Глава 53. Путь

Снимаю башмаки и вхожу в воду. Здесь плыть недалеко, а значит, проблемы нет.

Но погодка сегодня — не очень, даже днем были тучи, а с вечером и вовсе опустился холод. Промозглый ветер и течение еще такое, что страшно смотреть.

Брр, — ежусь, дергаю плечами, но тут же перестаю бояться — нет смысла.

Мне предстоит переплыть реку, добраться до другого берега. И я это сделаю! Я смогу!

…

Леденящий холод заставляет вздрогнуть, но я иду вперёд, цепляясь за скользкие камни.

Вода по пояс, течение пытается сбить с ног.

Это трудно. Это больно.

Но… это реально. Это не фантастический полет, который — и есть мой бред.

…

Течение хватает за одежду, тянет вниз, в чёрную бездну. Ноги наливаются свинцом, одежда впитывает воду и холод, превращаясь в каменные доспехи.

Я плыву, повторяя в такт гребкам одно слово в голове, как мантру: «Ленни… Нинель… Мои дети…»

В глазах темнеет от напряжения, в ушах — только тяжёлые всплески и бешеный стук собственного сердца.

Кажется, этот заплыв длится вечность.

Что, если я не доплыву?

Что, если течение меня унесет, и дети так и останутся брошенными?

Как молнией в голове — холодной, отрезвляющей — резкое “нет”.

Нет.

Я доплыву.

Хоть как.

…

Вода обжигает ледяным огнем, проникая под кожу, кажется, жрет мои кости.

Вздохи даются с трудом… грудь сдавлена невидимым обручем.

Течение яростно рвет меня, пытается отнять последние силы, развернуть и унести вниз по течению, в кромешную тьму.

Я чувствую, как пальцы, сведенные судорогой, почти разжимаются, выпуская драгоценную ношу.

«НЕТ!»

Внутри что-то взрывается — не сила, не ярость, а слепая, животная воля.

Я снова и снова вбиваю в сознание одно-единственное слово, превращая его в щит и в весло:

«Ленни… Нинель… Мои дети…»

Это заглушает голос страха, который шепчет: «Наверное, уже все…»

…

Безумие.

Да, возможно.

Но разве не безумие — оставить их одних в этом лесу?

Разве не безумие — сдаться, когда они, наверное, прислушиваются к каждому шороху в надежде услышать мои шаги?

…

И я плыву. Сквозь холод, сквозь боль, сквозь всепоглощающий ужас. Потому что за этим черным водяным адом — они.

…

Наконец, под ногами ощущаю вязкий илистый берег.

Выползаю, как раненый зверь, и несколько минут лежу на земле, сотрясаемая ознобом, выплёвывая горькую речную воду и жадно хватая ртом холодный ночной воздух.

Нет, я не боюсь заболеть.

Всю свою прошлую жизнь болела, а теперь твердо решаю — хватит! Я буду жить!!! Буду жить и творить добро!!!

Выдыхаю, сажусь, обнимаю колени.

Встать невозможно — ноги не слушаются, тело стало тяжёлым и чужим.

Но мешок с вещами я прижимаю к груди, как последнее доказательство того, что этот заплыв не был сном.

Ночь слишком холодная сегодня выдалась.

Ну ничего, — шепчу про себя, — все скоро образуется. Все будет хорошо.

***

Силы возвращаются мучительно медленно.

Я не пытаюсь выжимать одежду — это бессмысленно и отнимет много времени.

Уж лучше как есть, — решаю про себя!

Сгорбившись и всё ещё дрожа, я поднимаюсь и, будто старуха, бреду по едва заметной тропинке в чаще. Мокрая ткань заставляет ежиться, даже легкий ветерок кажется океаническим льдом.

Я иду, вглядываясь в темноту, пока глаза не начинают различать знакомый контур среди деревьев.

Вижу вдалеке светлячковое поле…

Шепчу на выдохе, чуть не падая перед домом на колени:

Боже… спасибо, что привел…