Глава 12

— Андрюх, ты в норме? — с беспокойством интересуется Владимир, прежде чем остановить внедорожник возле моего дома.

— Да, все нормально, — отмахиваюсь от него.

— Понял, но ты, если что, звони. Не стесняйся. Я же вижу, что с тобой в последнее время какая-то ерунда творится. Как будто сам не свой. Если нужно поговорить, то я готов побыть твоей шерстяной, впитывающей слезы жилеткой, — в голосе парня скользит ирония.

Хмыкаю в ответ.

— Непременно.

Открываю дверь, ставлю одну ногу на асфальт, поворачиваюсь к Владимиру.

— Аню не трогай, хорошо? Не нужно с ней играть, Володь. Она неплохая девчонка. Только жизнь ее потрепала маленько. Не давай ей тех надежд, которые не сможешь осуществить.

Вылезаю из машины и хлопаю дверью. Стеклоподъемник опускается следом.

— А что ты так о ней печешься? Самому приглянулась? — Я чувствую сдержанный сарказм в голосе друга, зато лицо он контролировать не может: в нахмуренных бровях, в тяжелом взгляде читается подозрительность.

— Не глупи. Аня моя секретарша. И я в какой-то степени, пока она у меня работает, несу за нее ответственность. Только и всего, — пожимаю плечами.

— Ну, тогда хочу, чтобы ты знал: я играть с ней и не собираюсь.

Я удивленно вскидываю бровь, а Владимир со свистом срывается с места, оставляя после себя небольшое облако дорожной пыли.

— Вот это новости, — бормочу под нос.

Но мысли о секретарше и Володе выветриваются мгновенно, когда в голове возникает образ Мартышки. А точнее тот момент, когда Руслан спускает ее с порога. В груди от этой картины сердце как будто выкручивают на месте. Мозг, кажется, попал в руки мясника, который пытается превратить его в отбивную. Тошнотворный ком подступает к горлу. Не могу никак объединить Мартышку из моего прошлого и Олесю, которой она стала в настоящем.

А у меня, казалось бы, все прошло, как нельзя лучше. Центр открыт. Инвесторы найдены. Володя постарался: привел нужных людей, подключив свои связи. Радоваться бы, а я не могу. Из головы Олеся не выходит. И то, что с нами так поступили.

Зайдя в квартиру, направляюсь прямиком в спальню. Я настолько вымотан морально и физически, что силы меня оставляют сразу, как только в поле зрения появляется кровать. Падаю на нее трупом.

Закрываю глаза, переворачиваюсь на спину. Уговариваю себя хоть на несколько минут перестать думать о Мартышке, но она уже крепко засела в подкорку моей черепушки и покидать ее на собирается.

Открываю глаза. Перекатываюсь на бок, кидаю взгляд на часы. Половина девятого. А по тому, как я себя чувствую, кажется, что время уже ближе к полуночи.

Черт бы побрал и Мартышку, и Руслана! Почему я их встретил? Только душу разбередил, а толку ноль. Ничего не разрешилось. Только все стало еще запутаннее.

Достаю телефон. Набираю номер гостиницы. Спустя несколько гудков администратор поднимает трубку:

— Здравствуйте, гостиничный комплекс “Медвежье озеро”, администратор Елена. Чем могу вам помочь? — приятный тембр действует раздражающе.

— Лен, это Андрей, — коротко бросаю ей.

— Андрей Валерьевич? Что-то случилось? — голос администраторши становится взволнованным.

— Нет. У меня к тебе просьба, Лен. Там вчера заезжал в наш дом Руслан с девушкой…

— Да, я сама их оформляла. А что-то не так? — запинается Елена.

— Мне нужен адрес этой девушки, — отвечаю ей.

Секундное молчание в трубке.

— Минуточку, Андрей Валерьевич.

Я слышу напряженное дыхание девушки в трубку, щелчки клавиатуры.

— Лен, пришли мне на почту или в Телегу, — прошу ее.

— Хорошо, — коротко бросает в ответ администратор, и я отключаюсь.

Передвигаюсь по квартире на автомате, туго соображая, как мне поступить, хотя мозг уже продумал, что я буду делать после того, как получу адрес Мартышки.

Накидываю пиджак, сброшенный до этого в прихожей на кресло, и вызываю такси без указания адреса. Пока спускаюсь на лифте, мне в Телеграм приходит сообщение от Лены. Открываю его и читаю адрес Мартышки.

Когда выхожу из подъезда, машина уже ждет.

— Заедем в цветочный магазин, а потом на Цветной бульвар, дом тринадцать, — усаживаясь на заднее сиденье, сообщаю водителю.

Стою перед подъездом с букетом цветов уже пять, мать вашу, минут. И никак не решаюсь позвонить в домофон. Хотя звонить я и не собираюсь. Знал, что не пустят.

Меня раздирает на части от одной мысли, что Руслан мог находиться в этот момент в квартире вместе с Мартышкой. Я не могу придумать, что я скажу, если он откроет чертову дверь. Потом в мыслях всплывает вдруг противоречивый вопрос: а должен ли я ему что-то говорить? Возможно, кулака в морду будет достаточно? Ведь я точно знаю, что этот хлыщ Мартышке не пара. Он не тот человек, который сможет идти с ней по жизни и защищать ее.

Звяканье домофона заставляет очнуться. Какие-то люди заходят в подъезд, а я в последний момент успеваю подставить ладонь и придержать закрывающуюся дверь.

Квартира Олеси находится на пятом этаже, судя по нумерации. И я решаю преодолеть это расстояние по лестнице. Мне нужно немного собрать мысли в кучу. Подумать, с чего начать говорить, если дверь откроет мать Олеси. И как ее убедить, чтобы пустила меня, позволив поговорить со своей дочерью.

Остановившись перед квартирой, восстанавливаю сбившееся дыхание. Делаю глубокие вдохи-выдохи и, когда дыхалка приходит в норму, жму кнопку звонка. Один раз, второй и третий. Глазок закрываю букетом цветов.

Проходит целая минута, прежде чем слышу за дверью тихое шуршание. У меня аж перехватывает дух. Задерживаю дыхание в ожидании, когда мне откроют дверь, но ничего не происходит.

Удивленно хмыкнув, нажимаю на звонок снова. Один раз, второй и третий. И снова ничего. Тогда вжимаю палец в звонок до упора и держу. Сердце чувствует что-то неладное. Я же прекрасно слышал, что за дверью кто-то есть. У меня шевелятся на затылке волосы. В голову лезут дурацкие мысли. Почему не открывают? А вдруг что-то произошло?

Я отпускаю звонок и хочу только стукнуть кулаком в дверь, но та неожиданно открывается, и мне со всего маху прилетает в пах чем-то тяжелом, увесистым, а над головой слышится злобное рычание:

— Подонок, я же тебе все уже сказала! Какого хрена ты притащился снова?! Да еще и веник приволок!

Я угадываю голос матери Олеси, женщина выхватывает с силой цветы и тихо охает, когда видит мое лицо.

— А-андрей? — заикается она и прикрывает рот ладонью.

— Угу, — хриплю, сжимая низ паха, а у самого в глазах темно и звездочки пляшут.

— Боже мой, извини! Я думала, ты — это Руслан, — взволнованным голосом говорит она. — Давай, заходи.

Мама Олеси подхватывает меня под руку и заводит в квартиру.

— Разогнуться можешь? — шепотом спрашивает.

— Мне бы присесть на минутку, — осипшим голосом отвечаю.

Следом чувствую, как под моим задом оказывается что-то мягкое.

— Посиди здесь. Только тихонечко, — просит женщина, я поднимаю на нее прояснившийся взгляд.

— Что случилось? — озадаченно спрашиваю, когда она застывает на месте, смотрит на меня.

10.2

— Мам, кто там? — слышу хриплый голос Мартышки и неосознанно выпрямляюсь на стуле.

— Тут такое дело, Лесь… — Женщина встает передо мной, загораживая от девушки. — Знаешь… — начинает мямлить она.

— Ма-а-а-ам?! — я слышу, как колеса коляски шуршат по линолеуму, приближаясь к нам, а женщина прячет меня от глаз дочери. — Кто там?

— Лесь, ты только не злись, ладно? — заискивающе просит женщина и делает шаг в сторону.

Наши взгляды с Олесей встречаются, и я вижу, как у девушки глаза начинают медленно округляться.

— Ты?! — выдыхает она.

А я подхватываю букет потрепанных цветов, которые вырвала у меня Олесина мать, и протягиваю ей.

— Мартыш… черт, черт! Олесь, дай нам возможность поговорить? — прошу скороговоркой.

Меня накрывает волнение. И это состояние так бесит, что хочется плюнуть на все рамки приличия, в которые мы себя вгоняем, схватить Мартышку, сжать в объятиях и сказать, как долго я за ней скучал. Как думал о ней все время. Как первый год был будто зомби: не мог войти в колею, все время возвращаясь в тот короткий период времени, который мы провели вместе. Но вместо этого я продолжаю выжидающе смотреть на Мартышку, в глазах которой застыл… страх?!

— Олеся, я поставлю чайник? — тишину нарушает Лесина мать.

Девушка смотрит на меня пристально, взгляд не отводит, как будто что-то решает в своей голове.

— Поставь, мам, — говорит спустя целую минуту. Потом разворачивается и заезжает обратно в комнату.

— Андрей, — окликает меня женщина, манит за собой.

Меня упрашивать дважды не нужно. Скидываю ботинки и, одернув помятый пиджак и брюки, иду вслед за ней. Подмечаю, что вся квартира устроена так, чтобы легко передвигаться на коляске.

— Ольга … — ковыряюсь в памяти, чтобы вспомнить отчество женщины.

— Можно просто Ольга, Андрей, — кидает на меня короткий взгляд она. — Ты, я смотрю, сдаваться не намерен. Так?

— А разве должен? — замечаю с иронией в голосе. — Оказывается, в нашем прошлом слишком много загадок, на которые мне хотелось бы получить ответы.

— А ты не пробовал начать со своей семьи? — грубо парирует женщина.

— Я непременно спрошу и у них. Только бы хотелось сначала услышать то, что было на самом деле, а уже потом все остальное, — отвечаю ей в тон.

Меня напрягает то, что Ольга … Ильинична — всплывает в голове — с агрессией реагирует на меня. По сути, она же уже поняла, что меня ввели в заблуждение. Впрочем, как и Олеся. Вот только непонятна ситуация с самой женщиной. Знала она об этом? Или же тоже была обманута?

— Вот только знаешь, что не пойму, Андрей? — Внезапно женщина поворачивается ко мне лицом. — Зачем тебе все это надо? У тебя что, нет своей личной жизни? А как же невеста? Зачем ты лезешь снова в душу к Лесе?

Я от изумление теряю дар речи. Невеста? Личная жизнь? О чем она?

— Ольга Ильинична, — выдавливаю, когда проходит ступор, — у меня не было никакой невесты. Это раз. А во-вторых, моя личная жизнь — это…

— …помощь инвалидам, — заканчивает за меня Мартышка.

Я оборачиваюсь на ее голос.

— Не поняла? Как Руслан, что ли? — с нескрываемым презрением фыркает женщина.

— Нет, мам, Андрей занимается разработкой и изготовлением протезов. Так? — спрашивает Олеся, но во взгляде читается, что ответ она точно знает.

— Да, — киваю.

А у самого от ощущения того, что она так близко, во рту пересыхает, на ладонях выступает испарина.

— Как символично, правда? — криво улыбается Мартышка и проезжает мимо меня, останавливаясь с противоположной стороны стола.

— Лесён, может, тебе с мятой чая заварить? — предлагает женщина.

— Давай с мятой, а ты с чем будешь? Или, может, тебе покрепче что предложить? — в голосе девушки слышится высокомерие.

— Мне на сегодня достаточно, Олесь. Так что натворил Руслан? — решительно меняю тему разговора, вспоминая, как меня встретила Ольга Ильинична. Не свожу глаз с Мартышки, ожидая ее реакции.

В кухне повисает молчание. Олеся, обменявшись с матерью быстрым взглядом, переводит его на меня.

— Я с тобой свою личную жизнь обсуждать не намерена, — говорит резко. — Мам, поставь цветы в вазу. Они же ни в чем не виноваты.

Ольга Ильинична недовольно поджимает губы; я понимаю, что она не в восторге от того, что ей придется нас оставить наедине, но все же Олесе она не берется противоречить. Громко шаркая подошвой тапочек по полу, выходит.

— Где ты достал мой адрес? И зачем приехал, Андрей? Разве мы с тобой не все выяснили? — эмоциональным шепотом интересуется девушка.

— Нет, Олеся. Не все. Я имею права знать больше, — отвечаю ей, упираюсь локтями в столешницу и, нависнув над ней, становлюсь ближе к Мартышке.

Девушка тушуется под моим напором и отъезжает от стола.

— А вот и я, — встревает так некстати Ольга Ильинична.

— Мам, ты налей нам чай, а сама иди что-нибудь по телевизору посмотри. Нам нужно поговорить с Андреем. Раз уж так случилось, что мы снова оказались в одном городе, тут хочешь не хочешь, а придется расставить все точки на “i”. Бегать друг от друга долго не получится.