Глава 30

Стоя перед зеркалом, я разглядывала свой заметно округлившийся живот. Двадцать недель — половина пути пройдена. Сегодня мы должны узнать, кто там прячется внутри — сын или дочь.

Максим подошел сзади, обнял, положив ладони на живот. В последнее время он стал внимательнее — видимо, наш разговор в машине не прошел даром.

— Готова узнать, кто у нас будет? — прошептал он мне на ухо.

— А ты? — я повернулась к нему. — Ты же уверен, что мальчик.

Он загадочно улыбнулся:

— Скоро узнаем, прав ли я.

В клинике нас уже ждали, персонал суетился, как перед приездом королевской семьи. Я давно перестала обращать на это внимание — привыкла, что вокруг Максима всегда такая атмосфера.

— Ну что, посмотрим на вашего малыша? — улыбнулась врач, нанося гель на живот.

Я крепко сжала руку Максима. Сердце колотилось как безумное — сейчас, вот сейчас мы узнаем…

— Так-так… — врач водила датчиком, всматриваясь в экран. — О, вот оно что! Поздравляю, у вас мальчик! И какой активный!

Я почувствовала, как пальцы Максима сжали мою руку сильнее. Посмотрела на него — его глаза сияли.

— Я же говорил тебе, — произнес он тихо, но в его голосе звучала гордость. — Наш сын. Мой наследник.

— Смотрите, вот его профиль, — показывала врач. — Очень четко видно лицо. О, и он нам машет!

На экране действительно мелькнула крошечная ручка, словно наш малыш приветствовал нас. Я почувствовала, как по щекам потекли слезы.

— Все показатели в норме, развивается прекрасно, — продолжала врач. — Вес и рост соответствуют сроку. Хотите послушать сердцебиение?

И вот тут произошло что-то удивительное. Когда комнату наполнил быстрый, ритмичный стук маленького сердца, я увидела, как глаза Максима наполнились влагой. Он, конечно, тут же отвернулся, делая вид, что изучает какие-то схемы на стене, но я успела заметить его эмоции.

— Сын, — повторил он, когда мы вышли из кабинета. — Теперь нужно подумать об имени.

— У тебя есть идеи? — спросила я, вытирая остатки геля с живота.

— Александр, — без колебаний ответил он. — Сильное имя. Царское.

Я улыбнулась — конечно, он уже все решил.

— Завтра начнем покупать все необходимое, — объявил Максим, когда мы сели в машину. В его глазах горел уже хорошо узнаваемый мне огонь, который появлялся всегда, когда он планировал что-то грандиозное.

Следующим утром я оказалась в самом роскошном детском бутике Москвы. Огромные витрины, мраморный пол, продавцы, похожие на дипломатов — все кричало о том, что здесь даже погремушки должны быть с бриллиантами.

— Позвольте показать вам нашу последнюю модель, — защебетала консультантка с идеальной укладкой. — Это настоящая революция в мире детских колясок!

То, что она продемонстрировала, больше напоминало космический корабль, чем средство передвижения для младенца.

— Титановая рама, ручная работа. Обивка — кожа альпаки, выделанная по специальной технологии. Встроенный климат-контроль, система мониторинга сна, датчики движения…

Я взглянула на ценник и почувствовала головокружение. За эти деньги можно было купить квартиру в моем родном городе.

— Максим, это безумие, — прошептала я, повернувшись к нему. — Мы не можем потратить столько на коляску!

— Почему нет? — он выглядел искренне удивленным. — Для нашего сына только лучшее. Он же наследник.

Это слово снова кольнуло меня. Наследник. Не просто малыш, не просто ребенок — наследник империи Максима Дорохова.

— А вот здесь у нас детская мебель, — консультантка повела нас дальше. — Это кроватка из красного дерева, инкрустированная перламутром. Встроенная система мониторинга дыхания, температуры…

Я смотрела на все это великолепие и чувствовала, как к горлу подступает ком. Вспомнились мамины руки, штопающие мои платья. Папин голос, читающий сказки перед сном. Моя первая кукла — самодельная, но такая любимая…

— А здесь наша коллекция от Gucci, — не унималась консультантка. — Посмотрите, какие чудесные комбинезончики…

— Максим, — я дернула его за рукав. — Можно тебя на минутку?

Мы отошли в сторону. Он смотрел на меня с легким беспокойством — наверное, решил, что мне снова нехорошо.

— Что такое, любимая?

— Я хочу показать тебе кое-что другое. Ты мне доверяешь?

Он кивнул, хотя в его глазах читалось сомнение.

Через полчаса мы стояли в обычном детском магазине. Никакого мрамора, никаких холеных консультантов. Просто чистое, светлое помещение с разумными ценами и качественными товарами.

— Смотри, — я остановилась у простой, но элегантной коляски. — Удобная, маневренная, хорошие отзывы. И совсем не обязательно встраивать туда климат-контроль — достаточно просто укрыть малыша одеялом, когда холодно.

Максим внимательно изучал коляску, словно оценивал потенциальную инвестицию.

— А это что? — он указал на стеллаж с развивающими игрушками.

— Погремушки, мобиль на кроватку, мягкие книжки. Знаешь, самые важные вещи часто самые простые. Мне мама рассказывала, как я часами могла играть с обычной пластиковой бутылочкой, в которую она насыпала фасоль.

Он взял в руки плюшевого медвежонка.

— У меня никогда не было игрушек, — тихо сказал он. — То есть были, конечно, но… Я рос в другое время. Мама работала на двух работах, отец ушел… — он замолчал, сжимая медвежонка.

Я накрыла его руку своей:

— Поэтому ты хочешь дать нашему сыну все, чего был лишен сам?

Он кивнул, все еще не глядя на меня:

— Я помню, как просил маму купить мне робота, как у других детей. Она плакала по ночам, потому что не могла себе этого позволить.

— Максим, — я заставила его посмотреть мне в глаза. — Наш малыш будет счастлив не потому, что у него будет самая дорогая кроватка или золотая погремушка. А потому, что у него будут мы. Любящие родители, готовые дарить ему не только вещи, но и время, внимание, заботу.

Он притянул меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы:

— Какая же ты у меня мудрая. Ты моё чудо…

— Это все гормоны, — улыбнулась я. — И еще немножко любви.

Мы провели в магазине еще час, выбирая простые, но качественные вещи. Я видела, как постепенно меняется выражение лица Максима — от скептического к заинтересованному, а потом и к воодушевленному.

— Максим, — сказала я, когда мы складывали покупки в машину, — мои родители научили меня, что главное в воспитании — это не вещи, которые мы даем ребенку, а время, которое мы с ним проводим.

— А мои… — он на секунду замялся. — Мои научили меня, что все в этой жизни имеет свою цену. Я рос с мыслью, что должен добиться успеха любой ценой, чтобы больше никогда не видеть, как мама плачет над счетами.

Я прижалась к нему:

— И ты добился. Ты построил империю. Но теперь тебе предстоит построить кое-что более важное — семью.

— Я не знаю как, — неожиданно признался он. — Бизнес, сделки, переговоры — это все понятно. Но быть отцом… У меня даже примера перед глазами не было.

— У тебя есть я, — я взяла его за руку. — Мы научимся вместе. Найдем золотую середину между твоим миром и моим.

Он задумчиво посмотрел на пакеты с покупками:

— Ладно, простую коляску я одобряю. Но детскую комнату все-таки оформим у лучшего дизайнера.

— Договорились, — рассмеялась я. — Только без позолоченной лепнины и хрустальных люстр.

— А как насчет системы "умный дом"? — его лицо отражало знакомый азарт. — Чтобы можно было следить за температурой, влажностью…

— Максим!

— Что? Это же практично!

Мы оба расхохотались, и я почувствовала, как последнее напряжение уходит. Да, нам предстоит долгий путь к взаимопониманию. Да, мы будем спорить и искать компромиссы. Но главное — мы оба хотим одного: чтобы наш сын вырос счастливым.

В этот момент наш малыш толкнулся.

Максим тут же положил руку мне на живот:

— О, кто-то решил высказать свое мнение?

— Видимо, тоже голосует за золотую середину, — улыбнулась я.