Глава 30

Демьян

— Там сейчас слишком жарко, — навис над ней.

Неужели обиделась? А ведь на правду не обижаются. Шахов, оказывается, не раскошелился даже на платья для девчонки. Все вещи в ее чемоданчике куплены в Остинах и Селах, причем давно.

— Ян? — уткнулся носом ей в волосы. — Ты уж прости, вышло резковато.

Все-таки ляпнул, не подумав. В итоге опять и снова обидел свою малышку. Просто, отчего-то зло берет, когда представляю, как этот мудозвон трогал её, целовал, а она велась на него, любила, наверняка лелеяла мечты. Почему бабы склонны любить подонков? Неужели настолько отключают мозг? Хотя, я тоже не подарок.

— Ничего страшного, я в тенёчке посижу, — процедила сквозь зубы.

— Претит моя компания? — и сделал шаг вперед, из-за чего крошке пришлось сесть.

— Тебе соврать или правду сказать? — плюхнулась на диван.

— Соври, — опустился на корточки.

На что Яночка рассерженно засопела:

— Ладно. Мне очень хорошо с тобой, получаю истинное удовольствие от твоего присутствия.

— Еще…

— Что еще? — а вот и растерянность в глазах.

— Давай, ври еще. Мне нравится. Как я тебе в постели?

— Как бог, — пробормотала.

— Отлично. Значит, тебе нравится, когда я здесь? — развел ей ноги и провел пальцем по центральному шву на джинсах.

А у кого-то щеки вспыхнули, да и смотрите-ка, зрачки расширились. Кажется, кто-то уже завелся.

— Что ты делаешь?

— Давай, отвечай. Люблю, когда мне нагло врут, — и расстегнул молнию, затем стянул с малышки джинсы. — Так, нравится?

— Да, — произнесла на выдохе.

— Я рад, — настала очередь трусиков. Удивительно, но она совершенно не сопротивлялась, наоборот, приподнялась, чтобы я их снял, правда, сразу после свела ноги. — Считаешь, сможешь меня сдержать? — повел ладонями по бедрам, накрыл колени и одним резким движением развел хулиганке ноги. Она прекрасна… Немного волос на лобке, аккуратная киска, где в складках розовеет то, что я уже не могу, как хочу попробовать. — Не зажимайся.

И подтащив ее ближе к краю, наконец-то припал губами к нежной коже, а Яна тотчас втянула животик, закусила нижнюю губу. Нравится тебе, моя сумасшедшая ундина, еще как нравится.

Я вылизывал ее бережно, осторожно, одной рукой держал, чтобы не ерзала, второй, помогал себе — аккуратно ласкал девчонку изнутри. А когда отрывался от нее, чтобы полюбоваться, видел, как маленькая лгунья хмурится, как облизывает губы. Но какое же удовольствие я испытал, когда Яна начала насаживаться на мои пальцы. Вдруг врунья задрожала, соски ее вмиг затвердели и, черт побери, она застонала.

И пока крошка не отошла, я скорее стащил с себя шорты. Яна лишь вздрогнула очередной раз, когда ощутила, как член наполняет ее, как входит сантиметр за сантиметром. Но не успел я войти до конца, как хулиганка потянула к себе и в самой наглой дерзкой манере поцеловала — со злостью, отчаянием, ненавистью и одновременно желанием. Даже заставлять не пришлось.

— Только не кончай в меня, — прошептала в губы.

— А если я хочу?

— Пожалуйста…

А как было бы здорово, случись малышке залететь. Пожалуй, от парочки отпрысков я бы не отказался, все ж след в истории оставить надо. Но так и быть, не сейчас.

Кончить пришлось в кулак, ибо пачкать ее единственную футболку было совсем неправильно. Н-да, ощущения совсем не те, какие-то половинчатые. Потому и дрочить не люблю, нет того кайфа.

— Теперь в город, — сел около нее.

— Теперь в душ, — поспешила прикрыться.

— У тебя есть десять минут.

На что крошка мотнула густой гривой, ознаменовав протест, и пошла в ванную. Увы, Яночка, случилось тебе попасть ко мне в руки, и что еще хуже, случилось понравиться мне.

А пока ее не было, я просматривал почту, на которую секретарь Орехова сбросила изрядное количество информации. Депутат поведал о небольшой, но весьма прибыльной текстильной фабрике в Индии, которая его же стараниями сейчас принадлежит родному брату и которую он, увы, не может теперь контролировать, а братец не собирается делиться прибылью. Как же бедолага сокрушался, что доверился Иуде и лучше бы свой драгоценный актив записал на жену, но нынче за женами депутатскими следят так же пристально, как за ними самими. Мне же предстоит посетить Ченнай и объяснить Орехову младшему, кто настоящий хозяин фабрики.

Но это всё только после отпуска, когда уже вернусь в Москву, когда… и тотчас перед глазами возникла картина, от которой перехватило дух. Я представил Яну, встречающую меня в квартире после утомительной поездки. Миниатюрная дикарка с круглым животом, где сидит мой первенец, она улыбается и пахнет так по-домашнему. Твою мать, я рехнулся! Но до чего же теплая фантазия, я физически ощутил это тепло, что медленно растеклось по телу.

Когда Яна вернулась в гостиную, я уже принял решение — никуда она от меня не денется.

— Готова? — поднялся.

— Нет, но это же ничего не изменит, верно?

— Верно, — улыбнулся. — Тебе понравится, вот увидишь. Мы славно проведем время, а главное, с пользой.

Всю дорогу до ворот я держал ее за руку. И в такси мы сели вместе на заднее сидение, где я сейчас же притянул малышку к себе, на что она очередной раз скривилась. Пусть кривится, сколько хочет, теперь-то я вижу и знаю, как на самом деле она тащится. Был бы я ей на самом деле противен, картинка была бы совершенно иной.

— На главную площадь, пожалуйста, — обратился к таксисту.

— Ты же не забыл? Сначала в аптеку. Мне нужны таблетки, — мельком глянула на меня.

— Я всё прекрасно помню. Будут тебе таблетки.

Ехали недолго, минут двадцать, притом таксист успел посетовать на пробки, а пробкой он назвал пять машин, скопившихся на светофоре, после чего рассказал, как в городе все подорожало, и предложил бормотуху, которую гонит его деверь. Удивительно, но я ощутил себя как на российском юге. А вот Яна сидела аки воды в рот набравши и за все время поездки ни разу не повернулась ко мне. Засранка! Хочется верить, после шопинга подобреет, хотя бы чуть-чуть.