Глава 39

Следующие дни в больнице пролетели стремительно. Максим не отходил от меня ни на шаг — работал прямо из палаты, превратив её в импровизированный офис. Мы смотрели фильмы на его ноутбуке, он кормил меня с ложечки, строя смешные рожицы.

— Вкусно? — спрашивал он, а я пыталась проглотить очередную порцию. — М-м-м, объедение!

— Врешь и не краснеешь, — хихикала я, глядя на его забавное лицо.

А по вечерам, когда мы оставались одни, он клал голову мне на живот и рассказывал сыну сказки. О том, как папа-дракон влюбился в прекрасную принцессу, как злая ведьма пыталась их разлучить, но любовь оказалась сильнее любого колдовства.

— А ещё у нашего принца будет самая красивая детская в мире, — шептал Максим, поглаживая мой живот. — Только на этот раз ты сама выберешь всё, что захочешь. Никаких золотых погремушек, если не хочешь.

— Даже климат-контроль в коляске не будешь устанавливать? — поддразнила я его.

— Ну разве что маленький, — Максим приподнял голову, улыбаясь. — Чтобы нашему наследнику было комфортно.

В такие моменты я понимала, что не могу на него злиться. Да, он бывает вспыльчивым, властным, порой даже невыносимым. Но, когда он так смотрит на меня, когда говорит с нашим малышом…

Периодически в палату заглядывала мама — приносила домашнюю еду, которую мы с Максимом уплетали вдвоём, жалуясь на больничную стряпню.

— Вот это я понимаю — котлетки! — он причмокивал, подбирая последние крошки. — Теперь я знаю, в кого ты такая хозяйственная.

А по ночам, когда все расходились, мы просто лежали в темноте, держась за руки. Максим рассказывал, как вывел Вику на чистую воду, как она пыталась его соблазнить.

— Она думала заснять на меня компромат. Вот дура! Я особо внимателен к таким вещам.

— И что теперь с ней будет?

— Мои адвокаты уже подали иски. И на неё, и на Романова, и на все издания, которые опубликовали эту грязь. Они ответят за каждое слово.

— Ты страшный человек, Максим Андреевич, — я повернулась к нему.

— Только когда пытаются обидеть тех, кого я люблю, — притянул меня к себе, осторожно, боясь потревожить капельницу. — А вообще, я белый и пушистый.

— Как наш Снежок? — я вспомнила котёнка. — Кстати, где он?

— С твоими родителями. Папа его балует, представляешь? Купил какой-то супер дорогой корм.

— Ты заразил его любовью к роскоши!

Мы рассмеялись, и я почувствовала, как последние остатки обиды растворяются. Да, у нас будет ещё много ссор и примирений — мы слишком разные, слишком яркие. Но теперь я знала — мы справимся.

Через неделю меня выписали. Максим настоял, чтобы мы вернулись в Москву его частным самолетом — никакого стресса, никаких лишних глаз.

— Ты уверен, что не хочешь остаться у родителей? — спросила я, когда мы поднимались по трапу.

— Нет уж, — он приобнял меня за талию. — Теперь я глаз с тебя не спущу. К тому же, у нас столько планов!

Планов действительно было много. Максим как будто пытался наверстать упущенное — водил меня по магазинам, но теперь не навязывал своего мнения.

— Вот эта кроватка тебе нравится? — спрашивал он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Или посмотрим другие?

— Эта идеальная, — я погладила простую, но красивую деревянную кроватку. — Уютная, теплая…

— Как ты, — он поцеловал меня в висок.

Особенно забавно было наблюдать за Максимом на курсах для будущих родителей. Могущественный бизнесмен сидел на коврике, старательно повторяя дыхательные упражнения.

— Вдох-выдох, папочки! — инструктор хлопала в ладоши. — Поддерживаем своих мамочек!

— Я себя чувствую идиотом, — прошептал он мне на ухо.

— Зато каким милым идиотом, — хихикнула я.

Но когда дело дошло до практики с куклой-младенцем, Максим неожиданно проявил чудеса ловкости.

— Вот так держим головку, — объяснял он другим будущим отцам. — И пеленаем вот так…

— Откуда ты это умеешь? — удивилась я.

Он немного смутился:

— Ну… может быть, я немного потренировался дома. С подушкой.

Я представила, как этот серьезный мужчина тайком практикуется пеленать подушку, и не смогла сдержать смех.

Каждый поход к врачу превращался в событие. Максим записывал все рекомендации, задавал тысячу вопросов, а когда мы слышали сердцебиение малыша, я видела, как его глаза становятся влажными.

— Сильный, — говорил он с гордостью. — Весь в папу.

— Или в маму, — шутила я. — Я тоже не промах.

По вечерам мы часто гуляли в парке возле дома. Максим научился замечать красоту в простых вещах — в закате, в опавших листьях, в нашем молчании вдвоем.

— Я всю жизнь гнался за успехом, за деньгами, за властью. А настоящее счастье оказалось в этом — держать тебя за руку, чувствовать, как толкается наш малыш…

— Смотри, какая прелесть! — я потянула Максима к витрине с крошечными костюмчиками. — Представляешь его в этом комбинезончике?

Максим положил руку мне на поясницу, улыбаясь:

— Только синий. У нас же мальчик — никаких розовых соплей.

— Какой ты консервативный, — я закатила глаза. — Между прочим, розовый раньше считался мужским цветом.

В этот момент малыш решительно толкнулся.

— Видишь? — Максим расплылся в улыбке. — Он согласен с папой. Синий!

Мы накупили целую гору детских вещей — от крошечных носочков до пушистых полотенец с капюшонами в виде зверушек.

Дома он устроил целое шоу — разложил все покупки на полу:

— Так, это на первое время, это на три месяца, это на полгода…

— Господи, — я рассмеялась, глядя на его сосредоточенное лицо. — Да ты настоящий эксперт! Откуда такие познания?

Он слегка смутился:

— Ну… может быть, я немного почитал специальную литературу. И посмотрел пару сотен видео в интернете.

— Пару сотен?

— Ладно, может быть, тысячу, — притянул меня к себе. — Я хочу быть готовым ко всему.

На курсах подготовки к родам мы научились дышать, делать массаж и даже петь колыбельные. Максим, конечно, сначала отнекивался:

— Я руковожу империей! Я не могу петь "баю-баюшки-баю"!

Но, когда инструктор объяснила, что голос отца очень важен для ребенка, он сдался. И теперь каждый вечер, думая, что я сплю, тихонько напевал нашему малышу.

— Я все слышу, — шепнула я однажды.

— Ничего подобного, — он смутился. — Это… радио.

— Конечно-конечно. Радио поет "Спи, моя радость, усни" голосом генерального директора холдинга "Дорохов Групп".