Глава 52. Обычный вечер
Оказывается, да — коза ест траву. Никакого гула не надо — просто берешь и смотришь на мир широко раскрыв глаза, а не лезешь в телефон.
Казашось бы, простая истина, но я поняла ее только оказавшись здесь — в другом времени, мире и… без телефона.
Шепчу про себя губами:
— Коза ест траву… — как аксиому, как глупую истину для взрослого члеовека.
— И яблоки, — кричат дети.
— И яблоки… — шепчу, — да…
…
Смотрю на мальчишек, Алису и Яну — они бесконечно вьются хороводом вокруг козленка, козы и крольчат.
Забота о питомцах крепко-накрепко сплотила нашу дружбу и превратила банду — в семью.
…
А я вздыхаю и смотрю на небо — вечереет. Надо бы доделать дела, накормить всех и дождаться когда все лягут спать…
— А мы домик для Глашки построим? — кричит мне Алиса.
Хмурюсь не понимая.
— Для Глашки! — вопит Яна, — мы так ее назвали!
— А козленка? — убираю прилипшую прядь со лба.
— Козу! Козленка пока никак!
— Давайте за ужином придумаем ему имя, — откликается Лекс, — какое-нибудь мужское!
— Мужское? А может козленок — девочка?
— Ну тебя, — отмахивается Лекс и тут же меняет мнение, — хотя девочка — это хорошо.
Лекс и Орлан, забыв про вчерашние разборки, вместе вкапывают столбы. Даже угрюмый Гарик помогает натягивать веревку для разметки.
А девочки устроились у костра с большим чугунным котелком. Алиса чистит только что нарытые корнеплоды пепельного цвета, а Яна их мелко режет.
— Смотрите, Элизабет, — показывает один из корней, — если его потереть, он пахнет как лесной орех.
Яна сыплет крупу — я так поняла это овес. В другой жизни я его не ела, а сейчас — очень вкусно.
Вдыхаю аппетитный аромат… Яна вскипятила в котелке воду и засыпала туда овес, добавила грибов и — как моя Нинелька — дикого лука.
Стоит подумать о детях — сразу в горле ком.
Похлебка поварилась, а потом стала закипать.
Поначалу похлёбка лишь лениво побулькивала, но вскоре на её поверхности затанцевали первые крупные пузыри, возвещая о закипании. В этот момент Алиса подхватила серый корень и, не спеша, натёрла его прямо в кипящий бульон.
И тут же произошло маленькое чудо: мутная жидкость словно вспыхнула изнутри, мгновенно преобразившись в бархатистый кремовый оттенок.
Похлёбка на глазах загустела, насытив воздух тёплым ореховым ароматом, в котором угадывались лёгкие, почти копчёные нотки.
— Бабушка говорила, что эти корни сытные, — пояснила Яна, помешивая варево, — и хранятся до весны в подполе.
…
Мы закончили работу как раз к ужину. Новый забор хоть и выглядел грубовато, но был прочным и надежным.
Глашка, казалось, одобрила нашу работу — она спокойно жевала траву, пока козленок спал у ее ног.
А крольчата, наконец, попили молоко. Янка смастерила из обрывка старой кожи маленькую смешную соску.
— А я нашла тут костяную иголку!
Хвастаясь, она показала мне крупную толстую иглу. Много ей, конечно, не сошьешь — но пробить кожу вполне возможно.
— А нитки ты где взяла?
— А мы нашли тут старую одежду… Висела пыльная, ненужная. Вам же не нужна?
Виновато смотрят на меня.
Ну да ну да. Взяли что-то без спроса. Обычная детская история!
— Ну это был старый мужской плащ!
Хорошо что мужской, — выдыхаю про себя, — а то мое платье порядком поистаскалось. И я как раз собиралась на днях провезти ревизию в шкафах…
— И что ты сделала с плащом, что получила нитки? — я хоть и догадываюсь, но спрашиваю.
— Как че? Как бабушка учила, — говорит Яна, — сначала надорвала нить, а потом аккуратно вынимала и собирала.
— Я наматывала на бобок! — подхватывает Алиса.
Что же, хороший получился результат.
Молоко, конечно, капало и вытекало на ее колени, но большая часть уверенно шла крольчатам в рот.
— Теперь с ними все хорошо, — успокоились девчонки, — выкормим!
— Выкормим и вырастим! —продолжил Риви, — и будет у нас кроликовый рай!
…
Мы сидели вокруг костра, ели густую питательную похлебку и смотрели на наше первое общее дело.
Забор, пусть и не идеальный, но свой.
Теплая еда, приготовленная вместе и… для всех.
Это был обычный вечер. Но для нас он стал особенным — мы стали семьей, которая вместе работает, вместе заботится о слабых и вместе радуется простым вещам — вроде вкусного ужина после тяжелого дня.
***
Ночью, убедившись, что все уснули, я осторожно выбираюсь из дома. В руках — узелок с едой и теплыми вещами для Ленни и Нинель. Прихватываю с собой костяную иглу и нитки, которые Яне пока не нужны.
Выхожу. Смотрю на луну.
Пытаюсь повторить то внутреннее чувство полёта... но ничего не выходит. Только холодный ветер и шелест листьев.
Пугаюсь, паникую.
Придется вплавь добираться до детей. И я совсем не понимаю одного — когда и в какие моменты я летаю?
А когда я вынуждена идти вброд, а потом плыть?
Смотрю на воду, ежусь, вздыхаю — сейчас мне предстоит с вещами переплыть на тот берег.
Мысленно читаю про себя молитву и, выдохнув, иду.