Глава 25. Мальчик, похожий на тебя

Дети — самые чистые зеркала.

Сделать первый нормальный вдох получается лишь в машине.

Не знаю, что заставило остановиться странных, похожих на охранников мужчин, но на парковке все спокойно и никто не орет: «Елизавета!»

Вероятно, за это следует поблагодарить почетного пациента больницы — того самого, что официально находится в глубокой коме и не способен принимать никаких посетителей.

Может быть, есть еще какая-нибудь причина. Только мне уже неинтересно. Все ошибки, какие могла совершить, я совершила. Испугалась. Прилетела сюда. Переспала...

Из-за этого хочется биться головой о руль и ругать себя последними словами. Но сил нет даже на короткий сеанс самобичевания.

«Что было, то было», — отрезаю прошлое от настоящего и осматриваю в зеркале заднего вида масштаб трагедии.

Тот потрясает! Через полчаса заканчиваются занятия в школе, а я тяну скорее на потасканную экскортницу, чем на уважаемого врача и приличную мамочку.

От образа мамочки вообще ничего не осталось!

Макияж поплыл. Одежда смята. Белье частично отсутствует. А между ног настоящий паводок.

Не понять, что нужно в первую очередь: заскочить в ближайшую аптеку за средством экстренной контрацепции или заглянуть в магазинчик на углу за новой юбкой.

По-хорошему, лучше бы сделать и то и другое. Кто его знает, этого бесплодного Шаталова! Но стоит кое-как стереть с себя липкие разводы, глянуть на часы... плюю на аптеку и бегу за юбкой.

Экстренная контрацепция в моей жизни уже была. Один раз. Девять лет назад. Тогда после порванного презерватива Марк сам смотался в торговый центр и привез целую коллекцию таблеток.

Шансы забеременеть казались нулевыми. Никто не мог и представить, что живчикам Шаталова до барабана суперсовременные препараты и надпись «Гарантирует» на рекламном флаере, который сунул в пакет с лекарствами шустрый провизор.

***

Решив проблему с гардеробом, я больше не задерживаюсь. Стараясь не нарушать правила, жму на газ. Ругая переходы и светофоры, спешу за своим мальчиком.

Когда подъезжаю к школе, он уже стоит возле ворот.

— Привет, мам.

— Привет, родной. — Обнимаю так крепко, будто не видела целую вечность.

— Думал, что ты забыла.

Глеб хмурится. Трет лоб. А я замираю.

Даже это простое движение он делает в точности, как его отец. Костяшкой указательного пальца. С тем же прищуром и губами, сжатыми в нитку.

Ничего нового, однако после сегодняшней встречи с Марком и его требования познакомить с сыном привычные жесты играют новыми красками.

Становится смешно. Все девять лет я считала Глеба своим. Называла про себя «только мой мальчик». А по факту — воспитала копию любимого мужчины. Маленького Шаталова, а совсем не Градского.

Похожего на отца до такой степени, что им даже не придется привыкать друг к другу. Встретятся, всмотрятся. И совпадут всеми привычками, мыслями и характерами. Будто я рожала сына не для себя, а для Марка.

— Мы сегодня собирались поговорить. — Глеб застегивает на себе ремень безопасности и тянется за моим.

— Может, все-таки в кафе? — Еще никогда я не была так близка к передозировке Шаталовым. — Шоколадный торт или эклеры с заварным кремом?

Наверное, кафе не самое лучшее место для важных разговоров, но хочется хоть как-то подсластить моему мальчику горькую пилюлю.

Обычно Глеб соглашается сразу. Ни разу ему не удалось устоять против шоколадного торта. К сожалению, сегодня все иначе.

Не дождавшись ответа, я загружаю в меню навигатора адрес нашего любимого кафе. А стоит тронуться, сын произносит:

— Меняю торт на твои сырники. — Тяжело, по-взрослому вздыхает: — Поехали лучше домой.

***

— Выглядишь так, словно по тебе поезд проехал.

Лена заглядывает к нам в гости сразу после возвращения. Заметив на кухонном столе творог, тут же занимает первый попавшийся стул и начинает свое излюбленное занятие — допрос.

— Почти. Бульдозер прокатился. — Я насыпаю на стол маленькую горку рисовой муки и принимаюсь лепить шарики.

— Снова встречалась со своим... кхм, новым боссом? — Подруга осторожно оглядывается в сторону детской.

— Марк все знает. — Раз уж нынче день откровений, решаю признаться во всем сразу.

Так сказать, потренироваться перед самым главным разговором.

— О тебе?.. — Глаза Лены становятся круглыми.

— Обо мне. О Глебе. О своей жене и доноре, которого она привела в нашу клинику. И о беременности от него.

— Что?! — Теперь округляются буквой «о» не только глаза подруги, но и рот.

— Проклятие! Забыла... — Хлопаю себя тыльной стороной ладони по лбу. — Это сегодняшняя новость.

— Ты подсадила ей эмбрионы, оплодотворенные спермой ее знакомого?

— Он сдал материал как раз перед тем, как я занялась лечением Шаталовой. Подмену, как я поняла, организовал сам Савойский. А потом он же заблокировал мне доступ к данным пациентки.

— Обалдеть... — Лена даже не моргает.

— И сейчас она беременна. Не от мужа. Не от донора. А от... — На миг задумываюсь. — Похоже, от любовника.

Меньше всего хочется сочинять сплетни, только слишком уж все очевидно. Как в деревянных пазлах для самых маленьких: одна половинка и другая. Никаких лишних частей.

— Настоящий роман! — восторженно произносит подруга.

— Скорее триллер.

Отряхнув руки, я достаю из кармана телефон и показываю страничку с сегодняшними новостями. С разбитой машиной и коротким заключением врача.

— Я что-то запуталась... — Лена тянется за стаканом с водой. — Ты говорила, что вы с Шаталовым встречались... Как, если он в коме?

— О, мы не просто встречались — Щеки вспыхивают. — Этот коматозник живее всех живых. Цел, невредим и хочет видеть Глеба.

В квартире свежо, но мне все равно не хватает воздуха. Забыв на минуту о сырниках и скором разговоре с сыном, распахиваю окно и делаю глубокий вдох.

— Вот это дела-а! — тянет Лена.

— Да! — Я опускаю взгляд.

Сегодня вместо бэхи сразу три незнакомых машины. Одна по уже привычной случайности подпирает мою, а две другие — старенький джип соседа. Нагло! Словно где-то разместили объявление о бесплатной парковке в нашем дворе.

— И что ты теперь планируешь делать? — Лена подходит ко мне и обнимает за спину.

— Сначала сырники. — Кусаю губы. — Потом признание. А после буду думать, как познакомить этих... — Договорить не успеваю.

Только раскрываю рот, чтобы сказать «мужчин», телефон во всю мощь динамика сообщает о входящем звонке.

— Тебе нынче с работы и по вечерам названивают? — сочувственно произносит Лена.

— Нет...

Я неуверенно нажимаю на кнопку и вздрагиваю, когда слышу знакомый голос:

— Это Марк. Никуда не выходи. Никому не открывай. Закройся и постарайся подпереть дверь чем-нибудь тяжелым. Скоро буду.