Глава 21. Лунный родственник

Иду к ней, но расстояние словно не сокращается. Кажется, фигура отдаляется, а её очертания становятся размытыми, словно разбавленное молоко — прозрачное, водянистое…

А это точно человек?

В башке сразу шарахает молотом:

а можно ли человеком назвать МЕНЯ, если я летаю и слышу в голове  голос?

Только подумала, как замечаю, что я снова лечу и кажется, фигура приближается…

Она уже близко, но подлетать к ней мне как-то не хочется. Я торможу — сама не знаю как — и в паре метров от нее останавливаюсь.

Стою, молчу. Мне кажется, это незнакомец. Главное, чтобы не кто-то из этих…

— Садись, — слышу в голове.

Клянусь точно, я слышала его не по воздуху.

— Я долго тебя ждал…

Не понимаю ничего, подхожу немного ближе и слышу, как он тихонько напевает.

— Красивая мелодия, — говорю скромно, — здравствуйте.

— Да можно по-простому — привет.

Он оборачивается и я бешено вздрагиваю: это моя дядя… покойный… он умер много лет назад…

ГОСПОДИ, ЧТО СО МНОЙ???

В страхе, я убегаю — мне кажется, если сейчас убежать, то я вернусь домой. Не туда, где я одна — а сюда, в маленьким сладким детям. Но… но я пришла в лес… за ними…

Поднимаю глаза к небу, молитвенно складываю руки:

ГОСПОДИ, ГДЕ ОНИ???

Несмело бреду назад, смотрю на фигурку Дяди — и понимаю: пугаться его — нет смысла.

Если он тут — лучше поговорить.

Подхожу, смотрю в глаза.. беззвучно шевелю губами, потому что хочу спросить всего один вопрос про детей…

— Я сделал что мог… Прости, если напортачил, — улыбается.

Мои глаза в ужасе округляются.

Что значит «прости»?

Что значит «все что мог»?

У меня отнимаются ступни, в ушах звенит противное “ууууу” и ничего больше.

Если я узнаю что-то плохое про своих детей — я прямо сейчас еще раз умру.

Но дядя улыбается так ласково, так нежно, что у меня хватает духа шепнуть онемевшими от страха губами:

— Что с моим детьми…

— Лизонька, я вот припоминал — ты же вроде мальчика и девочку хотела. Верно?

Хотела. Обоих. Да.

— Отсюда видно все…

— Откуда?

— Нам… Тебе еще не видно. Ты, Лизонька, пока еще живи…

— А я — жива?

— Здесь — да.

— И ты тоже… здесь?

— Не, я свое уже отжил. А тут было хорошо…

Мне кажется, он улыбается.

— А объясни мне…

— Каждый по-своему понимает. Я тут мечту свою обрел.

Понимаю, что и я.

— Но это все… благодаря тебе?

— Не благодари, — он светится мягкой улыбкой, — здесь каждый получает желаемое. Но вот сумеет ли он его сохранить…

Я слышу в отдалении детский плач. И дай бы бог, чтобы это была Нинелька…

Да это явно она…

Кто же еще???

Меня пробирает всю, но эти мурашки — уже не от испуга. Они от счастья.

На радостях благодарю:

— Дядя… милый… спасибо тебе…

Плач становится громче, я кидаю торопливое:

— Прошу прости, мне надо срочно, — говорю на выдохе и бегу вглубь леса. Мне кажется, тут всего пара шагов.

На миг в башке вспыхивает — а вдруг это все сон и я сейчас проснусь и… горько заплачу?

Или вот-вот помру и перейду в какой-нибудь сладкий рай?

Тут же гоню от себя мысль и… взлетаю! Невысоко, так, чтобы между деревьями видеть просвет.

Луна светит ярко, все хорошо видно, глаза уже привыкли к темноте и… я все вижу хорошо.

— Нинель!

Зову дочь, но в ответ только горький плач.

— Нинелька! Ленни!

Кажется, меня слышат, но… будто не откликаются.

— Нинель! Прошу… не плачь… Скажите где вы…