Глава 14

Просыпаюсь от настойчивого звонка, который раздражающей трелью разносится по всей квартире. Переворачиваюсь на бок, смотрю на часы. Три. Черт побери! Кто может в такое время ко мне прийти?! — возникает вопрос в еще сонном рассудке.

Накидываю на плечи халат, направляюсь в прихожую к двери. Включаю домофон, чтобы посмотреть на хама, и, когда на экране вижу силуэт покачивающейся Юлианны, в груди мгновенно зарождается злость.

— Андрей! — доносится через динамик. — Андрей?!

Девушка упирается руками в дверь и поднимает голову к камере.

— Пусти меня, подлый трус! — кривит губы в усмешке.

Чертова дура.

Щелкаю замком, открываю дверь и, схватив девушку за руку, заталкиваю в квартиру.

— Ты что тут устроила?! — рычу на нее.

— Игру одного актера. — Юля вскидывает руки вверх, делает поворот и с размаху падает в кресло.

— Заметно. — Оглядываю ее с головы до ног. — Где ты была? — интересуюсь скорее по привычке, нежели из-за того, что мне до этого есть дело.

— А что? Ревнуешь? — поднимает на меня блестящие глаза девушка.

— Нет, — качаю головой и направляюсь на кухню.

— Какая же ты бездушная сволочь, Андрей! — цедит сквозь зубы.

— Юль, не устраивай глупых сцен. Иди проспись лучше. А завтра все решим, — обрываю девушку.

Конечно же, проще вызвать такси и отправить Юлю домой, но я не уверен, что она на этом остановится. Лучше уж оставить ее здесь до утра и поговорить с ней на трезвую голову, чем выслушивать бредовые пьяные обвинения.

— Бессердечная ты скотина, Андрей! Я на тебя столько лет положила! А что в итоге? Ты стал такими же бездушным, как и искуственные руки и ноги, которые ты делаешь. Ненастоящий! — выплевывает она и морщится, как будто съела дольку кислого лимона.

— Даже так? — Круто разворачиваюсь и сокращаю между нами расстояние в несколько широких шагов. — Так что жы ты делаешь рядом со мной? Почему не ушла?

Девушка хлопает длиннющими нарощенными ресницами, дует подколотые ботексом пухлые губы.

— Я?! — жалобный писк срывается с ее губ. — Потому что люблю тебя! Потому что думала, что смогу изменить тебя. Ты же совсем не понимаешь, что, кроме меня, тебя никто не сможет так долго вынести! Холодный, жесткий, без лишних эмоций — да кому ты нужен, Андрей! И, если бы не Вика, которая нахваливала тебя, мне бы тоже был не нужен, — бросает мне в лицо.

Вот значит как. Опять Вика?!

Я медленно выпрямляюсь и делаю шаг назад.

— Вызови себе такси. И чтобы через минуту тебя не было в моей квартире, — сухо говорю.

— Андрей, черт! Я не то хотела сказать. Андрей!

Девушка подрывается с места и кидается ко мне. Ее руки, словно клещи, стискивают мою шею.

— Юля, — мне приходится приложить усилие, чтобы расцепить их, — хватит.

— Андрей! Ну, прости! Это все алкоголь. Я хотела сказать, что люблю тебя. Влюбилась, как дурочка, а ты мне голову морочишь. Мне неважно, сколько у тебя денег. Мне важен ты, Андрей! — возбужденно произносит Юля.

— Не делай из меня глупца. Ты абсолютно права, нам надо уже давно было поставить точку в наших отношениях. Мне надоело из себя выдавливать то, чего нет на самом деле. Ты красивая, интересная. Найдешь себе достойного мужчину, с которым будешь идти по жизни. Но им буду не я, — чеканю каждое слово, потому как вижу по выражению лицо девушки: она не понимает то, о чем я ей говорю.

— Ты сейчас это серьезно? — ее голос меняется, становится визгливым от переизбытка эмоций.

— Абсолютно.

— То есть ты меня бросаешь? — выдавливает из себя, еле сдерживая истерику.

— Нет, Юль, мы расстаемся по обоюдному согласию.

— Но… но я не хочу без тебя, Андрей! — Юля порывается снова прилипнуть ко мне.

— Разговор окончен. Больше обсуждать это не имеет смысла. Я все для себя решил, — грубо обрываю девушку.

— Это все из-за нее? — неожиданно резко переводит разговор в другое русло Юлианна.

— Что? Не понял? — приподнимаю бровь, смотрю на девушку.

Она скидывает обувь, задвигает ее под кресло. Снимает пиджак, кидает его на сиденье.

— Ну, ты бросаешь меня из-за инвалидки? Невесты Руслана? — бесцеремонно спрашивает Юля, прошлепав босыми ногами мимо меня на кухню.

— Ее зовут Олеся, Юль. И, будь добра, оставь свои беспочвенные предположения при себе.

Иду следом за ней, при этом подмечая, что напускная развязность на фоне алкоголя с нее сходит так быстро, как будто ее и не было. Словно бы Юля специально притворилась.

— А это не предположения, Андрей. — Девушка подходит к холодильнику, достает сыр и начатую бутылку виски. — Я позвонила Вике. Рассказала ей все. И, знаешь, сестра твоя поведала мне одну интересную вещь. Оказывается, у вас с этой… инвалидкой любовь была?! — Юля специально делает акцент на последних словах.

Из ее рта это слышится как оскорбление, унижение.

— Это тебя никаким образом не должно волновать. Поняла? — Я сметаю все, что Юля достала, со стола и выбрасываю в мусорное ведро, перехватываю ее локоть и тащу, преодолевая сопротивление, к двери.

— Значит, правда! — взвизгивает Юля. — Эта сучка до сих пор для тебя важна?

— Закрой свой рот! Немедленно! — рычу на нее.

Рывком подтаскиваю Юлю к двери и, достав туфли из-под кресла, толкаю их в ее направлении.

— Андрей, ты делаешь ошибку. Слышишь? — угрожающе шипит девушка.

— Пиджак не забудь. — Подхватив его, кидаю ей в руки. — Юль, не унижай себя в моих глазах еще больше. Лучше по-хорошему уйди. Не веди себя как последняя стерва.

Девушка со злостью натягивает пиджак. Надевает туфли и с прищуром смотрит на меня.

— Не пожалей об этом, — угрожает Юля.

— Давай, тебе пора, — показываю ей на выход.

— Подонок! — бросает девушка через плечо, прежде чем выйти и громко захлопнуть дверь.

— Истеричка, — бормочу под нос, когда в квартире вновь становится тихо.

Я еще долго не могу уснуть. Все время всплывают в голове слова Юлианны о том, что она разговаривала с Викой, но это все отходит на второй план, когда понимаю: я бросаю Юлю из-за того, что в моей жизни снова появилась Мартышка.

И как бы мне ни хотелось откреститься от ее замечаний, сердце не обмануть. Я до сих пор испытываю к Олесе притяжение. И оно сводит меня с ума.

Я не могу дать себе передышку и не думать о девушке. Совесть, будто ядовитая змея, выползает из-под камня и жалит, заставляя чувство вины выходить на передний план.

Кожа внезапно покрывается мурашками, и мне становится некомфортно от того, что перед глазами мелькает картинка, как Олеся выливает чай себе на ноги. Я даже представить себе не могу, какое отчаяние заполняет душу Мартышки, раз она так повела себя.

Накрываю ладонями лицо и интенсивно растираю его. Какой же я придурок! Самолюб и эгоист! Думаю только о себе и о своих потребностях. Когда вызывал Олесю на разговор, я даже на секунду не задумался о том, что девушке будет больно ворошить прошлое.

Я не помню, как меня вырубило. Зато я помню то, как пообещал себе, что завоюю Олесино доверие к себе, чего бы мне это ни стоило. И начать я готов уже с завтрашнего, а точнее, (смотрю на часы: полпятого утра) с сегодняшнего дня.

Просыпаюсь я тяжело. Не выспался, поэтому чувствую себя на взводе. Я жутко нервничаю, прокручивая в голове разные варианты сближения с Олесей. Ведь чтобы я ни придумывал, какие бы схемы ни строил, ничего из этого мне не нравится и не подходит.

Принимая душ, понимаю, что сегодня нужно бы побриться, но в душе такая пустота, смешанная с тоской, что плюю на двухдневную щетину и оставляю все как есть.

Облачившись в стандартный костюм начальника, выхожу из дома.

Звоню секретарше ровно в половину девятого утра из машины:

— Анна, доброе утро, — смотрю через лобовое стекло на синие окна здание, которое принадлежит мне.

— Доброе утро, Андрей Валерьевич, — щебечет девушка.

И у меня от ее бодрого голоса немного проясняется в голове.

— Меня сегодня до обеда не будет. Я в “Центре”, так что, если кому понадоблюсь, откладывай все разговоры и встречи на послеобеденное время.

— Хорошо, Андрей Валерьевич, — подтверждает мои поручения девушка и отключается.

Перед тем, как зайти в “Центр”, несколько минут сижу в машине, наблюдая, как в прозрачные двери заходят работники.

В душе разрастается волнение. В какой-то момент меня начинает одолевать паника и пытаются сгрызть сомнения: смогу ли я воплотить в жизнь то, что сейчас у меня только на бумагах?

Голова гудит от этих мыслей. Сжимаю виски и начинаю их массировать по кругу. Надо перестать сомневаться в том, что мне подвластно, в своих идеях. Я уже сейчас делаю примерно то же самое, реализуя их, только это все в мелких партиях и по индивидуальным заказам. Но открытие “Центра” меня выведет на другой уровень. Увеличится масштабность. Будет больше сотрудников, за которых мне придется отвечать…

Твою мать! Ударяю себя по щеке. Черт, больно! Потираю ее. И на миг это меня отрезвляет. Видимо, не зря так делают люди в подобных ситуациях.

Короткий взгляд в зеркало заднего вида. Оцениваю свое отражение. Немного помятый, конечно, после некачественного сна, и щетина еще, зараза, придает лицу заспанность, под глазами залегли темные круги и даже морщинка появилась между бровей. Складывается ощущение, что я постарел за ночь.

Пропускаю пятерню через густые волосы, приподнимая их, зачесываю назад.

Вытаскиваю ключ из зажигания и выбираюсь из машины на улицу. Одергиваю пиджак, провожу ладонями по брюкам, стряхивая с них складки, захлопываю дверь и направляюсь к входу здания. На самом деле, мне уже не терпится посмотреть на все, что происходит в его стенах.

— Володь, ты уже здесь?

Захожу в кабинет директора, обвожу взглядом необжитое помещение.

— Андрюха, — парень поднимается мне навстречу, протягивает руку. — А ты как думал, должен же здесь кто-то заниматься делами, пока ты там в своем офисе прозябаешь?

— Согласен. Но, как только здесь до конца оборудуют мое рабочее место, сразу же переберемся сюда, — отвечаю ему, усаживаясь в одно-единственное кресло.

— И это будет прекрасно. Не придется лишних денег платить за аренду, — откликается Володя, ковыряясь в бумагах.

— Что ты там потерял? Может, давай я помогу?

— Да тут сам черт голову свернет! Нужен секретарь или помощница, вся документация требует систематизации.

— Есть предложения?

— Я думаю, что на время сюда бы можно было посадить твою Юлианну. Она же девчонка умная, думаю, справилась бы. Да и персонал бы не расслаблялся, — предлагает Володя.

— Мы вчера с ней расстались. Поэтому это плохая идея, — криво усмехаюсь.

— Вот как?! — Володя кидает на меня удивленный взгляд и перестает ковыряться в бумагах, сдвигает их в середину стола, а сам приседает на краешь. — И как ты до этого дошел? Поведай другу, — складывает руки на груди.

— Никак. Это нужно было сделать уже давно, — бурчу в ответ.

— У тебя кто-то появился, а я не знаю? — присвистнул Володя. — Просто так не расстаются. Всегда есть причина. И та, что ты сейчас мне озвучил, — полный бред. Причем совершенно неправдоподобный. Так что там у тебя, кто появился на горизонте, раз такую умницу и красавицу, как Юлианна, осмелился бросить?

— Так, а почему бы тебе не скрасить ее печаль? Вместо того чтобы приставать к моей секретарше?

Подрываюсь с кресла и направляюсь к выходу.

— Значит, я прав, — слышу в спину.

— Возможно, — хмыкаю и выхожу в приемную.

Меня раздражает тот факт, что Володя так быстро раскусил меня. И как хорошо, что два дня назад он не увидел Мартышку. Иначе сразу бы понял, из-за кого я расстался с Юлей.

Так как не все отделы еще функционируют, на обход у меня уходит чуть меньше часа.

Перед уходом останавливаюсь на том уровне, где идут последние приготовления к установке моего детища — 3D-принтера самого последнего поколения и ряда технологического оборудования, на котором будут создаваться бионические конечности для наших пациентов.

Убираю прозрачную штору, делаю шаг в лабораторию.

— Андрей Валерьевич, доброго утра. Уже практически все готово. Через пару дней можно будет приступать, — отчитывается техник.

Я киваю ему и, проходя мимо оборудования, провожу по нему пальцами.

— Андрей Валерьевич, это будет совершенно другой уровень. У меня просто нет слов! Наше использование системы управления, индивидуально настроенной на паттерны движений кисти конкретного человека, приблизит нас к созданию естественного интерфейса между человеком и протезом.

— Да, вы правы. Но я боюсь, что проблемой может стать атрофия оставшихся мышц.

Эти сомнения одолевают меня уже не первый месяц, и именно поэтому нам необходим реабилитационный центр.

Здесь я лично смогу контролировать мышечную активность сохранившихся естественных паттернов и, если возникнет на то необходимость, перейти на следующий порог и увеличить количество каналов записей электромиографии.

— Андрей Валерьевич, с чего-то все равно придется начинать. Ошибки не исключены, но технологический прорыв нам обеспечен, — с запалом выпаливает техник.

Бросаю на него косой взгляд. Мне однозначно нравится его настрой, но вот мой оставляет желать лучшего.

Возвращаясь во вчерашний день, я понимаю, что так и не выяснил у Олеси, какая именно часть позвоночника травмирована. Мне бы хотелось посмотреть ее снимки и обсудить диагноз непосредственно с моей командой ведущих специалистов, в состав которой входят как травматологи, так и разработчики-протезисты.

— Андрей Валерьевич? — Чувствую, как на мое плечо ложится ладонь, резко поворачиваю голову, натыкаясь взглядом на собеседника. — Вы меня слышали?

— Что? Нет. Простите, задумался. Что вы говорили? — стараясь выбросить мысли о Мартышке, сосредотачиваюсь на разговоре с техником.

— Я спрашивал, будут у нас еще какие-то пополнения в оборудовании?

— Нет пока, — качаю головой.

Я, конечно, уверен в себе, но не настолько, чтобы вливать кучу бабок туда, что может с треском провалиться.

— Я понял, — тяжело вздыхает техник. — Значит, не уверены, что все получится?

— Дело не в уверенности, а в том, что я смотрю на вещи трезво, Максим Петрович, — просто отвечаю мужчине.

Дальше разговор не клеится. Техник достаточно скупо отвечает на мои вопросы, а я, услышав удовлетворяющий меня ответ, не болтаю лишнего. Сейчас мои заботы сводятся к тому, чтобы как можно быстрее перебраться из старого офиса на новое место. Деньги, которые вкладывают в нас инвесторы, должны работать, а это значит, что тормозить некогда.