Глава 23

Еще минуту назад я была уверена, что он мне ничего не сделает. Даже несмотря на то, что отобрал клатч. Артем это делает намеренно, чтобы меня напугать. Но когда он достает из моей сумочки телефон, а следом открывает окно, до меня доходит, как я вляпалась. Резко тяну руку, чтобы остановить его, но он оказывается быстрее. Выбрасывает мобильник на дорогу и, кажется, еще сильнее начинает давить на газ.

— Ты… ты больной?! — мы едем так быстро, что я даже не могу различить, что за окном.

— Есть немного, — смотрю в его глаза и понимаю, что выглядит он и вправду ненормальным. — Открой бардачок и достань оттуда салфетки. Не зыркай так на меня. Доставай, — в любой другой момент я бы ему так ответила, что уши бы завяли, но сейчас, осознавая в какой я заднице, лучше помалкивать и не злить слетевшего с катушек Горского. — А теперь вытирай эту блядскую красную помаду.

Молча вытираю губы, но это оказывается не так просто. И с каждым взглядом Артема понимаю, что он злится все больше и больше.

— Еще.

— Они больше не оттираются.

— А ты три сильнее.

— Артем…

— Вытирай, блядь!

И ведь тру. Да так, что у меня уже губы болят и красные вовсе не от помады. Кажется, это понимаю не только я, раз он бросает «достаточно».

Итак…бревна у меня нет и гроба тоже. У меня вообще ничего нет, кроме трясущихся от страха рук. Хотя, у меня есть туфли. Точнее вполне себе острые каблуки. Но есть нюанс. С какой вероятностью мы разобьемся на такой скорости, если я шибану туфлей ему в голову? С очень большой.

Ну уж нет, умирать я не хочу. А быть изнасилованной хочешь, идиотка? Ведь все этим и закончится, теперь уж к гадалке не ходи.

Я слабачка. Как бы ни храбрилась, мне точно после такого не жить. Умру даже раньше, чем мама. Тупо не справлюсь. Надо бить. Только не на такой скорости.

— Остановись, пожалуйста. Давай поговорим.

— Обязательно поговорим. Позже.

— Хотя бы сбавь скорость, мы так разобьемся.

— Сбавлю, как только пересядем в другую машину, — это он что, собирается заметать так следы?

— Ты понимаешь, что это похищение? По камерам будет видно куда я сажусь и с кем.

— В том-то и дело, Настенька. Ты ко мне сама села. Добровольно. Какое же это похищение, когда девушка садится добровольно к своему бывшему? — когда до меня доходит смысл его слов, у меня наконец перестают трястись руки. Правда, от того, что я представляю, как выглядит со стороны Вадима мой поступок. Я ведь реально сама села. Кому докажешь, что просто поговорить? Господи… какая же я идиотка.

— И что? Ты думаешь, Вадим не будет меня искать? — произношу уверенно, а у самой, мягко говоря, сомнения вселенских масштабов.

— Да пусть ищет. К моменту, когда найдет, все изменится.

— Ты что меня убьешь? — на мой вопрос Артем лишь усмехается. — И чем в итоге для тебя это обернется? Ты согласен слить свою жизнь только для того, чтобы закрыть свои долбаные нереализованные желания, трахнув меня?! Очнись, Артем?

— Ты совсем ничего не понимаешь? Я мог выебать тебя не один раз за все то время, пока мотался к тебе как приклеенный. Да, банально подпоив и ты бы вякнуть ничего не смогла после. Я это сделал?! У меня была сотня возможностей. Так может дело далеко не только в сексе?!

— А в чем?

Когда я понимаю, что он сбрасывает скорость, я, стараясь не привлекать внимания, аккуратно снимаю с себя туфлю.

— Я люблю тебя, идиотка. И сейчас, когда ты хочешь всадить мне в шею каблук. И даже тогда, когда ты, сука такая, взяла и вышла замуж по указке новоиспечённого папаши. Хотя тебя никто не заставлял это делать, угрожая решеткой. Ты, в отличие от меня, ни у кого не на крючке, — резко останавливается, от чего я еле удерживаюсь на месте. — Так на черта ты это сделала?! — хватает меня за запястье, из-за чего я не успеваю схватить туфлю. — Чтобы позлить меня и отомстить за Вику? Так мне она на хрен не сдалась. И я знать не знал, что эта тварь подослала к тебе отбитых на голову ублюдков, чтобы тебя избили. Я тогда в ту же минуту собирался пойти за тобой, но эта идиотка разбила мне голову, и когда я очнулся, сел за руль и помчал к тебе, но попал в аварию, из-за чего тоже, как и ты, оказался в больнице. У меня как у несмышленого малыша отобрал в больнице мобильник мой ублюдочный папаша, с которым ты так хотела познакомиться. Он держит меня на крючке семь долбаных лет. Тягая как куклу за ниточки, указывая на какой бляди мне жениться, чтобы еще больше расширить свой бизнес. А знаешь почему тягает?

— Почему? — спрашиваю тихо, а самой выть хочется от того, как он сжимает мое запястье.

— Потому что я убил человека, — ну все, теперь мне точно конец. — И у него есть на меня компромат. Хотя, не человека, конечно. Мразь. Примерно такую же как и мой папаша. И он благополучно играет на этом. А тебя кто заставлял выйти замуж? Ну, что молчишь?

— Никто. Отпусти, пожалуйста. Мне больно, — не отпускает, но хватку ослабевает. И на том спасибо. И я впервые не знаю, что сказать после услышанного. Правду? Так он точно меня прибьет.

— Ты, кажется, хотела поговорить. Я тебя слушаю.

— Меня никто не заставлял. Я сама.

— Зачем?

— Я не знаю, как так получилось. Я его терпеть не могла. Бородатый мерзкий сноб и все, что мне хотелось — это поставить его на место. А потом… Я не знаю, как так получилось.

— Не реви, — если бы не его «не реви», я бы даже и не поняла какого черта у меня заложен нос. — Что получилось? Не врать!

— Я в него влюбилась, — после затяжного молчания все же признаюсь. И сейчас, смотря на Артема, понимаю, что лучше бы соврала. — Прости. Оно само. Это не контролируется. Я не хотела этого, честно. Сначала я была ему благодарна за то, что он мне помог. Если бы не он, я бы, наверное, умерла. Он меня отвез в больницу и, в общем, мне так никто никогда не помогал. А потом он перестал появляться. И вот тогда я поняла, что думаю не о тебе, а о нем. Он самый противный из всех, кого я встречала. Я столько раз хотела уйти, чтобы не травить себе душу. Меньше всего я хотела в него влюбляться.

— Заткнись.

— Если тебя это утешит, то ему на меня плевать. Я для него всего лишь выгодное вложение. Он наверняка сейчас трахается со своей старой любовью.

— Какая ж ты дура.

— Согласна. Отпустишь меня?

— Нет, конечно, — усмехается, отпуская мою руку, и тут же достает с заднего сиденья веревку. Не сразу понимаю, что он намеревается делать, пока не хватает мои руки.

— Прекрати!

— Я соврал, я бы никогда тебя не ударил. Но так как ты намереваешься всадить каблук мне в шею или в глаз, надо тебя как-то обезвредить, чтобы мы не оказались в итоге в аварии.

Это какой-то сюр! Он и правда завязывает мне руки!

— И что дальше?! Ты совсем конченый?!

— А дальше я буду снова тебя в себя влюблять, — улыбаясь произносит Артем, вновь набирая скорость. — Когда люди находятся одни в замкнутом пространстве, говорят, влюблённость происходит быстрее. Будем проверять. Ну и сегодня наконец устроим первую брачную ночь.

Это сон. Просто дурной сон. Закрываю глаза, дабы перестать лить непрошенные слезы. Но не помогает. Паника накрывает с каждой секундой все больше и больше. Особенно, когда мы пересаживаемся в другую машину. Это ведь глушь. Тут нет камер!

Всю дорогу я еду молча. И почему-то с каждым километром убеждаюсь все больше в своих словах. А что если Вадим правда развлекался с Сашей, а когда узнал, что я села к Артему в машину, решил меня проучить? Да и пошел он к черту. Это вообще все из-за него!

— Приехали, принцесса.

Смотрю в окно и понимаю, что не все так плохо. Вокруг есть дома. Правда, непонятно есть ли там люди. Хотя, в одном из них точно кто-то есть, судя по мелькающему свету. Господи, спасибо.

— Развяжи мне руки. Пожалуйста.

— Насть, у тебя на лице все написано, — вместо того, чтобы их развязать, Артем надевает на мою ногу упавшую туфлю. — Ну ты бы хоть малость схитрила. Никакой женской хитрости. Не удивлюсь, если ты еще целка, — неотрывно смотрит мне в глаза. — Да ладно, серьезно? — вот сейчас передо мной тот самый Артем. Это радует и одновременно пугает.

— Сам придумал, сам поверил?

— А может, желаемое выдаю за действительное. А чего гадать? Сегодня проверим, — и несмотря на улыбку, понимаю, что не врет. И если еще недавно мне его было жаль, то сейчас нет. Хрен ему.

Он помогает мне выйти из машины и ведет в двухэтажный простой с виду дом.

— Развяжи мне руки.

— Наша комната на втором этаже справа. Там есть ванная. Если захочешь прими. Или умой от слез личико. Я пока достану шампанское. Будешь?

— Непременно.

И стоит ему развернуться, как я хватаю с полки первую попавшуюся вазу и замахиваюсь в его затылок. Артем падает на колени и хватается за голову. Не мешкая подбегаю к незапертой двери и выбегаю на улицу. Кажется, еще никогда я так громко не орала, от «пожара», до простого «помогите». Бежать в туфлях на каблуках по снегу, под толщей которого гололед, оказывается той еще задачей, с которой я откровенно не справляюсь. Особенно после того, как подворачиваю ногу.

И ладно было бы просто больно. Идти, не то, что бежать, становится трудно. Правда, я забываю и о боли, когда понимаю, что за мной бежит Артем. Зачем-то оборачиваюсь и в этот момент в очередной раз поскальзываюсь и снова падаю. Только в этот раз на коленки.

— Ну что, Настюш, понравилась веревка?

— Да пошел ты!

Снимаю туфлю и замахиваюсь в Артема, на что он не успевает увернуться и получает каблуком по щеке.

— Ну, сучка.

Ловко вырывает из моей руки обувь и закидывает меня на плечо. Никогда не замечала за ним такой выдержки. Я луплю его кулаками и ногами, а ему хоть бы хны. Так и доходим до дома, я уже без сил, этому все ни по чем. И, судя по нездоровому блеску в глазах, его это даже завело.

— Поднимайся. Живо.

Смотрю на комнату, в которую меня заводит Артем и все заготовленные проклятья застревают в горле, когда вижу, что в спальне заколочено окно.

— Артем…

— Насть, я тебя сильнее в разы. Меньше всего я хочу делать тебе больно. Я могу вырубить тебя, как и сказал. Или накачать снотворным. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Тогда приводи себя в порядок, а я себя, — проводит ладонью по царапине на щеке, из которой сочится кровь. — Я скоро вернусь.

Было бы странно, если бы он оставил дверь не запертой. Осматриваю комнату и, спустя несколько секунд, когда слышу снизу громкую музыку, меня накрывает самой настоящей истерикой.

Теряюсь во времени. По ощущениям, я сижу в кресле, покачиваясь из стороны в сторону как умалишенная, целую вечность. Кажется, я успела обдумать все свое нелепое существование. И так жалею, что не сказала тогда Вадиму всего пару слов. Может, сейчас было бы все по-другому.

И, несмотря на происходящее, все равно верю, что сейчас, как в красивой, пусть и сказочной мелодраме, здесь появится Вадим. Когда открывается дверь, я зажмуриваю глаза и представляю себе желаемую картинку.

— Выпей, — резко распахиваю глаза. Нет, не сказка. Все тот же Артем, только уже с пластырем на щеке, протягивает мне стакан с водой и упаковку обезболивающих. — Скоро нога будет болеть. Я сейчас вернусь. Давай без глупостей.

Захожу в ванную, снимаю с себя шубу и беру первое попавшееся полотенце. Обматываю им стакан и ударяю стакан о край раковины.

Беру осколок поострее и забираюсь на кровать. Всажу в шею осколок, если только тронет. И пофиг на последствия.

Кажется, я снова нахожусь в комнате целую вечность. Вот так люди и сходят с ума. Когда дверь спальни приоткрывается, я закрываю глаза, дабы притвориться спящей. Сжимаю осколок в руке сильнее. Чувствую, как моего плеча касается его рука, а затем:

— Расслабь руку и отпусти осколок, — у меня галлюцинации или это правда голос не Артема? Распахиваю глаза. Кажется, еще никогда я так не радовалась от вида знакомой бороды. — Тебе когда ремня всыпать? Сейчас или когда отпустит?