Глава 27. Отец и сын

Даже самого сильного можно поставить на колени.

Персонал больницы даже не смотрит в нашу сторону, когда мы выходим через приемный покой и забираемся в одну из скорых.

Внутри машины все условия для нормального проживания. Рабочий стол с тремя большими мониторами, откидная койка с комплектом постельного белья, два удобных кресла — для водителя и пассажира.

Полноценный наблюдательный пункт, но сейчас меня больше волнует скорость.

— С мигалкой по вечерним пробкам быстрее. Вертолет не везде сядет, — поймав мой взгляд, оправдывается Злотников.

— Тогда почему не полицейская? — спрашиваю я у двух охранников, которые устраиваются на койке и начинают надевать бронежилеты.

— Скорой всегда уступят дорогу. А полицейской... обязательно какая-нибудь скотина влезет впереди и включит режим черепахи.

— Ясно... — Убедившись, что все на местах, подхожу к водительской двери и киваю Кириллу: — Тогда двигайся в сторону! И врубай светомузыку!

В любой другой ситуации я бы спокойно пустил начбеза за руль. Вряд ли его опыт вождения меньше моего. Однако сейчас не могу. Знаю, что убью за любое промедление. Не сдержусь, а охрана еще пригодится. И не только мне.

— Хорошо, босс.

После того, как я собственной грудью вынес его из больничной палаты, Злотников больше не спорит. Он быстро пересаживается на пассажирское сиденье и, пристегнувшись, включает мигалку и сигнал.

В первое мгновение меня оглушает. Водители соседних машин удивленно оглядываются в нашу сторону. Но я тут же нажимаю на газ, и машина срывается с места.

— У тебя есть свободные люди в том районе? — Несмотря на тревогу, голова работает ясно.

Лиза живет слишком далеко, да и нас четверых может оказаться мало.

— Была одна машина в трех километрах. Я уже отправил ее к дому Елизаветы Ивановны. — Кирилл бросает свой телефон на торпеду и достает из бардачка небольшой ноутбук. — Должна быть на месте.

Его пальцы порхают над клавиатурой, и спустя минуту на экране появляется видео. Знакомый двор. Знакомые окна. Узкая парковка, на которой и в лучшие дни было не развернуться, сейчас битком.

— Связь работает. Можем наблюдать! — отчитывается Злотников.

— Сверь номера машин с теми, что я выслал тебе на прошлой неделе. — Никогда еще я так не радовался паранойе.

Идея переписать номера всех автомобилей, что стояли возле подъезда Лизы, теперь приобретает практический смысл. Не зря я катался к ней целую неделю. Не зря ревниво подозревал каждого соседа в связи с моей женщиной.

— Есть, — с небольшой заминкой произносит Кирилл. — Три новых тачки. Как раз под окнами квартиры. И... — Он что-то внимательно высматривает на мониторе. — И минивэн курьерской службы.

— Не поздновато для доставки? — Зыркнув на часы, топлю в пол педаль газа.

— Скинул своим в УГРО, сейчас пробьют по базе.

Кирилл снова утыкается в ноутбук, что-то печатает. Созванивается с охраной возле дома. Через десять минут сообщает:

— Есть! Минивэн действительно числится за почтовой службой, но после аварии он уже полгода на ремонте.

— Значит, четыре машины.

Арифметика невеселая. Понятно, что никто не будет устраивать перестрелку в жилом дворе. Скорее всего, ждут, когда Лиза сама выйдет. Из-за машины или звонка в домофон. Однако размах впечатляет. Чтобы устранить меня, понадобился один водитель. За Глебом же и его мамой послали целую команду.

— Наших людей хватит. — Кирилл оглядывается на своих парней. — Двое в машине. Еще двое с нами, и я. Будем брать не количеством, а качеством.

— Шестеро. — Чувствую себя долбаным учителем математики.

— Марк Юрьевич, вам нельзя. — У Злотникова даже белобрысый чуб встает дыбом. — Если с вами что-то случится...

— Не обсуждается!

— У меня даже бронежилета запасного нет. — Подумав немного, Кирилл принимается быстро расстегивать свой.

— Не дергайся. У меня есть кое-что получше. — Натягиваю на лицо маску, которая свалилась сразу после выезда с территории больницы. Поправляю дебильную шапку.

В жизни не играл в ролевые игры, но, кажется, пришло время восполнить этот пробел.

— Босс, мы, конечно, прикроем, но...

— Давай без «но». Ты делаешь свою работу. Я свою. И еще... Минимум троих после окончания ко мне на склад. Хочу пообщаться лично.

Улица, на которую сворачиваю, уже знакома. До дома Лизы пару минут.

Это вроде бы должно успокоить. А ни хрена! Стоит на секунду представить, как она там... как они вдвоем ждут и боятся, внутренности скручивает в узел. Стоит допустить, что опоздаю — ладони начинают зудеть так сильно, что готов вырвать руль.

— Сделаем. — Злотников убирает ноутбук и проверяет оружие. — Какие будут указания по охране квартиры?

— Пока я не разберусь, никого не впускать. Даже соседей.

— А после? — Кирилл явно хочет что-то сказать, но осторожничает.

— Давай без прелюдии.

— Мы не сможем обеспечить безопасность Елизаветы Ивановны и сына в той квартире. Слишком старый дом, нет подсобных помещений. И много жильцов.

— Варианты?

— Можно устроить капитальный ремонт. Часть жильцов свалит. Появится возможность расставить камеры и установить сигнализацию.

— Часть — мало.

— Согласен. Поэтому я бы предложил перевезти обоих в более защищенное место. Лучше если это будет частный дом в закрытом поселке. С пропускным пунктом и хорошей охраной... В дополнение к нашей.

— Дом...

Мы уже совсем близко, поэтому вырубаю сирену и отключаю мигалку. В голове крутятся слова Злотникова. О доме в поселке. С охраной. С высоким забором. С мощеными дорожками и широким крыльцом.

— Могу приказать секретарше начать поиск, — переходит на шепот Кирилл и машет своим парням, чтобы по одному незаметно выбирались из машины. Буднично, спокойно, словно участвует в таких заварушках каждый день.

— Не нужно ничего искать.

Сейчас не время копаться в воспоминаниях. Со временем вообще беда. Но на смену дикой ярости приходит холодное спокойствие. На смену тревоге — железная уверенность, что никто не посмеет встать у меня на пути. А прошлое смешивается в сознании с настоящим.

Та же женщина.

Тот же дом.

То же непривычное чувство, которое рвет грудину и заставляет плевать на планы, принципы и прочую херню.

— Сейчас забираем их. Обоих. — Осторожно выруливаю по узкой подъездной дороге. Плавно качу к нужному подъезду. Мимо парковки. Мимо курящих у машин крепких парней. У подъезда сразу глушу двигатель. — А дальше разберусь сам.

Я последний раз смотрю на Злотникова. И со словами «Скорую помощь вызывали?» распахиваю дверцу машины.

Происходящее дальше смешивается для меня в короткий дубль низкобюджетного боевика.

Справа и слева раздаются крики: «Стоять! Ни с места!»

Мелькают незнакомые лица.

Мой правый кулак с хрустом впечатывается в чей-то нос. Левый — не щадя, бьет под дых. Колено встречается с крепкой спиной...

А после перед глазами лишь лестница.

Один пролет.

Другой.

Третий.

Лечу! Не ощущая ступеней под ногами. Не замечая стен и потолка.

Спешу, как не спешил еще никогда.

Пока не останавливаюсь у нужной двери. Коричневой, как и все остальные на площадке. Хлипкой настолько, что, кажется, я смог бы вынести ее плечом.

— Лиза, это я. — Голос хрипит. Язык не слушается, будто он инородное тело. — Все хорошо. Открой. — Прижавшись лбом к двери, стучу.

Стучу.

Стучу.

Повторяю просьбу... как в пустоту.

— Правда ты меня послушалась? — Я схожу с ума. Разговариваю с дверью. — Правда осталась дома? — Пытаюсь вдохнуть, и не получается.

Никогда в жизни не молился. Даже когда умирал отец или сам, истекая кровью, подыхал в грязной канаве под Питером. А сейчас хочется.

О том, чтобы успеть.

Чтобы все жильцы этой маленькой квартиры находились сейчас в своих комнатах.

Чтобы одна отчаянная женщина не натворила глупостей.

На колени бы встал, если бы они гнулись.

— Лиза, пожалуйста! — говорю громче. — Открой...

В ответ, как в самых страшных кошмарах, тишина.

Она как приговор. Окончательный и бесповоротный.

Как болезнь. Неизлечимая и мучительная.

Нет сил терпеть. Нет сил держаться.

Меня ломает изнутри. Страх ослепляет. Сердце затихает, словно уже все, отколотилось.

Долго.

Вечность.

До странного скрежета за стеной. До женского шепота. До щелчка в замке. И тонкой полоски света в дверном проеме.

— Шаталов?! — На лице моей девочки целая радуга чувств. Весь ассортимент, от ярости до облегчения.

— Лиза... — Я сгибаюсь пополам.

Совсем как она сегодня в больнице. Вроде бы недавно, а будто в прошлой жизни.

— Мама... — Перед Лизой, закрывая мать своими худенькими плечами, встает мальчик. Совсем еще ребенок, но хмурый, как взрослый мужчина. — А мой папа... он доктор?