Глава 47

Лада

Уснуть не могу. Колотит. Вроде бы позади страшное, умом понимаю, а ужас снова и снова накатывает. Ощущение потери как навалилось сверху, так и давит невидимой ладонью, не спихнуть, не сдвинуть.

Раньше мне хотелось легкой жизни. Почему-то я считала, что достойна ее. Чтобы чужой мужчина, даже не муж, содержал меня, боготворил, баловал. Я думала, что могу рассчитывать на любовь просто за то, что люблю в ответ. Была уверена, что смогу уйти в любой момент, как только что-то изменится. И меня легко отпустят, пожелают удачи.

Никогда не отпустят. Красивые игрушки украшают полки до тех пор, пока не сломаются. Затевая игры с влиятельными людьми, да еще и других традиций, нужно понимать, к чему они могут привести. Жаль, эту науку не преподают в школе. Красота может стать проклятьем. А ум — подобно яду, разъест изнутри. Каждую секунду своей жизни я бы знала, что Кирилл погиб из-за меня. Из-за того, что вляпалась и втянула его.

В ту ночь, когда я пришла к нему за помощью, мне было глубоко безразлично, пострадает он в процессе решения моих проблем или нет. Я думала лишь о собственном благополучии. Иногда мне кажется, что все мои беды — заслужены. Нельзя использовать людей ради личной выгоды, в ответ они будут использовать тебя.

Места себе не нахожу.

Убедиться бы, что он в порядке. Что ему не стало плохо в тот момент, когда адреналин прекратил выбрасываться в кровь, заглушая боль и усталость.

Все время хочется его трогать и гладить. Чувства к холодному мужчине — целое испытание для моей тактильной натуры!

В половине второго Кирилла все еще нет. Боюсь, что он в больнице, вдруг ему плохо? Отправила эсэмэску, он ответил, что все нормально. А что стоит за этим «нормально»? Одному богу известно!

Включаю сериал на ноутбуке, хочу уснуть под него. Что-то легкое для разгрузки, но гляжу на экран и не воспринимаю сюжет. Слушаю и не вникаю в смысл слов.

Маша пишет в вотсапе:

«Чего не спишь? Увидела, что ты онлайн в соцсети. Привет!»

«Жду Кирилла, переживаю. Привет! А ты?"

Входящий звонок от подруги из Москвы. На экране моя дорогая Маша, снова с маской на лице, на этот раз — оранжевой.

— Готовлюсь к заседанию. Ты же знаешь, мне проще ночью. Кто такой Кирилл?

— Богданов. Судья.

— Богданов? О… Ва-ау! Ты воспользовалась моим советом?

— Не совсем так. Но у нас, вроде бы, закрутилось.

— Поздравляю! Кто бы мог подумать? Ты и гоблин! Жизнь — непредсказуемая штука. Не обижает тебя?

— Он мне безумно нравится. Кажется, я влюбилась.

— О, дорогая! Я, кстати, не так давно кое-что о нем выяснила. Хотела рассказать, а потом из головы вылетело. Не знала, что вы вместе. Мне самой стало интересно, после того как ты сообщила, что он теперь судья. У них, оказывается, был очень сильный выпуск, практически все чего-то добились.

— Да, Марат Измайлов с ним же учился.

— Знаю! К нам недавно устроилась его бывшая одногруппница, показывала студенческие фотки. Он там симпатичный такой. Эти губы пухлые.

Которые я сегодня целовала.

— Он и сейчас симпатичный. У него был тяжелый период три года назад. Отец умер, — сама не замечаю, как ощетиниваюсь. Если его кто-то при мне еще хоть раз назовет гоблином, я заткну этому человеку рот!

— Да, и у него самого был рак.

— У Кирилла? — я делаю паузу. — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Не у его отца?

— Нет, у Кирилла. Об этом мало кто знает, он скрывал даже на работе. Виктория дружила с его девушкой, поэтому в курсе.

— Виктория?

— Одногруппница, что у нас теперь трудится! Не тупи! Она дружила и дружит с его бывшей девушкой, которая тоже училась в их группе, и поэтому в курсе, что у него был рак. Они расстались, он изменился сильно в тот период.

— Я поняла. Ты никому не говори больше. Он, наверное, не хочет.

Мой океан боролся за жизнь со смертельной болезнью. Я вообще ничего о нем не знаю.

— Нет, конечно, — она делает движение, будто застегивает рот на молнию. — Вика обрадовалась, что у него все наладилось и что рак не вернулся. Я не знаю почему, но в его случае вероятность почему-то была высокая. Случайно проговорилась. Она утверждает, что он нормальный парень. А теперь еще и судья! Так что я за тебя рада.

Кирилл возвращается перед рассветом. Звонит в домофон. Открываю, едва услышав в динамике «это я» знакомым голосом.

Поднимается в злополучном лифте. Я жду у порога с приоткрытой дверью.

— Ты почему вся мокрая? — первое, что он спрашивает.

— В ванне лежала, наскоро обвязалась полотенцем, когда услышала звонок. Хорошо, что ты приехал. Я ждала.

— Пообещал ведь. Не лежи ночью в ванне, можешь уснуть. — Разувается и проходит в квартиру, я закрываю дверь и семеню следом.

— Чем все закончилось? — спрашиваю.

— Потом расскажу, — отмахивается. — Еще не закончилось. Я принял обезболивающее, помоюсь и лягу спать, хорошо?

— Разумеется… — говорю вслед, когда он скрывается в ванной. Спешу в комнату, забираюсь под одеяло и жду. А когда матрас прогибается под весом его тела и Кирилл оказывается рядом, я, наконец, прижимаюсь лбом к его плечу и засыпаю.

Под утро мы занимаемся любовью. Это происходит во сне, спонтанно и как-то… отчаянно. Шторы плотно задернуты, свет сквозь них пробивается, но мы не открываем глаза, чтобы продлить ночь, которая в этот раз не принесла отдыха. В какой-то момент он обнимает меня со спины в полусне, ведет ладонью по бедру. Я прогибаюсь ему навстречу. Мы голые, поэтому нет никаких препятствий и сложностей. Просто приподнимаю ногу, и он легко проникает в меня.

Происходящие сладко и горько одновременно. Я слишком измотана, чтобы настраиваться на оргазм, но мне до дрожи приятно просто чувствовать его движения, слушать наши рваные вдохи.

Его рука на кровати перед моей грудью, он словно обнимает, не касаясь. А в момент пика слегка прикусывает кожу на моем плече, как в первый раз. Я чувствую себя удовлетворенной и засыпаю с улыбкой на губах.