнопки пульта.

— Почему ты не хотел детей? — спрашиваю прямо.

— Так решил.

— Если я забеременею, мы же его оставим? — говорю ровным голосом. Без нервов и истерик. Просто вопрос.

— Конечно.

— Я пью таблетки. Не должна.

Данил кивает.

— Это была проверка, Марин? Не нужно проверять меня.

— Нет. Я... — Замолкаю на полуслове, сильно смутившись. — После Миры я очень сильно боялась забеременеть, поэтому всегда, без исключений, настаивала на презервативе и параллельно пила таблетки, — говорю, глядя на стол. Не на Данила.

Ночью он кончил в меня. Я обо всем на свете забыла в те секунды. Внезапно проснувшаяся первобытная часть меня жаждала, требовала, чтобы этот секс завершился именно так и никак иначе. Так было нужно. Физически необходимо. Чтобы мой мужчина, мой любовник, тот, кому я снова всю себя доверила, достиг пика, находясь во мне. Прочувствовать его спазмы, быть ближе всего, когда он взрывается. Быть его в этот момент. Принадлежать. Чтобы он тоже прочувствовал. Чтобы запомнил.

Утро прояснило мысли, породило стыд. Не хочется, чтобы Данил думал обо мне как о легкомысленной и доступной. Куда уже хуже.

— Даня, мне кажется, что ночью я была беззащитна, — произношу тихо, быстро, ломано. Я максимально открыта для него сейчас. Я... — Сжимаю ладони, заламываю руки. — Я чувствую себя уязвимой. Но с тобой по-другому не получается.

Он поднимает глаза. Они темные, сверкающие. В них утонуть можно, захлебнуться. Потом обнимает меня одной рукой и к себе притягивает. Крепко. Я утыкаюсь в его шею и смыкаю веки.

— Ночью сделаем это еще раз, хорошо? — произносит Данил негромко. Скорее ставит перед фактом, чем спрашивает. Но я прощаю ему настойчивость. — Твоя уязвимость тебе позволит?

Делаю вдох, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Ты о любви или о финале? — Я старательно обхожу опасные слова.

Мира смотрит мультики и на нас не обращает внимания, но слышит каждое слово, разумеется.

— О финале особенно.

Я киваю. Он хочет снова кончить в меня.

— Тебе понравилось? — улыбаюсь.

— Я забыл, насколько это приятно.

— Я тебе напомню, — говорю быстро.

Через несколько минут Данил сообщает:

— Нужно ехать.

Я опять поспешно киваю, опять не спорю. Беру со стула платье, но оно меня сейчас мало волнует. Как и то, как глупо я в нем выгляжу, пока иду через фойе и двор к машине.

Придется снова отпустить Даню к жене. И ждать.

Снова ждать и верить, что ему было достаточно хорошо со мной. Что он не передумает.