Глава 32

Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо меня, оставляя шлейф сладких духов.

Я растерянно закрыла дверь, чувствуя себя Золушкой, к которой нагрянула злая мачеха.

— Какой у вас… — девица обвела взглядом пентхаус, и в этом взгляде читалось что-то собственническое, — просторный дом. Хотя для ребенка, конечно, потребуется что-то посерьезнее. Максим уже подумывает о переезде?

Ее длинные пальцы с идеальным красным маникюром скользнули по спинке дивана — точно так же, как часто делал Максим. Этот жест показался таким… интимным.

— Простите, но я не понимаю… — начала я, но она уже грациозно опустилась на диван, закинув ногу на ногу. Ее шпилька изящной туфельки качнулась у меня перед глазами, как маятник гипнотизера.

— Ох, дорогуша, — улыбнулась, обнажив идеальные зубы, — не нужно смущаться! Я же говорю, я — подруга Максима. Мы с ним… — она сделала многозначительную паузу, — очень близки.

Что происходит?!

— Я пришла поздравить вас с беременностью, — она произнесла это слово с легкой гримасой, будто оно оставило неприятный привкус. — Такая… радость. Максим всегда мечтал о детях. Мы часто говорили об этом, знаете ли. Особенно после того случая…

Виктория замолчала, рассматривая свои идеальные ногти. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота — и это не от токсикоза.

— Простите, но я не понимаю, о чем вы говорите. Максим никогда не упоминал о вас.

Вика рассмеялась — холодным, хрустальным смехом, от которого по спине побежали мурашки.

— О, милая, — подалась вперед, — мужчины бывают такими… забывчивыми. Особенно когда дело касается прошлых отношений. Думаю, он не рассказывал и о том кольце? — ее взгляд скользнул по моей руке. — Забавно, оно так похоже на то, которое он дарил мне. Максим всегда был немного… предсказуем в таких вещах.

Комната начала кружиться. Я медленно опустилась в кресло, инстинктивно положив руку на живот — защищая, ограждая.

— Думаю, вам лучше уйти, — попыталась сказать твердо, но голос предательски сорвался.

— Ох, дорогая, — Вика поднялась, приблизилась ко мне плавной, кошачьей походкой. — Я вас чем-то задела? Я просто хотела поделиться радостью. Ведь Максим… — провела рукой по спинке моего кресла, — для меня всегда будет особенным человеком. Мы столько пережили вместе. Столько… разделили.

В этот момент я услышала звук открывающейся двери. Сердце подпрыгнуло к горлу.

— Алиса, я дома! — голос Максима, такой родной, прозвучал в прихожей. — У меня отличные новос…

Он замер на пороге гостиной. Я никогда не видела его таким — побледневшим, с расширенными от шока глазами.

— Вика? — затем его тон упал до опасного шепота. — Что ты здесь делаешь?

— Максим, дорогой! — её голос стал медовым. — Я пришла поздравить вас с чудесной новостью. Ты выглядишь потрясающе… отцовство определенно тебе к лицу.

Что-то в том, как она произнесла слово "отцовство" — с легкой иронией, будто делилась личной шуткой, заставило мое сердце сжаться. Она приблизилась к Максиму, легко коснулась его руки — жест настолько интимный, что у меня перехватило дыхание.

Я ждала, что он отстранится, оттолкнет ее, но Максим стоял как вкопанный. Его лицо побледнело, желваки играли на скулах — я знала этот признак внутренней борьбы.

— Спасибо, Вика, — наконец произнес он, делая шаг назад. — Но сейчас не лучшее время для визитов.

Она рассмеялась — переливчато, словно звон хрустальных бокалов:

— О, не глупи! Я принесла подарок для малыша. Хотела показать вам обоим.

Её пальцы с идеальным маникюром нырнули в свою сумочку, извлекая маленькую бархатную коробочку. Внутри оказался золотой медальон — старинный, явно передававшийся из поколения в поколение.

— Это фамильная реликвия, — Вика держала медальон так, словно он был её собственностью. — Я подумала, ваш малыш должен иметь что-то особенное. Что-то, что свяжет его с прошлым… с настоящим прошлым, — последние слова она произнесла с особым нажимом, глядя прямо на меня.

Тошнота подступила к горлу. Она что, действительно считает себя частью семьи Максима? Частью нашей жизни?

— Вика, это… очень щедро, — Максим говорил осторожно, словно пытался обезвредить бомбу, — но мы не можем принять такой подарок.

— Глупости! — шагнула ближе к нему, и её приторные духи снова ударили мне в нос. — Я настаиваю. Ведь мы с тобой всегда будем связаны, правда, Максим? Некоторые вещи… — многозначительно улыбнулась, — невозможно просто взять и забыть.

Что-то в её тоне, в том, как она смотрела на Максима, будто я была всего лишь мебелью, переполнило чашу моего терпения.

— Хватит! Я не знаю, кто вы и что у вас было с Максимом в прошлом, но сейчас вам пора уйти.

Вика повернулась ко мне. В её зелёных глазах мелькнуло что-то змеиное:

— Алиса, милая, ты так разволновалась. Это вредно для малыша. Может, тебе прилечь? — она перевела взгляд на Максима. — Ты должен лучше заботиться о своей… подруге. Хотя, — она снова ехидно улыбнулась, — кто она тебе? Невеста? Любовница? Или просто очередное… увлечение?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна ярости:

— Не указывай мне, что делать в моем доме. И не притворяйся, что тебя волнует мой ребенок. Уходи!

— Вика, — голос Максима стал жестким, — Алиса права. Тебе лучше уйти.

Она посмотрела на него с наигранной обидой, но в глазах плескалась холодная ярость:

— Но Максим, я думала, мы друзья. После всего, что между нами было… После той ночи в Париже, помнишь?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Париж? Какая ночь?

— Прошлое осталось в прошлом, — отрезал Максим, но я заметила, как дернулся желвак на его скуле. — Спасибо за визит, но нам нужно побыть одним.

Вика медленно направилась к выходу, каждый цокот её каблуков отдавался у меня в висках. У двери она обернулась:

— Как скажешь. Но помни, Максим, я всегда буду частью твоей жизни, — её взгляд скользнул по моему животу. — А ты, Алиса… береги его. И себя. Ведь никогда не знаешь, что может случиться…