Глава 38

Алиса

Сознание возвращалось медленно, словно выплывая из тумана. Первое, что я почувствовала — запах больницы, такой характерный, с примесью лекарств и дезинфекции. Открыла глаза — белый потолок, капельница, тихое пиканье приборов.

Рука инстинктивно метнулась к животу. Страх накрыл волной — вспомнилась резкая боль, темнота перед глазами, крики родителей…

— Малыш, — прошептала я, поглаживая живот. И почувствовала в ответ легкое движение. Слезы облегчения потекли по щекам.

— Ну как ты, милая? — мамин голос. Она сидела рядом, держа меня за руку, в её глазах столько тепла и нежности.

— Вроде получше…

Мама ласково погладила мою руку:

— У меня хорошие новости. Опасность миновала. Врачи справились. Ты молодец! Нужно немного полежать под наблюдением, а потом тебя выпишут.

— Слава богу, — выдохнула я. — Не помню, что произошло. Вдруг стало так больно… — воспоминания нахлынули волной. — А ещё ссора… с Максимом. Даже вспоминать не хочу! Он так сильно меня обидел!

Мама тяжело вздохнула, глядя на меня с сочувствием:

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Вот, полюбуйся на своего героя!

Она протянула мне телефон. На фотографии Максим спал прямо на больничной кушетке под дверью палаты. Помятый костюм, щетина на щеках, такой беззащитный во сне…

Что-то дрогнуло внутри:

— Серьёзно? Он прилетел?

— Конечно! Ещё и как прилетел! — мама оживилась. — На всех парах! Всю больницу на уши поставил — организовал лучший уход, лучших врачей. И знаешь, мы с ним поговорили…

— Понимаешь, Алиса, — мама придвинулась ближе, — это всё подстроила какая-то Вика.

Я вздрогнула при этом имени. Вика… Её змеиная улыбка, её намёки, её "особые" отношения с Максимом.

— Она хотела вас рассорить, — продолжала мама. — Подняла эту грязную шумиху в прессе, сфабриковала фотографии. Всё из зависти. Но Максим провёл расследование, вывел её на чистую воду. Её накажут, и всех, кто к этому причастен.

Я молчала, переваривая информацию. Значит, моя интуиция не подвела — было в этой женщине что-то опасное, змеиное.

— Алиса, — мама взяла меня за руку, — он действительно тебя любит. Ты бы видела его глаза! В них столько боли, столько раскаяния… Он не спал всю ночь, сидел под дверью. Бросил все дела, примчался сразу, как узнал. Может… простишь его? Дашь шанс?

— Мама…

— Он осознал свои ошибки. Горой стоит за тебя и ребёнка. Мы с ним душевно поговорили — он хороший мужчина. Да, вспыльчивый, да, наделал глупостей. Но в ваши отношения специально вмешались, хотели разрушить. А он так среагировал именно потому, что ты ему небезразлична. Это о многом говорит.

Она встала, поправляя мне одеяло:

— Я пойду позову его. Правда, невыносимо смотреть, как он мучается.

Оставшись одна, я задумалась над её словами. Вспомнила, как Максим кружил меня на яхте, узнав о беременности. Как целовал живот, разговаривая с малышом. Как загорались его глаза, когда он говорил о нашем будущем…

Дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Максим — небритый, в помятом костюме, с кругами под глазами. Но я никогда не видела его таким… настоящим.

Он подошёл быстро, сел на край кровати. Его руки, тёплые и родные, сжали мои пальцы. А потом он просто прижался губами к моим губам, целуя нежно, словно боясь спугнуть.

— Прости, — шептал он между поцелуями. — Я виноват. Я такой идиот… Как я мог поверить… Чуть не потерял вас…

— Ты правда думал, что я могла… с ним? — тихо спросила я, глядя Максиму в глаза.

Он поморщился, словно от боли:

— Я идиот. Увидел эти фотографии и… словно затмение нашло. Ревность ослепила. Ты такая молодая, красивая, а я… вечно в разъездах, в делах.

— Глупый, — я погладила его небритую щеку. — Я же люблю тебя.

— А я тебя чуть не потерял, — его голос дрогнул. — Обещаю, теперь всё будет иначе. Никаких поспешных выводов. Буду сначала слушать, думать, а потом уже…

— Реагировать как бешеный бык? — улыбнулась я.

— Именно, — он поцеловал мою ладонь. — Просто, когда я увидел тебя с другим… пусть даже на поддельных фото… что-то внутри взорвалось. Ты моя, понимаешь? Только моя.

Я потянула его к себе, укладывая головой на колени. Зарылась пальцами в его шелковистые волосы — такой сильный, властный мужчина, а сейчас похож на большого провинившегося мальчишку.

— Я тоже буду работать над собой, — прошептала я. — Нужно было ещё раз напомнить тебе о Романове, о его приставаниях. Не держать в себе.

— Теперь этот урод получит по заслугам, — в тоне Максима появились стальные нотки. — Мои адвокаты уже занимаются им и Викой. Ответят за каждое слово, за каждую фальшивку.

— А я и не сомневалась, — рассмеялась я, вспомнив, как разъяренный Максим крушил квартиру. — Ты когда злишься — страшная сила.

Он приподнял голову:

— Испугалась тогда?

— Очень, — призналась я. — Но больше испугалась, что могу потерять тебя. Что ты поверил в эту ложь…

— Никогда больше, — он снова поцеловал меня, на этот раз глубже, требовательнее. — Клянусь, что бы ни случилось — буду верить только тебе.