Глава 33

В её словах явственно прозвучала угроза. Дверь закрылась, но её духи, казалось, всё ещё витали в воздухе, отравляя каждый вдох.

Ноги подкосились, и если бы не Максим, вовремя подхвативший меня, я бы рухнула на пол.

— Алиса, ты в порядке? — он усадил меня на диван, но я отстранилась от его прикосновений.

— Кто она, Максим? Почему ты никогда не рассказывал о ней? И что за ночь в Париже?

Он тяжело вздохнул, провел рукой по волосам — жест, выдающий крайнее напряжение.

— Это долгая история. Вика… она часть моего прошлого, которым я не горжусь. Но клянусь, между нами все давно кончено. Ты и ребенок — вот что для меня важно.

— Тогда почему она говорит так, будто знает все твои планы? Почему ведет себя как… — я запнулась, — как твоя женщина?

— Я не хочу это обсуждать, — тон Максима внезапно стал ледяным. Его лицо, секунду назад обеспокоенное, превратилось в непроницаемую маску. — Повторяю! Это НАС не касается. Это прошлое. А мы — настоящее. Забудь эту Вику!

Он резко развернулся ко мне:

— Как она вообще здесь оказалась? Ты зачем её впустила? И почему охрана…

Его пальцы лихорадочно забегали по экрану телефона. Он метался по комнате как раненый зверь, и каждое его движение кричало о панике. Я никогда не видела его таким — потерявшим контроль, яростным, испуганным.

Слезы навернулись на глаза сами собой. Его реакция говорила громче любых слов. Это ложь. Всё ложь. У них что-то есть — что-то, о чем он отчаянно не хочет говорить. Что-то, заставляющее его терять своё обычное хладнокровие.

— Какого черта вы её пропустили?! — его крик в телефон заставил меня вздрогнуть. — Я плачу вам не за то, чтобы пускать кого попало! Уволю к чертовой матери!

В голове билась единственная мысль — собрать вещи и уехать к родителям. К черту всё это! Его тайны, его недомолвки, его деньги и весь этот фальшивый мир роскоши. Родители, конечно, будут в шоке, но…

Я молча двинулась к спальне.

— Алиса! — его пальцы сомкнулись на моём запястье. — Постой!

— Оставь меня в покое! — я выдернула руку и практически бегом бросилась в комнату, захлопнув дверь и повернув замок.

Прислонившись к двери, сползла на пол. Рыдания накатывали волнами, а внутри всё скручивалось от боли и обиды.

— Открой… — его голос за дверью звучал глухо. — Не плачь… Ты правда себе накручиваешь…

— Уходи, Максим!

— Я выломаю дверь!

Я запустила в дверь подушкой. Он мог сломать замок — с его-то силой. Но почему-то не стал.

Не помню, как уснула — свернувшись калачиком прямо на полу у двери. Сквозь дремоту слышала его шаги — он ходил туда-сюда по коридору, временами останавливался, прислушивался. Потом что-то тяжелое опустилось у двери — его тень на полу говорила о том, что он сел прямо там.

"Пусть сидит, — подумала я, проваливаясь в сон. — Он слишком сильно меня обидел…"

Утро встретило меня ноющей спиной и опухшими от слез глазами. Сознание медленно возвращалось, а вместе с ним воспоминания о вчерашнем. Вика, её змеиная улыбка, паника Максима, наша ссора…

Я села на кровати, куда перебралась под утро, и невольно положила руку на живот.

Может, я действительно преувеличиваю?

Перед глазами встала картина: Максим, спящий на полу у моей двери. Гордый, властный мужчина, привыкший к роскоши и комфорту, провёл ночь на жестком паркете только потому, что я заперлась.

Чувство вины кольнуло сердце. Я подошла к двери, медленно повернула ручку… В коридоре было пусто.

Сердце сжалось. Конечно он ушёл. Наверное, уже летит в свой Дубай или где там у него сейчас переговоры. А может… может, он уже у Вики? Воображение услужливо нарисовало их вдвоем — красивых, успешных, из одного мира…

Я почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Вот и всё. Он бросит меня, одну, с ребёнком. Променяет на свою идеальную Вику с её модельной фигурой и аристократическими манерами. А я останусь очередной девочкой, которая попыталась прыгнуть выше головы…

Из кухни донеслись какие-то звуки. Я замерла, прислушиваясь. А потом… я увидела его.

Максим стоял в дверях кухни с огромным букетом белых роз. Но не это заставило моё сердце пропустить удар. В его руках, обвязанный нелепым красным бантом, сидел крошечный белый котёнок.

Я зажала рот рукой, чувствуя, как слезы — теперь уже совсем другие — катятся по щекам. Месяц назад, гуляя по парку, я остановилась у витрины зоомагазина, глядя на белых персидских котят.

— Хочу такого, — сказала я тогда. — Всегда мечтала о пушистом комочке.

Максим только хмыкнул — он не особо жаловал домашних животных…

— Это тебе, — он протянул мне котёнка. — Ты же очень хотела…

Я прижала тёплый пушистый комочек к груди, чувствуя, как маленькое сердечко бьется рядом с моим. А потом бросилась к Максиму, утыкаясь лицом ему в грудь.

— Прости меня. Я клянусь тебе — только ты для меня всё. Вика никто. У нас с ней нет ничего и не будет. Никогда.