Глава 13

Мама бросает на нас недовольные взгляды, а мы продолжаем молча ждать, пока останемся наедине. Я понимаю, что она волнуется и переживает. Мы еще не отошли от выходки Руслана. Но нежданный гость своим появлением вытеснил все мысли об этом.

Мне так необычно снова оказаться рядом с Андреем без лишних свидетелей и противоречивых чувств, которые я испытывала, когда мы встретились с ним сегодня в гостевом доме. После этого я до сих пор не знаю, как будет правильно вести себя с парнем.

Резко или же мягко? Дерзко или спокойно? У меня внутри бурлят эмоции, но они настолько не свойственны ситуации, что я теряюсь.

— Если что, зови, — тихо шепчет мама мне перед тем, как покинуть кухню.

— Мам, это лишнее, — натянуто улыбаюсь родительнице.

Когда она покидает кухню, Андрей встает и прикрывает за ней дверь.

— Ты не против? — спрашивает, когда садится на место.

— А если против, откроешь? — задаю встречный вопрос, и парень отрицательно качает головой. — Я не против. Лишние уши нам ни к чему.

Андрей берет кружку с чаем и делает глоток, тут же кривится и ставит ее на место.

— Аккуратнее! — Машинально подрываюсь и протягиваю руку к горячей кружке. — Горячо… — уже чуть тише.

Потому как взгляд Андрея меня просто приковывает к месту. Пронзительный. Обжигающий. Пробирающий до костей.

— Не смотри на меня так, — прошу вмиг пересохшими губами. — На меня это больше не действует.

Вру, конечно, но по кривой ухмылке на его губах понимаю, что он это знает.

— Почему ты уехала? — первым нарушает тишину Андрей.

Я, задумавшись, хмурю брови. Что он имеет в виду? Вопрос имеет под собой несколько смыслов, и я теряюсь, какой из них вложен в данном случае.

— Потому что мне нужна была операция, которую могли провести только здесь. И последующая реабилитация также была возможна только в Москве.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой в тот момент, — глухо говорит Андрей, не сводя с меня глаз, а у меня от горечи в груди становится сердцу тесно.

— Со мной в тот момент никого не было, — признаюсь я.

— А это полоумный Эдик? Разве…

— Я тебе уже сказала, что я была одна. Эдик ко мне в больницу приходил только раз. Как и твоя сестра, — с досадой отвечаю ему.

— Черт! Гребаный урод! Как он мог так поступить?! — возмущается парень.

Чувствую, как мои губы искажает невеселая ухмылка.

— А разве ты поступил по-другому? — спрашиваю с иронией.

— Лесь, я ничего не знал! — Андрей порывисто встает со стула и одним широким шагом пересекает расстояние между нами, выдвигает из под стола другой стул и садится передо мной, тем самым лишая меня так необходимого мне пространства. В первые секунды задыхаюсь от нахлынувших на меня чувств. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, но так становится только хуже. Легкие забиваются ароматом парфюма, который я так старательно все эти годы пыталась забыть.

Резко открываю глаза и делаю рваный выдох. Открываю рот, чтобы попросить Андрея отодвинуться, но дыхание сбивается, и я безмолвно сжимаю губы.

Наши взгляды красноречивее слов. Мне кажется, что я вижу в его глазах целую вселенную. И все в ней крутится вокруг… меня. Сердечный ритм учащается, ладони становятся влажными. Мне так хочется обмануться и поверить ему, но внутренний голос настойчиво твердит, чтобы я очнулась и посмотрела на вещи реально. У Андрея есть девушка. И, возможно, даже невеста. А кто ему я? Зачем лелеять пустые надежды? Мы оба изменились, повзрослели. Та юношеская влюбленность уже прошла. И сейчас во мне, да и в Андрее играют ее остатки. Незавершенность.

— Чай остыл, — в это раз первой я нарушаю тишину.

— Олесь… — Андрей тянется к моей руке, и я, как только его пальцы касаются моей ладони, отдергиваю ее.

— Расскажи, почему ты до сих пор не женат? Или твоя блондинка не хороша для тебя? — Чуть отъезжаю от парня и вплотную пристраиваюсь к столу так, чтобы Андрей не мог подсесть ко мне.

Парень принимает мои правила и пересаживается обратно на свое место, увеличивая между нами расстояние.

— А почему ты решила, что я вообще хочу жениться? — вскидывает он бровь и теперь, прежде чем сделать глоток, дует в кружку.

— В твоем возрасте пора не только жениться, Андрей, но и завести детей. У большинства твоих сверстников они есть, — приклеиваю к губам беззаботную улыбку.

— Мне некогда было создавать семью, Олесь, — отвечает парень, пожимая плечами. — Знаешь ли, сначала учеба отнимала все мое время и силы, теперь — работа. А что у тебя?

Я на миг задумываюсь над ответом.

— А у меня ничего не изменилось, Андрей. Соревнования, тренировки, каждые полгода физиотерапии и походы к психологу. Это, знаешь ли, тоже отнимает много времени, — повторяю его слова.

Андрей заинтересованно смотрит на меня.

— А что, ты думал, что я сдамся и буду бревном валяться в кровати? — передергиваю плечами, представляя себе эту картину.

— Нет, Олеся, я даже об этом не думал. В тот день, когда я узнал, что ты уехала с этим придурком, то от души пожелал тебе с ним счастья. Я ведь искренне верил в то, что ты сделала тот выбор, который посчитала для себя правильным, и найдешь свое счастье с этим уродом. — Андрей замолкает. Я вижу, как трудно ему сдерживаться.

— Мне бы хотелось не вспоминать прошлого, но оно слишком настырно просится в наше настоящее.

Андрей вопросительно смотрит на меня, а я, сцепив пальцы на кружке, сжимаю их.

— Когда я очнулась после аварии, не сразу поняла, что произошло, — тихо вздыхаю. — А когда услышала диагноз, поняла, что это приговор, хотя меня до сих пор врачи обнадеживают. Представляешь? — говоря это, бросаю на парня короткий взгляд.

— А ты им не веришь? — взволнованно спрашивает Андрей.

— Уже нет, — качаю головой. — Я им перестала верить четыре года назад, когда после очередной операции и реабилитации ничего не изменилось.

Отворачиваюсь. Не могу сдерживать разочарование в голосе. До сих пор меня эта ситуация расстраивает, хотя я уже с ней в душе смирилась. Но сердце, видимо, до конца не хочет принимать это, да и, сидя сейчас перед Андреем, все всколыхнулось внутри. Взбудоражилось.

— А что врачи сказали? Какие прогнозы дают? — настойчиво интересуется парень.

— Они уже разводят руками. Все, что могли, они сделали, — разочарованно отвечаю. — Говорят, что все у меня вот здесь, — прикасаюсь ко лбу пальцем. — Только вряд ли это так. Я хочу встать на ноги. Очень, но видишь…

Мой голос срывается, когда я выезжаю из-за стола и останавливаюсь перед Андреем, хватаю со стола его кружку с горячим чаем и выливаю себе на ноги.

— Олеся! — Он вскакивает с места и кидается за полотенцем, которое висит на крючке.

— Не переживай, Андрей. — Перехватываю его за ладонь, и меня как будто током простреливает. — Твой чай не такой горячий.

Парень, дотянувшись таки до полотенца, поворачивается ко мне и начинает обтирать мои ноги.

— Ты чувствуешь? — поднимает он на меня взгляд.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я просто знаю.

Отбираю у него полотенце и промакиваю ткань штанов.

— Зачем ты это сделала? — серьезно спрашивает он. — А если бы там был кипяток? Ты бы обожглась.

— Я уже обожглась, Андрей, — отвечаю ему.

— Тебя кто-то обид… — парень замолкает на полуслове, так как на кухню заглядывает мама.

— У вас все хорошо? — подозрительно щурится она.

— Да, мам. Все нормально.

— Я просто услышала громкие голоса, — начинает она совать нос туда, куда не следует.

— Мам, я же тебе сказала, что все нормально!

Взвинченные нервы дают сбой. И я невольно начинаю сердиться.

— Я поняла, — ретируется мама и, прикрыв за собой дверь, уходит.

— А после реабилитации ко мне пришла моя тренер, у которой до этого я занималась, — как ни в чем не бывало продолжаю рассказывать о себе. — Она-то и предложила мне попробовать себя в паралимпиаде. И вот с того дня я, знаешь, как птица феникс, возродилась из пепла. Начала тренироваться, ездить на соревнования. Сначала я даже и представить себе не могла, что выстою и смогу чего-то добиться из того, что имею сейчас. Но благодаря… тебе, Андрей, я смогла преодолеть этот путь и доказать в первую очередь самой себе, что то, что нас не убивает, делает только сильней.

Стиснув зубы, смотрю на парня. Его лицо накрывает тень.

— Мне, наверное, пора. — Андрея встает со стула.

— Я думаю, что да, — скупо отвечаю ему.

— Прости меня, Олеся. Мне действительно жаль, — в который раз просит прощения Андрей, только что мне до его извинений?

В душе снова все переворачивается вверх тормашками. Все чувства обостряются настолько, что хочется попросту взвыть от отчаяния. Хочется наброситься на Андрея и поколотить его. Не могу ему простить того, что он может ходить, а я….

Господи! Как же это… больно понимать, что я больше не смогу быть с ним…

— Олесь! — Андрей порывисто делает движение в мою сторону.

Но я дергаю головой.

— Уходи. Мне не нужна твоя жалость. И твои извинения, — отмахиваюсь от него и поворачиваюсь к парню спиной.

Секунды идут, и я чувствую, что Андрей все еще остается со мной в одном помещении. Напряжение нарастает, и я ощущаю, как воздух раскаляется. У меня в голове возникает нехорошая мысль вылить на парня все свои обиды. Все то дерьмо, которое кипит у меня в душе. Да, сознание подсказывает, что я сделаю глупость и уже через полчаса буду жалеть об этом, но вот злость, обида и разочарование рвут мое сердце на куски. И мне очень сложно справиться с этой душевной болью.

— Убирайся, Андрей! И не ищи со мной больше встреч! — цежу сквозь зубы. — Убирайся! — резко кидаю через плечо.

Чувствую присутствие парня еще несколько секунд, а потом меня как будто холодом опаляет. Я круто поворачиваюсь. Одна. Снова.

Через оставленную открытой дверь слышу негромкое шуршание из прихожей. Меня разрывает надвое. Сцепляю пальцы в замок. С силой сжимаю.

“Уходи, уходи, уходи!” — молюсь про себя.

Я должна ему дать уйти. Должна себе дать передышку. Осмыслить произошедшее. Разрешить вопрос с Русланом, а потом…

Хлопок двери действует отрезвляюще, будто пощечина.

Я, тут же спохватившись, еду в коридор. Что я там надеюсь увидеть? Не знаю.

— Он ушел? — слышу вопрос мамы за спиной.

Я отрываю взгляд от двери, поднимаю глаза на нее.

— Но ты же этого хотела? — сдавленным голосом спрашиваю.

— Леся! — Мама делает шаг ко мне, но я поднимаю руку.

— Я спать, — скупо отвечаю, проезжая мимо нее.

В комнате сумрачно и пусто. Точно как у меня на душе. Ненавижу это состояние!

Включаю ночник рядом с кроватью и пересаживаюсь на постель. В теле тяжесть, в сердце тоска, а в голове пустота, которая заполнена пустыми кадрами сегодняшнего дня…

Подтягиваю ноги на матрас и, когда все перемещения закончены, поднимаю вверх пижамные штанины, оголяясь выше колен. Покрасневшие пятна расплылись по белой коже, указывая на явный ожог. Провожу по ним пальцами и не могу сдержать громкий всхлип. Почему? Почему я ничего не чувствую?! С силой ударяю по коже ладонями и, откинувшись на подушку, накрываю лицо одеялом, чтобы заглушить надрывный крик, рвущий душу.