Глава 58. Тихий взрыв
А я все еще стою… Тихо оседаю по стене вниз… слышу голоса беспризорников — они превращаются в однообразный монотонный шум. Перепалка, ругань, брань…
И виной всему этому я.
Я позвала.
Я так решила.
Я… пришла в этот мир и взяла ответственность за детей.
Каждая секунда… пока я слушаю перепалку подростков… кажется самым страшным предательством в моей жизни.
Глаза закрываются… сердце тяжелеет, наливается чем-то горячим, черным, и надо бы взять себя в руки…
Шепчу из последних сил:
— Дети… я здесь…
***
Я не знаю кому — кому я сказала, к кому обратилась. Перед глазами милое личико Нинель. А в мозгу…
… тихий взрыв. Мне показалось — необратимый, но видно не все еще кончилось. Слышу испуганный шепот:
— Ребят… она здесь…
И топот ног.
И голоса.
И бесконечные разговоры…
***
— Вам стало плохо?
— Вы давно здесь?
Девчачий:
— Мы думали что вы нас…
— Заткнись, Яна.
— А че?
— Заткнись. Сейчас не до того.
Дверь полуоткрыта, мягко продувает прохладный ветерок. Прилипшее платье неприятно холодит кожу. Морщусь, касаюсь головы.
— Я кажется… — трогаю голову, — … с сердцем что-то…
— Вам нужно встать… — сильные руки Лекса пытаются меня поднять. Боль уже отступила, голова стала легче от прохладного воздуха.
— Ей нужно лечь, — со знанием дела заявляет Яна.
Лечь, — отголоском в мозге, — нет уж, належалась!
Лечь??? Ни за что!
Ничего вслух не говорю, а просто как могу успокаиваю деток:
— Все нормально… все… спокойно… Просто я…
Лекс, обычно такой дерзкий, просто молча упирается лбом мне в плечо.
Гарик, бледный как полотно, выдавливает:
— Проснулись... а тебя нет... Мы обыскали весь дом...
Даже Алиса, сквозь слёзы, хрипит:
— Решили, что ты тоже нас покинула...
Меня все-таки отвели до кровати, уложили и вся моя банда уселась рядом.
Орлан попытался пристроиться на краю кровати, но Алиса тут же фыркнула и оттеснила его локтем.
— Ты че! Ты ей все ноги отдавишь!
И уселась рядом, бережно поправляя подушку у меня за спиной.
С другой стороны ко мне пристроилась Яна, устроившись поуютнее, как маленькая птичка.
Пацаны, недолго думая, разлеглись прямо на полу. Лекс, Риви и Гарик — плечом к плечу, образуя собой живой, слегка потрёпанный ковёр из растопыренных локтей и лохматых головушек.
Я лежу посреди этой сцены, рвущей душу, и понимаю страшную правду: для этих детей, которых бросали снова и снова, моё исчезновение стало последней каплей.
Их паника — это последняя капля доверия этому миру. Они доверились мне и если бы я подвела — они бы больше не поверили никому и никогда!
И пока я спасала своих детей в лесу, невольно ранила этих.
В висках стучит одна мысль: так больше продолжаться не может. Но я зашла в тупик и не вижу из него выхода.
***
Протягиваю руку к ним, опускаю с кровати ноги и медленно сползаю на колени, чтобы быть с ними на одном уровне. И обнимаю всех сразу — и девочек, и бледного Гарика, и даже Орлана с Лексом, которые не сопротивляются, а лишь крепче вцепляются в мою мокрую одежду.
— Вам нужно переодеться, — говорит Яна, — мальчики, выйдите! А я сейчас поищу что-то в шкафу.
Останавливаю ее, прошу всех на минуту остаться.
— Ребята, — начинаю хриплым срывающимся голосом, — я никуда не ушла, — говорю я твёрдо, глядя в глаза каждому. — Но я буду иногда вот так уходить, но… я всегда буду возвращаться.
В глазах детей немой вопрос.
Я вижу его.
Я все отлично понимаю и если не сказать это сейчас…
Если не сказать все как есть — правду. Чистую правду.
Надо. С детьми надо быть честной, рассказать где мои дети и как они страдают.
Смотрю им в глаза и решительно беру вдох.