Глава 31

Шесть месяцев беременности превратили мою жизнь в золотую клетку. Роскошный особняк, армия прислуги, вечно маячащая за спиной охрана — все это душило меня, как слишком тесное дизайнерское платье.

— Максим, — решилась я наконец, когда он в очередной раз собирался в командировку. — Я хочу переехать в твой пентхаус.

Он замер с галстуком в руках:

— Зачем? Там нет прислуги, некому будет…

— Именно поэтому! — я подошла к нему, обняла со спины, чувствуя, как напрягаются его мышцы под дорогой тканью рубашки. — Я устала от этой свиты. Хочу побыть одна, особенно когда ты уезжаешь. Мне нужно личное пространство.

Он вздохнул — я знала этот вздох. Так он реагировал на мои "гормональные капризы", как он их называл.

— Алиса, мы уже обсуждали. Тебе нужен постоянный присмотр. Ты же помнишь, что было, когда ты просилась к родителям?

Конечно я помнила. Три месяца назад, когда живот еще можно было скрыть свободной одеждой, я умоляла его отпустить меня в Рязань. Хотела сама рассказать родителям о беременности, о помолвке… Он отрезал — никаких поездок. Слишком опасно.

С тех пор я просто врала им по телефону.

— Да, мама, много работы… Конечно, приеду, как только будет возможность… Отправляла деньги, организовала ремонт в их квартире, но приехать… Как я покажусь им такая? С огромным животом, без штампа в паспорте?

Телефон завибрировал — сообщение от Марины. Очередная статья… У меня сердце упало, когда я увидела заголовок:

"То ли эскортница, то ли пиар-ход? Кто носит ребенка Максима Дорохова?"

И моя фотография — выхожу из машины, придерживая живот рукой.

"Почему до сих пор не объявлена свадьба?"

Телефон полетел на кровать. Я посмотрела на свое отражение в зеркале — растянутая туника, волосы кое-как собраны в пучок. Рядом — Максим, как всегда безупречный. Брюки со стрелками, рубашка, жилетка подчеркивает накачанную фигуру. Он находит время на спортзал и бассейн, а я… Я превращаюсь в подобие кита.

— Я уезжаю на три недели, — его голос вырвал меня из невеселых мыслей. — Переговоры в Дубае, потом Сингапур…

— Опять?! — я резко развернулась. — Ты же только неделю назад вернулся!

Что-то внутри оборвалось. А вдруг… вдруг эти бесконечные командировки — просто прикрытие? Может, у него кто-то есть? Молодая, стройная, не обремененная токсикозом и перепадами настроения…

— Максим! Отпусти меня в пентхаус. Хотя бы на время твоего отсутствия. Мне нужна передышка от всего этого… цирка.

Он подошел ко мне, положил руки на плечи, притягивая к себе:

— Ты о чем? Какого цирка?

— Этого! — я махнула рукой. — Горничные, которые следят за каждым моим шагом. Охрана, которая дышит в затылок. Я даже в ванную не могу спокойно сходить — сразу стучат, спрашивают, все ли в порядке!

— Потому что я беспокоюсь о тебе, — его голос стал жестче. — О вас обоих.

— Я понимаю, — я прижалась к нему. — Но мне нужно пространство. Время побыть одной. Почитать, помедитировать, просто… просто подумать. Перед родами это важно.

Он колебался. Я видела, как желваки играют на его скулах — признак внутренней борьбы.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Но с условием: охрана остается в подъезде. И никаких самостоятельных прогулок.

Я расцвела:

— Спасибо! — потянулась поцеловать его, но он уже отвернулся к зеркалу, поправляя галстук.

Через час мы были в пентхаусе. Я с наслаждением вдохнула знакомый запах — здесь все напоминало о начале наших отношений, когда я была просто его помощницей, а не беременной невестой.

— Звони в любое время, — Максим нежно погладил меня по щеке. — И если что-то…

— Знаю-знаю, — перебила я. — Вызывать охрану, звонить тебе, не выходить одной.

Он поцеловал меня, потом наклонился к животу:

— Пока, малыш. Береги маму.

Когда дверь за ним закрылась, я буквально рухнула на диван. Наконец-то! Тишина. Никаких шепотков за спиной, никаких: "Мадам, может быть…" и "Мадам, позвольте…"

— Свобода! — прошептала я, поглаживая живот. — Хоть ненадолго.

Встала, подошла к огромному окну. Москва расстилалась внизу, вечерняя, сверкающая огнями. Где-то там, в аэропорту, самолет уносил Максима в его деловой мир. А я смогла наконец выдохнуть.

Повернулась к зеркалу — огромная туника делала меня похожей на парусник. Но сейчас меня это не волновало. Игорь мертв уже полгода, никакой опасности нет. А значит…

— Прости, малыш, — улыбнулась я своему отражению. — Но мама немножко устала быть принцессой в башне. Нам обоим нужен свежий воздух.

* * *

Первым делом я избавилась от неудобного белья и натянула любимую футболку Максима. Села в его кресло у окна, закинула ноги на журнальный столик.

— Ну что, сынок! Кажется, впервые за полгода мы можем просто… быть.

Телефон снова ожил — очередное сообщение от Марины.

"Ты видела? Что за бред они пишут? Почему Макс не опровергнет?"

Я вздохнула. Действительно, почему? Наверное, потому что для него это игра — держать прессу в напряжении, создавать интригу. А я просто пешка в этой игре.

Встала, прошлась по пентхаусу. Каждая деталь здесь напоминала о Максиме — его любимый виски в баре, стопка деловых журналов на столе, боксерская груша в углу кабинета. Такой родной и такой чужой одновременно.

Подошла к холодильнику — пустой, конечно. Зато в морозилке нашла контейнер с мороженым. Плевать на диету, которую составил личный диетолог Максима! Малыш явно одобрил мой выбор, толкнувшись особенно сильно.

С контейнером в руках вернулась к окну. Москва уже зажгла вечерние огни, где-то внизу спешили по своим делам люди. Обычные люди с обычными заботами.

— Знаешь, — сказала я животику, — иногда я скучаю по той, прежней жизни. Когда могла просто выйти на улицу, купить мороженое, сесть на лавочку…

В памяти всплыло лицо мамы. Что бы она сказала, увидев меня сейчас? Беременную, помолвленную с миллиардером, но такую… одинокую?

Малыш снова шевельнулся, я улыбнулась:

— Ты прав. По крайней мере, у меня есть ты. И что бы там ни писали журналисты, какие бы сплетни ни распускали — ты знаешь правду. Ты — наш с Максимом сынок, даже если весь мир сомневается.

Звонок в дверь оборвал редкие минуты покоя. Кого могло принести среди рабочего дня?

Я только-только устроилась на диване с книгой о беременности, наслаждаясь тишиной пустой квартиры.

Со вздохом поднялась, одергивая футболку Максима — единственную вещь, в которой было комфортно моему шестимесячному животу.

Открыв дверь, я застыла, мгновенно почувствовав себя чучелом рядом с рождественской елкой.

Передо мной стояла женщина, будто сошедшая с обложки яркого журнала.

Высокая брюнетка с идеальными скулами и кошачьими зелеными глазами…

Ее каштановые волосы были уложены в безупречные волны, макияж подчеркивал точеные черты, а красное платье с глубоким декольте облегало фигуру, достойную подиума. Даже ее осанка кричала о многолетней практике дефиле.

— Здравствуйте! — ее голос звучал как дорогой коньяк — обволакивающе и опасно. — Вы, должно быть, Алиса? Я — Вика, подруга Максима. Можно войти?

Что-то кольнуло под сердцем.

Что? Подруга Максима? Почему он никогда о ней не говорил…