Глава 3

«Где мой сыр?». Серьезно? Есть такой умелец, который написал книгу с таким дебильным названием? Мало того, что реально существует, так Вадим еще и правильно назвал автора. Ну да, что еще может читать этот мужик, кроме штук о достижении успеха.

Я бы и не вздумала обратить внимание на всякую умную дичь, если бы не цитата: «Кто не способен к изменениям, тот не выживает». Дельная мысль. Только к этим самым изменениям я совершенно не готова. И кажется, все будет только хуже. Делать вид, что все нормально и лить по ночам слезы в идиотскую ортопедическую подушку, кажется, это все, чего я достигла за две гребаные недели. Хотя нет. Теперь у меня пятки как у младенца. И идеально выбритые ноги. Офигеть какие достижения.

«Что бы ты сделал, если бы не боялся?». Очередная цитата из приведенной книги заставляет меня задуматься.

Ха! Чего бы я только не сделала, если бы не было страшно.

— А как ты думаешь, Анастасия Падловна, какова причина страха? — нехотя поднимаю взгляд на возвышающегося надо мной Вадима.

— Тебя уже проверили на бешенство? Я думала, будут долго делать укольчики.

— Встаем.

— Я, пожалуй, посижу, — моментально скукоживаюсь, видя на лице бородатого неприкрытую злость.

— Жаль, что ты не понимаешь все с первого раза.

Я даже не успеваю слова произнести, как он вырывает у меня телефон, а второй свободной лапой, хватает меня за капюшон куртки, заставляя встать с сиденья.

— Со мной так нельзя обращаться, — произношу первое, что приходит в голову, как только Вадим открывает дверь клиники, пропуская меня вперед.

— Как?

— Хватать за капюшон.

— Ну что ты. Все родители так поднимают своих деток, когда они падают. Не ты ли недавно представила меня своим папулей?

— Ну так я не падала!

— Да ладно?

Я не знаю, как этот гад умудряется так ловко сделать мне подножку, от которой я устремляюсь на землю, припорошенную снегом. Но моим коленкам и носу не суждено с ними встретиться, ибо Вадим успевает меня схватить за тот самый капюшон. И поднять как нашкодившего котенка.

— Осторожно, малыш. Когда играешь со взрослыми дядями, можно не только коленочки разбить.

— Я с тобой не играла. А всего лишь проучила тебя. Ты кто такой, чтобы так разговаривать с людьми? Думаешь, если ты им платишь, то можно себя так вести? Хрен тебе. Ты ничуть не лучше, чем эта Анна. Пора бы уже снять свою корону.

— Ладно, ты права, — чего-чего?! — Я не должен был говорить с ней в приказном тоне.

— Ты так просто согласился?

— Я объективный человек. Я вымещал свое недовольство на нее, хотя надо было просто дать ремня тебе. Это же ты задалась целью выводить меня из себя через кого-то. Садись в машину.

Какой же бесячий мужик. Самое идиотское, что бесячий потому что прав. Волосы — мой способ вывести его из себя. Чтобы отправил к черту и отказался от этой свадьбы. Потому что я сама отказаться не могу.

Сколько раз я репетировала речь, чтобы послать его и вернуться к привычной жизни только с банковской картой от новоиспеченного отца. А наутро отпускает, когда я понимаю, что в таком случае, я больше его не увижу. А я не могу так. Я хочу видеть его.

Это какой-то порочный круг, из которого я совершенно не понимаю, как выбраться, учитывая, что красивая одежда, обувь на каблуке, прическа и макияж не изменят меня для него. От этого осознания снова хочется солить подушку. Ужасную, долбаную подушку!

— Не могла бы ты мыть голову чаще? — вот же сукин сын!

— А что у меня вши наметились?

— У жены твоего отца скоро день рождения. Как ты понимаешь, мы там будем. После этого, по сути, мы объявим о помолвке. И я бы не хотел, чтобы мы там появились, когда у тебя такие волосы, — ну хоть не вши, и на том спасибо.

— А мне нравится, — самое смешное, что я не вру. Я хотела сделать голубые волосы, а стилист всячески подводил к розовому. Черт, мне даже смывать их жалко.

— Тебе действительно идет, но…

— Но тебе не нравится.

— О вкусах не спорят. Но ты не можешь не понимать, что не везде уместен такой цвет. Я тебя об одном прошу. Не делай того, что нельзя исправить. Или нельзя исправить быстро.

— Например?

— Например, из безобидного — постричься налысо или под мальчика, — я что дура, что ли, чтобы волосы обрезать? Не сдерживаюсь, усмехаясь в голос. — Вот я идиот, собственноручно дал тебе пособие, как меня разозлить. Короче, мне нравятся длинные волосы. Не стриги. Пожалуйста.

— Не буду. А как ты из клиники выбрался?

— Трахнул врача, которой дали меня обследовать.

— Трахнул по голове и сбежал?!

— Ты за кого меня принимаешь? Просто трахнул. Не по голове.

И ведь говорит убедительно. Ну не мог же он так. Да? И ведь надо как-то достойно ответить на это.

— Тебе бы к урологу записаться. Тебя не было минуты четыре. На то, чтобы дойти до кабинета и снять одежду — одна минута. Привести себя в порядок и дойти обратно — еще одна. Итого две минуты. У тебя преждевременная…, — как, блин, там ее? — Эвакуляция.

— Слава Богу, что не овуляция. Малыш, так, для справки — преждевременная эякуляция.

— То есть ты только что признал, что она у тебя есть?

— То есть ты прям нарываешься, чтобы я тебя трахнул и дал ответ на твой вопрос? — парирует в ответ.

— Не дай Боже. Ты меня не возбуждаешь.

— Какая интересная история, жаль что звездеж.

И тут я, увы, не могу придумать ни одного достойного ответа. Мой средний палец, видать, живет своей жизнью, раз оказывается поднятым перед его бородатой мордой. И нет, по руке я не получаю.

— На цокольном этаже есть одна большая комната, в которой хранится какой-то хлам. Его можно распределить в другие комнаты. Можно я ее займу под выращивание растений?

— Ты только что мне продемонстрировала фак и просишь меня о комнате для растений?

— Я просто пальцы разминала.

— Да? Значит, показалось. Тогда вот тебе мой ответ на вопрос про комнату.

Ну, в принципе логично получить в ответ от него средний палец. Улыбается, и на том спасибо.

— Тоже пальцы разминаешь?

— А то. Что за комната для растений?

— Помидоры хочу выращивать. Которые черри. Зелень. Всякое такое. Простое.

— То есть я тебя забрал из деревни для того, чтобы ты снова окунулась в огород?!

— Да какой огород? Это так, нам на еду. Там дел-то ни о чем. Мне это нравится. Можно?

— Господи, все девки как девки и только ты не от мира сего.

— Наверное, потому что я не девка. Можно?

— Можно, — нехотя произносит Вадим, потянувшись к бардачку. — Память совсем отшибло. Могла бы и сама намекнуть. Пинкод в конверте. Трать сколько надо, не жалей. Я буду пополнять сам.

— А я могу выбираться куда хочу одна?

— Можешь. Но тебя отвезет водитель.

— А самой нельзя?

— А ты уже сдала на права и приобрела машину?

— Я имела в виду на общественном транспорте. Я уже посмотрела, как от вас добираться до ближайшей остановки.

— Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое…, — шумно выдыхает и переводит на меня взгляд. — Если тебе не хочется ездить с водителем, есть такси. Я научу тебя, как пользоваться приложением, если ты не умеешь.

— Спасибо, не нужно. Руслан научит.

— Не надо лишний раз дергать моего брата.

— Почему?

— Потому что.

— Тебе не кажется, что такой ответ в моем стиле, а не в твоем?

— С кем поведешься, от того и наберешься.

— Мы не могли бы заехать в какой-нибудь магазин за подушками и матрасом?

— А что не так с твоими? Гусь обосрал?

— Степа не гадит дома. Мне просто не нравятся такие подушки.

— Это лучшие. Ортопедические с эффектом памяти. Не понимаю, что не так?

— Все. Они твердые. Я не могу ее обнять. И между ног засунуть тоже.

— Обычно между ног суют другое.

— А я подушку.

— Может, что-нибудь еще?

— Да. Ковер купить можно? — ну сейчас точно на хрен пошлет. Однако, молчит. А молчание, как известно, знак согласия.

* * *

Дома, если так можно назвать неуютный интерьер домины Вадима, мы появляемся ближе к ужину. Уставшие и голодные.

Не знаю, какой реакции на мой новый цвет я ожидала от Руслана. Скорее всего, что-нибудь типа «отстой». Но точно не дикий хохот. И направлен он не на меня, а на Вадима.

— Спокойно, Вадя. Валерианочки накапать? А может, пустырника? Или боярышника? Давай давление померяю. А то возраст, то-се.

— Иди на хрен, — вовсе не зло бросает Вадим, скидывая с себя пиджак.

— Никогда не думал, что это скажу, но с такими волосами я тебе еще больше хочу вдуть, — и тут я понимаю, что он врет. Ему не нравится. Но нравится злить Вадима. Ну что ж, и на этом спасибо.

— Спасибо за комплимент, если это он.

Несмотря на голод, я сразу поднимаюсь в свою спальню с двумя идеально мягкими подушками и тут же начинаю читать тот самый «сыр».

Полтора часа пролетают незаметно. Еще час уходит на обдумывание переписанных в блокнот цитат. Не понимаю, почему чувствую себя такой окрыленной. Вроде бы нет в этой книжке-малышке ничего такого. Но почему-то я наполнена энтузиазмом.

Вот только перед тем, как постучать в дверь, все равно трушу. Да ладно, это же не Вадим. Руслан надо мной не будет издеваться. Наверное. Фух.

— Можно? — аккуратно заглядываю за дверь.

— Давно уже пора, у меня яйца щас взорвутся.

— Ну, я серьезно.

— Да входи.

— Я хотела тебя кое о чем попросить.

— Садись, — хлопает по кровати.

Сажусь на край. Игра в гляделки продолжается секунд десять и первой не выдерживаю я.

— Я хотела тебя попросить позаниматься со мной английским. Я немножко тугодум. Ну, точнее множко. И мне стыдно нанимать репетитора, пока я такая никакая. Я в курсе, что ты знаешь английский. Как только я чуть-чуть поднаберусь опыта, тогда найму.

— Это все, что от меня требуется?

— Да.

— Не пизди. Что еще надо? — усмехаясь бросает Руслан, откинувшись на спинку кровати.

— Я хотела бы иногда тебя о чем-нибудь спрашивать, как мужчину. Например, я покажу тебе какую-нибудь кофту, а ты скажешь, как тебе. Или ты мне покажешь, что тебе нравится.

— У тебя неверная тактика, Настя, — откидывает книгу в сторону. — Вот ты пришла ко мне в спальню, кстати говоря, в весьма симпатичной пижаме. Вроде все прилично, но в штанах у меня может быть скоро неприлично, даже несмотря на мой нелюбимый розовый цвет. Ко мне пришла. Хотя должна прийти к Вадиму с просьбой: «подтяни мой английский». А спустя пару уроков, этот тугодум может натянул бы уже тебя.

— Фу.

— Да ладно? Я про натянуть твою лямочку, — тянет ко мне руку и подтягивает съехавшую лямку. — Так вот о тактике. Она в корне неверная. Розовыми, фиолетовыми, голубыми и зелеными волосами, специфическим говорком, который почему-то появляется при Вадиме, ты только его злишь. Не сказать, что у тебя чистая речь, есть, конечно, какой-то малюсенький акцент, но гэкающая она становится при нем. Так на черта ты это делаешь?

— А ты зачем его намеренно выводишь из себя и троллишь?

— Не поверишь, потому что люблю. А ты?

— А я в другого влюблена и твой брат мне неинтересен как мужчина.

— Неужели?

— Это правда. Можешь у Вадима спросить.

— Ну окей. По вечерам час, максимум полтора английский. С ежедневными заданиями от меня. Ну и, конечно, я отвечу на интересующие тебя вопросы как мужчина. Но взамен я кое-что хочу.

— Что?

— Сиськи. Я хочу увидеть твои сиськи. Ну раз Вадим тебе не интересен и у вас ничего не будет, я хочу их увидеть, — и ведь ни капли не шутит. Придурок, получишь ты у меня сиськи.

— Хорошо. Но только после… семи занятий. Ну, чтобы я типа увидела результат.

— Клянись гусем, что поднимешь майку и покажешь мне сиськи. Без лифчика.

— Клянусь Степой, что подниму майку и покажу тебе их.

— Бедный Степа. Будет у нас гусь с яблоками. Стерва ты, оказывается.

— Да покажу я их.

— Имей в виду, гусь помрет, если не покажешь. Выживет только в одном случае, если покаешься мне.

— В чем?

— В том, что ты мне соврала.

— Ага.

— Стой, — окрикивает меня у двери. — Держи, — кладет мне в ладонь… презерватив. — Он просто в доме ни с кем не трахается. И гондонов здесь не держит. Только в машине. А так, вы может начнете, а он такой весь ответственный и в самый неподходящий момент попрется в машину. А там уже, сама понимаешь, упал и может не подняться. Потом только поднимай святыми молитвами. Тридцать восемь все-таки.

— Дурак, — толкаю в плечо, на что Руслан усмехается, и я выхожу из его комнаты.

Вот только не успеваю пройти и пару шагов, как врезаюсь в грудь Вадима.

— Что ты делала в комнате у Руслана?

— Сидела на его кровати.

— Хорошо. Будем играть по твоим детским правилам. Зачем ты сидела на его кровати? — нехотя поднимаю на него взгляд.

— Потому что он меня попросил присесть на кровать.

— Да… в этой игре я проиграю, — закрывает глаза, шумно выдыхая.

В этот момент я обхожу его, но Вадим ловит меня за руку, в которой был зажат презерватив. Теперь же он красуется на полу. Одергиваю ладонь и резко поднимаю резинку с пола.

— Спокойной ночи.