Глава 3. Что-то не так?
— Вам бы не надо столько ходить, — незнакомка меня буквально не выпускает.
Это реально бесит. Смотрю на нее строго:
— Это почему?
Опускает взгляд:
— Как бы хуже не стало.
— Вот как станет — так и подумаю об этом. Ну а пока…
Я решительно иду к двери, малышка уже вовсю летит по лестнице. Боже! У меня двухэтажный дом!
Или трех?
Пока не знаю. Иду, спускаюсь, на мне хлопковая сорочка, незнакомка кутает мои плечи в уютный плед.
В нос ударил запах сырости. На пороге — разбухшая деревяшка вместо лестницы и залитые дождем ржавые перила. На небе тучи, вокруг серость: сейчас осень или весна?
Малышка бежит впереди меня, а незнакомка хватает жалкую одежонку и машет ею над дочкой:
— Нинель! Быстро надень! Простудишься, заболеешь и будем потом лежать в температуре…
Вот тысячи раз читала, что нельзя так пугать детей! И если сказать “заболеешь” — то ребенок так и сделает. Не специально, случайно. Не надо свои стереотипы навязывать на детей…
Нет.
Надо детей воспитывать самой. Спокойно им рассказать, что на улицу выбегать нельзя…
— Мам, — мальчишка перебивает мои мысли, — ты это… отговори Нинель от такого…
Решаю не переспрашивать, улыбаюсь, глажу по голове.
Он обращается к незнакомке:
— Хелена, когда Нинель успела туда принести свои игрушки?
Пытаюсь запомнить имя, тааак — эта хмурая тетка — Хелена, значит.
Малышка пронзительно вопит:
— Мама! Вот мой дом!
Мы подходим ближе и я вижу… кукольный детский сад. В кустах. Мягкая тряпка на манер одеялки, промокшая под дождем ветошь, куклы, на лицах которых блестит дождь.
— Ты чего? — улыбаюсь малышке, — зачем сюда — кукол?
Мальчишка наклоняется и поднимает с земли тканевый мешочек. Хелена сразу принимается ругаться:
— О, боже! Ты и с кухни успела стащить!
Ленни открывает мешок и достает оттуда клеклую на вид печеньку. Он тут же с удовольствием ее кусает, а Нинель чуть не в слезы:
— Ааатдааай…
— Не отдам! — он жует, — под дождем она все равно растает! Ее только выбрасывать потом.
— Я ее биигла!
— Берегла? Это ты за завтраком не съела! — Хелена начинает по-серьезному ругаться.
— Дааа! Я сюда спецааально…
Беру малышку на руки и сердце словно лакомится медом: так хорошо на душе, когда на руках малыш.
— Пойдемте, — Хелена берет меня за локоть.
Честно, мне не нравится как она командует то мной, то моими детьми.
МОИМИ ДЕТЬМИ.
Дети мне врать не могут. Ничего не хочу знать про сны и случайное перемещение души…
Эти дети мои!
— Нет-нет, вы можете идти. А я еще немного погуляю, — говорю ей совершенно миролюбиво, но твердо и уверенно — я же взрослый человек.
— Нет! Я вас забираю в дом. Вам нельзя так долго быть на улице.
— Что значит нельзя?
— То и значит, миссис Марвин. Идемте! — она берет меня под локоть, но я вырываюсь.
— Я говорю нет! Идите, если вам надо, — смотрю на нее серьезно и ловлю очень недобрый взгляд.
Хелена уходит, забирает с собой сына, но малышку я оставляю у себя на руках.
Холодно, зябко, сыро… Я кутаю ее в свой плед. Старший ушел, потому что озяб под дождем. Он тоже вышел не одевшись…
— Ну давай, рассказывай, — улыбаюсь, смотрю дочке в лицо.
Дочь. Произношу это про себя и ощущаю, как внутри тысячи иголочек разливаются по всему телу и дарят ощущение счастья.
У меня есть дочь.
Моя.
Настоящая.
Бывает же такое чудо в жизни… как дочь!
Не знаю как относиться к переселению душ, но я явно видела свое тело и, значит, дай бог — назад в одиночество я больше не вернусь. А значит, впереди у меня счастливая жизнь, полная детских радостей и теплых удовольствий…
С наслаждением смотрю дочке в глаза — но она жмурится, трет глазик кулачком.
— Что-то попало? Дай посмотрю.
— Неет… — и начинает плакать.
— Ну-ну, чего ты… В дом хочешь?
Наверное, замерзла. Надо и правда идти в тепло.
— Ни хачю!
— А чего тогда? Расстроилась из-за печенья?
— Я скажу Ленни, чтобы плинес в мой домик много еды..
— А зачем? Покушаешь дома. Ты сейчас хочешь кушать?
Малышка обнимает меня сильнее, плачет и сквозь слезы на ушко шепчет:
— Мама! Я не хатю уходить…