Глава 8

Хочу впасть в спячку и проспать до весны, но у родных свои планы.

Долго моюсь в душе, стараясь даже с кожи смыть запах обманщика, а потом собираюсь к родителям.

По приезду попадаю в такую круговерть, что забываю о том, кто расстроил меня так сильно.

Олежа действительно приготовил маме сюрприз, да не один.

Теперь брат официально женат, а его новоиспеченная жена ждет маленького.

Минус на минус ожидаемо дал плюс, и мама вместо очередного витка страданий по поводу загубленной жизни сыночка, взялась со всем рвением за приемную дочь.

Я втихую посмеивалась над этими танцами весь вечер.

С Лю мы переглядывались понимающе.

Умненькая китаянка не захотела выпускать из своих цепких пальчиков перспективного кардиохирурга. Да еще и такого красавчика.

Детишки будут загляденье.

Мы с братом похожи, но если я сероглазая и просто русая, то этот Алеша Попович помимо богатырского роста захапал мамины голубые глаза и пшеничные волосы.

Я тоже красилась в пепельный блонд, но после неудачного осветления и года восстановления испорченных волос, вернулась к натуральному оттенку.

И на него тоже нашлись любители.

Все оставшиеся выходные дни мы провели шумно, весело и по-семейному тепло.

Зимняя Саланга прекрасна.

В этом году они удивили крутой программой на все новогодние праздники, катанием на упряжке с хаски и даже на санях запряженных тройкой лошадей. Банька, ледяная купель, душевные разговоры.

Всё для шикарного отдыха.

Мне хотелось забыться, заполнить пустоту яркими моментами.

Но в первый же одинокий вечер по возвращению из Саланги я поняла, что просто не будет.

Звонок в дверь отвлек от меланхоличного созерцания сигаретного дыма.

Весь вчерашний день я мечтала выкурить сигаретку, но мама бы точно тогда начала свою песню о главном.

Терпела до дома, а дорвавшись до вожделенной пачки зависла.

Перед глазами снова крыльцо травмы, и ощущение горячих губ, касающихся моих пальцев.

Как же так вышло, что с одним человеком за такой короткий срок возникло столько воспоминаний.

Дверной звонок снова дает о себе знать.

Неужели ничего не понял и решил, что я просто психанула?

Иду открывать, внутренне готовясь к беспощадной войне желания с обидой.

Потому что запал этот трахаль-террорист в душу.

Как оттуда вытравить, не знаю.

Разочарование топит, стоит мне увидеть, что за дверью стоит курьер.

***

В руках что-то объемное, упрятанное в крафтовую бумагу.

Озадаченно забираю и несу на кухню.

Развернув бумагу, на секунду любуюсь белыми лепестками.

Необычно.

Будто припорошило снегом.

Орхидеи, фиалки, гиацинт. И только потом замечаю карточку.

«Иногда безмолвие цветов громче слов».

Хмыкаю.

Надо же какой выдумщик.

Но самой себе-то могу признаться, что цветы красивы и не заслуживают участи провести зимнюю ночь в мусорном баке.

Отчего-то жду звонка.

Пусть и с незнакомого номера.

Но всё впустую.

Тишина. Никаких больше попыток со мной связаться.

Стас затаился, будто выжидает ответных действий.

И я не спешу благодарить за подарок.

Мы оба будто застыли на отметке «старт» и ждем сигнального флажка.

Никто не хочет фальшь-старта.

Но каждый вечер на пороге курьер с очередным букетом-загадкой, которые я уже жду с нетерпением.

Меня захватила эта новая игра в молчанку.

Никаких сомнений не испытываю по поводу личности дарителя.

Пять совершенно разных композиций, не похожих друг на друга.

Но шестой букет ставит в тупик.

Кактус!?

Стас, устав от моей неприступности, решил сказать мне, что я такая же колючая? Или что это означает?..

Захожу в гугл и набираю «значение кактуса на языке цветов».

Удивленно читаю, что кактус — цветок пустынь — означает упорство и желание идти до конца.

И никаких ассоциаций с «колючестью».

Дальше увлеченно забиваю значения всех цветов, что теперь украшают квартиру.

Белые орхидеи сказали мне, что я прекрасна, фиалки: «Давай рискнем!?»

Гиацинт — цветок, чаще всего используемый для выражения сожаления.

Розовые розы признались мне в зарождении чувств, интересе дарителя.

Хрупкие подснежники, напомнившие сказку про двенадцать месяцев, на самом деле несли в себе надежду.

Огромный букет из кроваво-красных роз кричал мне о страсти.

А нежно-розовые и белые камелии передали: «Ты восхитительна! Тоскую по тебе».

Каждый, абсолютно каждый букет говорил со мной.

А потом меня накрыло от чувств.

Потому что не может человек, заморочившийся настолько, быть беспринципной сволочью.

Мозг говорил: «Еще как может».

А глупое сердце всё одно твердило: «Возможно, ты ошибаешься».

Переводя на человеческий язык, вот таким небанальным способом Стас сказал мне о самом главном.

Но сам так и не объявился, и это больше всего озадачило и расстроило.

Потому что за эти дни я успела остыть и раскаяться в своей импульсивности.

Давно уже вернула его контакт из черного списка, но проклятая гордость не позволила написать первой.

А вдруг я все придумала?