Глава 22. Что со мной?

Ничего не понимаю и вдруг сама начинаю реветь. На душе становится горько и до того больно, что хоть волком вой, глядя на бледный диск луны.

Больно ударяюсь о землю и голову словно встряхивает — не слышу ни плача, не вижу дяди и надо головой…

...а где же лунный свет?

Как будто весь мир поглотила тьма.

Поднимаю голову — только иссиня-чёрная пустота. Но ведь только что был свет — красивый, лунный?

Где тот огромный диск луны, что освещал всё вокруг?

Ничего не понимая, я лихорадочно оглядываюсь, читаю про себя молитвы — и те, которые знаю и простое «господи помоги». Я просто не знаю что делать…

Темно так, что хоть глаз выколи…

Или эта темнота — у меня в глазах?

Больно ж непроглядная, больна плотная, крепкая. Я совершенно ничего не вижу.

Моргаю, жмурюсь, глубоко дышу, как советуют миллиарды одинаковых психологов — ничего не помогает.

А может, сама Вселенная решила, что мне нефига жить без детей?

В страхе сжимаюсь в комок, бесконечно шепчу молитву, умоляю Вселенную сделать так, чтобы материнское счастье не обошло меня стороной.

Я никогда не была верующей, скорее — всю жизнь я верила в чудо. Верила, верю и ОЧЕНЬ хочу верить дальше…

Боже, только дай мне шанс!!!

Молю. Прижимаю руки груди и смотрю не наверх, а внутрь себя — там, где чернота темней ночи.

И вдруг...

Топот маленьких ножек. Осторожный, сонный голосок:

— Мама...

И тут же более низкий, уже с хрипотцой:

— Мам, ну как ты?

Медленно открываю глаза.

Тьма кажется темно-серой — в ней хорошо видны очертания деревьев, веток и даже листвы. Можно увидеть все деревца, а если присмотреться — то даже звезды на небе.

Смотрю на луну — и вижу, как весь мир заливает лунный свет!

Оглядываюсь по сторонам и вижу две маленькие фигурки. Протягиваю к ним руки…

Фууух...

Воздух вырывается из лёгких вместе со всеми страхами, всей накопленной паникой.

Руки покрываются иголочками — от эмоций, страха, паники, радости что все…

Боже, все так хорошо!

На глазах тут же выступают слёзы облегчения.

Боже-боже!

Я так боялась…

Так тревожилась…

От страха аж поехала голова.

Сжимаю руку в кулак, присаживаюсь на корточки, обхватываю голову руками — люто кружится.

Впиваюсь пальцами во влажную землю. Под ногтями застревает песок, пахнет мхом и сыростью — и этот простой, грубый запах кажется самым сладким доказательством реальности.

Это не сон.

Не мираж, порожденный отчаянием.

Это они.

Не призраки, не видения.

МОИ ДЕТИ.

Шепчу:

— Идите сюда.

Сама встать пока не могу, голова безумно кружится.

Тепло их тел, шепот голосов — мое украденное и возвращенное чудо. И этот миг, эта простая, бытовая фраза «Мама, как ты?» для меня сейчас дороже всех корон, всех сокровищ и всех звезд на этом черном, бесконечно прекрасном небе.

Это дети. Мои дети — родные.

Живые-здоровые.

Вот они.  Любимые… сладкие…

Собираю руки-ноги в кучку, ощущения в теле — будто по мне проехались танком.

Что же это такое?

Головокружение вроде проходит. Открываю глаза… рядом стоит Нинель, ее пальчики перебирают мои волосы, а Ленни смотрит исподлобья.

— Сынок, — протягиваю к нему руки.

Дочь прижимается ко мне всем телом, обвивает ручками-ножками, словно боится отпустить. А сын всё стоит в стороне, не двигаясь.

— Доченька, че с Ленни? Почему он…

Она смотрит на меня не по-детски серьезными глазами.

— Мааам… Ленни говолит… ты болеешь… опять…