Глава 17. Смотри в меня в упор

Глава 17. Смотри в меня в упор

— Что ты тут делаешь?

Вместо ответа он теснит меня в сторону, и заходит в квартиру. Мой коридор слишком узкий и маленький, чтобы вместить нас двоих. Мне приходится пятиться.

Исай наступает на меня, потеснив к стенке. Меня бросает в холодный пот, когда я вспоминаю наш последний с ним разговор. Он пришел наказать меня?

Огромная рука ложится поверх моей головы опираясь о стену. Он наклоняется к моему лицу, и уже спустя секунду, между нами не остается и сантиметра пространства.

— Я так не люблю, когда мне лгут, — с его губ слетает шепот.

Ледяные глаза Исая всматриваются в мои. Словно проникают внутрь, прощупывают каждый сантиметр моих сумбурных мыслей.

Он чувствует мой страх. Более того, пьет его с наслаждением. Но я не собираюсь оправдываться. Здесь нет моей вины.

— Ты запер меня, словно я собственность, а не человек. Не знаю, кому такое отношение может нравиться, но точно не мне. Ты помог мне, и я благодарна тебе. Но это не дает тебе права так со мной поступать.

В его прищуренном взгляде не могу прочитать ни единой мысли, ни единой эмоции. Черная, удушающая тьма.

Молчание длится слишком долго. Оно пугает меня до чертиков. К горлу подкатывает тошнота. И когда я уже в секунде до обморока, Исай вдруг отстраняется, и протягивает мне упаковку мороженого.

— Я не люблю, когда не держат слова. Ты расстроила меня, сбежав из моего кабинета, — он опускает глаза на коробку в моих руках. — Потому что прошлое фисташковое мне пришлось выкинуть. Ты не дождалась меня, крылышко. А я очень просил тебя сделать это...

Перевожу удивленный взгляд на сладость, а потом возвращаю к нему. Сейчас на губах Исая улыбка, и этот здоровяк в одну секунду превращается из пугающего зверя в доброго и милого великана.

Но я не уверена, что впускать его ночью в свой дом – хорошая затея.

— Уже поздно... — слетает шепот с моих губ.

— Ты собралась выкинуть меня на улицу в ночь? Крылышко, ты совсем без сердца, да?

Прикрываю глаза, понимая, что он не уйдет. Да и его шутки больше не способны запутать меня. Я знаю, кто такой Исай. Но сейчас у меня нет сил, чтобы спорить с ним.

— Хорошо, проходи.

Он кивает и тут же сбрасывает свои огромные ботинки у обувницы. Я все еще стою в проходе.

— Куртку на вешалку.

Хмурится, но послушно стягивает ее с себя. На нем черная футболка и синие джинсы. Волосы Исая заплетены в хвост. Он вручает мне куртку.

— А ты сам не можешь повесить?

Удивленный моим заявлением, переводит взгляд на вешалку.

— Я понимаю, ты хозяин, а я официантка. Но сейчас мы у меня дома. Будь добр, поухаживай за собой сам.

Он забирает куртку из моих рук.

— Что-то ты не была такой храброй позавчера с Олегом. К нему и на стульчик рядом присела, — проговорил с обидой в голосе. Но послушно повесил куртку.

Я хотела сказать ему, что это другое, но замерла испуганно, так не издав и звука. На его боку, на кожаных ремнях, пересекающих всю спину, находилась кабура. А в ней...

Исай повернулся ко мне и замер.

— Что с лицом? Тебе плохо?

— Пистолет. Прости, но я не пущу тебя с ним в квартиру.

— Не думал, что ты такая трусиха, — усмехнулся. — Но я не оставлю его. Просто, не обращай на него внимания.

— И для чего он тебе здесь? Пристрелить меня, когда я снова не сдержу слова? Нет, Исай, я боюсь оружия. И я не хочу иметь с ним ничего общего.

Видимо, все было написано на моем лице. Он посмотрел на меня с высоты своего роста, и сейчас в его взгляде отчетливо читалось раздражение. Понимаю, что выгляжу смешной в его глазах, но если на нем будет оружие, я не смогу даже нормально разговаривать с Гессом. Все мои мысли снова будут с тем убитым мужчиной.

Исай вытаскивает из кобуры пистолет, и. разрядив магазин, кладет ствол на полку.

— Довольна?

— Мой руки, первая дверь направо. Я возьму ложки.

Он хмурится.

— Нет, тут определенно что-то не так. Твой тон, он бесит меня. Но я пойду мыть руки.

Исай уходит в сторону ванной комнаты, а я, все еще не зная, как реагировать на происходящее, направляюсь в кухню.

По дороге заглядываю в комнату к Мире. Она спит. На кухне ставлю чайник и беру чайные ложки. Господи, что я делаю? Зачем я впустила его ночью в квартиру? Я очень устала, мне нужно спать, да еще и сестра за стенкой, которой в любую минуту может потребоваться помощь.

В этот момент в кармане вибрирует телефон. Сообщение от Демида. При виде его имени, сердце начинает стучать о ребра.

«Я выиграл! Полторы минуты, Белка! Теперь ты мой постоянный талисман, гордись.»

Улыбнулась, убирая телефон в карман. Ну и дуралей! Можно подумать, если бы он плохо дрался, ему помогли бы мои бинты.

— У тебя уютная квартира, — раздается за спиной голос Исая. Обернувшись, вздрагиваю от неожиданности.

— Вот, держи. — вручаю ему коробку с мороженным и ложками. — Идем, — толкаю в спину, в сторону своей комнаты.

Когда мы проходим внутрь, Исай ставит мороженое на стол, а сам принимается расхаживать по комнате и рассматривать фотографии на стенах. Заметив валяющийся лифчик на кровати, спешу собрать его и спрятать в шкаф.

— Прости, что на кухне не посадила, боюсь, сестру разбудим. Ей сегодня не очень.

Он оборачивается, я замираю. Сейчас на его лице такая улыбка хитрая.

— Хорошо, что мы не в кухне. Мне нравится твоя комната, — улыбается, и наглым образом, опускается на мою кровать.

— Особенно это розовое одеяло. Почему то я так и представлял твою комнату, крылышко. Ты любишь пони, мягких мишек и прочую девчачью хрень, — произносит с хитрым прищуром.

Я перевожу взгляд на мягкие игрушки в кресле. Так и есть. Мы очень разные с ним. Словно из разных миров. И я понятия не имею, чем могла заинтересовать такого как Исай. Мне вдруг становится стыдно за свою комнату. За старенькие обои, за розовое одеяло и кучу мягких игрушек, разбросанных по разным сторонам. Я взрослая девушка, но, судя по обстановке здесь, не выросла из пятнадцатилетнего возраста.

— Ешь, — протягиваю ему коробку, а сама устраиваюсь рядом.

Он ввел меня в краску, заставил стыдиться. И за это я зла на него.

Исай, словно ни в чем не бывало, открывает пластиковую крышку и принимается за мороженое. Я пробую несколько ложек.

— Как твоя рана? Амир сказал, что через пару дней снимет скобы.

Я уже не удивилась его осведомленности. Исай практически не видел меня в последние дни, но знает больше остальных. Это немного нервирует. Будто я кролик в клетке, под его пристальным взглядом.

— Все в порядке, Амир замечательный врач.

В этот момент снова вибрирует телефон. И снова сообщение от Демы.

«Завтра в час буду ждать на парковке у клуба»

Удивленно пялюсь на экран. Спустя мгновение новое сообщение.

«Если опоздаешь, придушу»

Ну что за дурак! Улыбаюсь, желая напечатать ответ, но что-то не так. Повернувшись, встречаюсь с напряженным взглядом Исая. Он смотрит на меня, но, почему-то, кажется, что Гесс все прочел. Ставлю телефон на блокировку и убираю в карман.

— Ты меня избегаешь?

Его вопрос вводит меня в ступор. Прячу взгляд, набирая ложкой мороженое.

— Нет...

— Это правильно.

Поднимаю на него удивленный взгляд.

— Если бы избегала, я бы разозлился.

Киваю, снова принимаясь за сладкое. Только для того, чтобы спрятаться от его пристального взгляда, хотя в горло и кусок не лезет. Я слишком сильно нервничаю рядом с ним.

— Но ты стала меня бояться. И мне это не нравится.

Молчу в ответ. Тогда он бросает ложку в коробку.

— Лия, посмотри на меня, — раздается напряженное над головой.

Я поднимаю глаза. Исай подается ко мне, сейчас между нами миллиметры пространства. Мне страшно сделать вдох, так близко он ко мне.

— Ты видела? Там во дворе, ты все увидела?

Кровь в венах леденеет при воспоминании о тех событиях. Я просто киваю. Он хмурится.

— Ты не должна была смотреть.

— Ты был так жесток с ним, — в горле пересыхает.

Исаю не нравятся мои слова.

— Он был также жесток с тобой, с нами. Каждый из присутствующих в магазине мог погибнуть. Он хотел нас убить.

Я понимаю, что он пытается сказать. Но для меня его слова абсолютно ничего не меняют.

— Было бы лучше, если бы этого не было...

Под взглядом его ледяных глаз мне не по себе.

— Я мог бы тебе соврать, но я не стану. Ты должна понимать, кто я такой. У меня не было выбора, Лия. Я должен был наказать его, чтобы ни одной падле не повадно было лезть к моей семье.

— Ты защищаешь своих, и это хорошо. Но разве должны страдать другие?

Исай наконец-то отстраняется. А я, воспользовавшись моментом, спешу отползти от него подальше. Несколько секунд он молчит. Просто смотрит в стену, задумчиво потирая кулак.

— Мне было десять, когда нас с братьями забрали у матери. Элис и Амира увезли в другой город, а мы с Миром попали в один детский дом. Тогда сложные времена были, в детских домах творился чистый ад. И нам с Миром не повезло особенно, — он поворачивается ко мне, улыбается. От его улыбки отдает болью.

— Чтобы ты понимала, мы попали в самый грязный и страшный ад из всех возможных. Меня особо не трогали, а вот до Мира докопались. Он всегда был вспыльчивым и резким. Первоклашка, сцепился с одним из муд*ков старшеклассников. Тот пытался унизить, стянул с него штаны перед всеми ребятами. За что Мир врезался в него головой, и вынес им окно в вестибюле. Бедолагу зашивали, а Мир несколько дней провел запертым в жуткой коморке, где хранились вонючие половые тряпки и швабры. Воспитательницы вносили свой вклад в наше воспитание, — от его усмешки, как и от рассказа, мороз по коже.

— А когда тот мудак вышел из больнички, то решил устроить Миру настоящий ад. На большой перемене, толпой вытянули его на улицу. Они избили его. Пока он лежал на земле, бросали в него циркулями, писали маркером у него на лице всякую х*йню. Мир сопротивлялся до последнего, но они отп*дили его до полусмерти. Когда брат вырубился от болевого шока, тот ублюдок поссал на него, и каждый из его класса подошел и харкнул в Мира, — его голос садится.

— Я помню все это, Лия. Помню каждую еб*ную деталь того дня. Я помню, как лопались перепонки и сохло горло от крика, помню как пытался вырваться из рук пяти уебк*в, которые держали меня и не подпускали к нему. Я помню, как Мира забрали воспиталки и вызвали скорую... Я не видел его гребаные две недели. Не знал что с ним, и жив ли он вообще. Это были самые страшные дни в моей жизни. И тогда, я, мелкий слабый пизд*к, лежал, уткнувшись лицом в подушку, и ревел, как девчонка. Именно в тот момент я понял, что хочу стать тем, кто соберет всю семью снова. Хочу, чтобы мои братья и сестра жили в достатке, и ни одна мразь не могла их обидеть. И по сей день, Лия, я так живу и буду жить. Да, я убил этого мудака, и убью всех, кто рыпнется на мою семью. Если это делает из меня у*бка, пусть так и будет.

Я молчу. Просто сижу и смотрю на него, душа в себе слезы. Мирон. Разве я могла подумать, что этот самоуверенный, немного чокнутый мужчина пережил такой ад? И я представляю, какого было Исаю... Мне больно за них.

Исай снова подается ко мне.

— Если бы кто-то обидел тебя, ты бы сказала?

Над ответом на этот вопрос мне даже думать не нужно.

— Нет. Я бы справилась сама.

Усмешка слетает с его губ. Он тянется к моему лицу, проводит пальцем по верней кромке губы, стирая мороженое. А я даже вдохнуть боюсь, не зная, чего ожидать от него в следующий момент.

— Вот этим ты и нравишься мне, крылышко, — шепотом, с улыбкой, продолжая жадно исследовать глазами мое лицо. — Ты такая же, как и я, как Мирон, Элис и Амир.

Его пальцы сжимают мой подбородок, слегка поглаживая его. А я не могу больше молчать. Все заходит слишком далеко.

— Исай, я благодарна тебе за все. Но я хочу, чтобы ты знал. Я не смогу стать для тебя больше, чем другом... Прости, но...

Он резко наклоняется. Обхватив мой затылок, толкает меня на матрац. Исай нависает надо мной. Смотрит на мое лицо с оттенком злости и... желания. И сейчас мне очень страшно.

— А ты не интересуешь меня как друг, крылышко...

Он наклоняется еще ближе, и сейчас его губы касаются моих. Я чувствую запах сигарет и мятной жвачки, исходящий от него. Ощущаю жар его рук на своей коже.

— Я не хочу этого, - слетает шепот с пересохших губ, замираю в страхе.

Его пальцы сжимают мои скулы.

— Я ведь возьму и не спрошу даже, ты понимаешь?

Пауза слишком затягивается. Ожидание становится невыносимым. Я хочу, чтобы он отпустил меня. И в итоге, Исай так и делает. Он отстраняется, с улыбкой глядя на мое испуганное выражение лица.

— Твое «нет» раззадоривает, крылышко.

В кармане снова вибрирует телефон. Он опускает на него злой взгляд. Уже тянется к нему, и я понимаю, что сейчас Исай прочитает сообщения от Демы.

В этот момент со стороны Мирыной комнаты раздается плач и грохот.

Я подскакиваю, и несусь в коридор.

Открываю дверь, и вижу что она в полусидячем положении на кровати. Миру рвет, ее руки дрожат, потому что в них больше не осталось сил.

Подбегаю к ней, убирая в сторону волосы. Они все в рвоте, от нее исходит ужасный запах.

— Пить, дай выпить, — шепчет сорванным голосом.

Беру с тумбочки стакан и протягиваю ей.

— Только глоток, не больше. Тебя будет плохо.

Она жадно вцепляется пальцами в бокал и отпивает воду.

— Лучше?

Мира кивает, хочет лечь, но вся ее постель испачкана.

— Мир, мне нужно вымыть тебя. Ты мне поможешь?

В тишине звучит ее тихое «да». Сестра жмется ко мне изо всех сил. И ее состояние убивает меня.

Несмотря на свою худобу, она слишком тяжелая для меня. Пытаюсь поднять ее, чтобы переместить хотя бы на другую сторону кровати. Но бок опаляет болью, и я едва ли не падаю вместе с ней.

От чувства беспомощности хочется плакать.

— Мира, помоги мне, — она пытается это сделать, но у нее не выходит.

В этот момент моей талии касаются его руки.

— Отойди, — произносит тихим голосом.

Я делаю шаг в сторону, а он осторожно поднимает ее на руки. Исай смотрит на меня так спокойно, с оттенком боли, словно для него нет ничего неприятного в испачканной рвотой девушке, и в запахе, стоящем вокруг.

— Куда нести?

— В ванную.

Я бегу в комнату первой. Включаю горячую воду, и пока я набираю ее, Исай стоит рядом, держа Миру на руках. Она опускает голову ему на грудь, прижимается изо всех сил.

Когда вода набирается, я выключаю кран.

— Опускай так, в одежде.

Он молча выполняет мою просьбу. И когда Мира оказывается в воде, я оборачиваюсь к нему.

— Выйди...

Поддерживая ее шею, начинаю мыть волосы и лицо сестры. Ее веки наполовину открыты, а взгляд такой усталый, словно она и не видит ничего.

Гесс все еще за моей спиной. И я знаю, что ей бы это не понравилось.

— Пожалуйста, Исай, — едва ли не плачу. Я не хочу, чтобы он видел такой Миру.

— Ты справишься с этим сама?

— Да, я позову.

Он кивает и выходит из комнаты. А я стягиваю с сестры мокрую ночную. В воде она просыпается, открывает глаза, помогая мне. Я понимаю, что у нее есть вопросы, но сил у Миры хватает только на то, чтобы схватить меня за руку.

— Он мой друг. Он не видел тебя голой, не переживай.

Успокоившись моим ответом, она еле заметно кивает.

Вымыв сестру, стягиваю с крючка полотенце.

— Давай, помоги мне, чтобы не пришлось звать на помощь его... — говорю это специально. Мира гордая, не позволит снова случиться подобному. И это придает ей сил. Она вцепляется в мои плечи, помогая вытащить ее из ванной. Пока я вытираю ее, она держится за меня. Достаю из шкафа чистую ночную и надеваю на сестру.

— Давай, немного посушим твои волосы, — устраиваю ее на крышке унитаза, и включаю фен, аккуратно расчесывая волосы сестры. Мне хочется плакать, пока я смотрю на нее. Почему так долго не звонят из клиники? Почему она все еще здесь?

Когда я выключаю фен, дверь тут же открывается.

— Готова?

Я киваю. Мира поднимает глаза и смотрит на Исая. Но молчит. А он словно так и надо подходит и берет ее на руки.

— Идем, детка, — он несет ее в комнату, а у меня в горле пересыхает.

Прохожу вместе с ними, и пока Исай держит ее на руках, быстренько меняю белье. Убираю грязные простыни и стелю чистый комплект.

— Готово.

Тогда Исай осторожно кладет ее на подушку и укрывает одеялом. Сестра, сразу же засыпает. Ее лицо становится спокойным, видно, что боль ушла.

Я остаюсь сидеть у нее в ногах. Боюсь оставлять одну.

— Иди спать, я посижу.

Я поднимаю на него глаза. В них словно песка насыпали, поэтому приходится потереть их пальцами, прежде чем выходит рассмотреть Исая.

— Ты и так помог, спасибо тебе, идем я провожу.. — я поднимаюсь, намереваясь отправится в коридор, а он с места не сдвигается.

— Почему она еще не в клинике? — смотрит на нее напряженно.

Пожимаю плечами.

— Я бы тоже хотела знать. У них очередь.

Исай кивает, опуская на меня глаза.

— Ложись в кровать, спи. Я посижу в гостиной, покараулю, — он смотрит на часы. — До шести утра я свободен.

Мне так неудобно просить его об этом. Но, в любом случае, сил у меня, и правда, нет. Боюсь, даже если останусь у Миры, вырублюсь и не услышу ее зова о помощи. Да и даже стыда не чувствую сейчас. Ничего не чувствую. Усталость вытеснила все.

— Спасибо.

Он кивает и отходит в сторону. Я вытаскиваю из шкафа подушку и плед, кладу это все на диван в гостиной.

— Я снова у тебя в долгу...

Он стоит в дверях комнаты, смотрит на меня задумчиво.

— Если скажу, что ты выходная завтра, ты же не останешься дома отдыхать, верно?

Киваю в ответ. Уже опасаясь, что он заявит об этом.

— Иди спать, крылышко. А то сейчас с тобой лягу и буду следить, чтобы не шарахалась по квартире.

От этой перспективы дрожь пробегает по телу. Буркнув короткое: «Спокойной ночи», спешу в кровать.

Укрываюсь одеялом, и как только голова касается подушки, меня уносит. И даже находящийся в соседней комнате посторонний мужчина, не мешает моему сну.

* * *

Меня разбудил будильник. Он долго и навязчиво трезвонил на ухо. После третьего сигнала, я все же открыла глаза. А когда окончательно пришла в себя и вспомнила о событиях ночи, подскочила с кровати, и понеслась к комнате Миры.

Приоткрыв дверь, заглянула в спальню. Сестра спала, в квартире стояла тишина. Пройдя в гостиную, обнаружила диван пустым. Лишь подушка и плед, которые я положила, напоминали о том, что ночное посещение Исая не приснилось мне.

Посмотрела на время. До выхода из дома оставалось полтора часа. Успею принять душ и позавтракать. Сегодня в клубе выходной, и мы работаем половину дня. Наводим порядок, делаем инвентаризацию. Радует, что вторая половина дня будет предоставлена мне.

Интересно, когда ушел Исай? Опустилась на диван, и достала из кармана телефон. От него ни сообщения, ни звонка. Последние смс от Демки. Улыбнулась, читая их.

«Забыл сказать, сильно не наряжайся. Это необычное свидание».

Бросив телефон на диван, поднялась и застыла в изумлении. На столе стоял стаканчик кофе и рядом в тарелке аппетитный бутерброд с яйцом пашот и какой-то рыбкой.

Видно было, что еда ресторанная. Неужели Исай ездил в ночь за ней? Нет, он не должен был оставлять нас с Мирой одних. Да и не стал бы.

Пока принимала душ, не могла перестать думать о Гессе. Его вчерашние откровения поразили меня до глубины души. Он, как и Мирон вынужден был проходить настоящий ад. Они были маленькими мальчиками, они нуждались в семье, в защите. Но у них не было ничего. Я думаю об Исае, о том как тяжело ему было, и как сильно он хотел защитить свою семью. Как сильно он хотел дать им кров и защиту, не имея ничего.

Теперь я вижу его другим. После всего рассказанного им, я больше не могу думать о нем, как о жестоком человеке, как о бездушном бандите. Не знаю, правильно ли то, что он делает, но я определенно счастлива за Гессов. Они достойны того, что имеют сейчас.

Меня поразило то, как Исай вчера держал Миру... Чужую для него девчонку, обезображенную болезнью. Он даже глазом не моргнул, когда она, испачканная собственной рвотой, прижималась к его чистой футболке. Он делал это так, словно нет ничего страшного во всем происходящем. Будто Исай привык чувствовать и переносить любой ад.

Накрасившись и приведя волосы в порядок, приготовила сестре кашу на завтрак. А сама, параллельно с готовкой выпила кофе. Кушать не стала, не было аппетита.

Мама пришла, когда я уже обувалась в дверях. Уставшая, изможденная ночной работой и болезнью сестры, она прошла сразу в спальню к Мире. Мне было ее жаль. У нее совсем нет своей жизни. Как только Мира заболела, мама полностью в ней. Сейчас вместо того чтобы выспаться и придти в себя, она будет дежурить над сестрой. И почему она одна несет это крест? Где отец, где его ответственность?

Я немного опаздывала. Выбежав из подъезда, подумала о том, что хорошо было бы взять такси. И уже направилась в сторону дороги, как вдруг путь мне преградила черная иномарка. Из водительской двери вышел мужчина, и, обойдя машину, открыл заднюю дверцу.

— Доброе утро, присаживайтесь.

Я опешила от удивления. А он улыбался мне так дружелюбно, словно я его старая знакомая.

— Вы это мне?

— Да, Исай просил отвезти вас в клуб. Вы же Лия, правильно я понял?

Я кивнула в ответ.

— Тогда присаживайтесь.

В любой другой ситуации я бы отказалась. Но, не хотелось закатывать сцену перед незнакомым мужчиной, да и отказывать было неудобно. Мне не хотелось, чтобы Исай делал такие вещи. Я ведь четко обозначила границы. Между нами ничего нет и не может быть. Но, кажется мне, он воспринял это как призыв к более активным действиям.

Ехать в комфортабельной иномарке было намного приятнее, чем в автобусе. Мы добрались до клуба так быстро, что я не только не опоздала, но и приехала раньше.

В раздевалке была лишь Соня. Сегодняшнее утро началось максимально хорошо, насколько это было возможным.

— Наконец-то, короткий день и домой, — улыбается девушка, когда я подхожу к зеркалу.

Пройдя блеском по губам, собираю волосы в хвост. На удивление, мое лицо сегодня выглядит отдохнувшим.

— Ты слышала, Вика зовет всех к себе на вечеринку, у нее сегодня день рождения. Там будут парни из клуба. Помимо бойцов, может, еще кто из Гессов зайдет. А они умеют веселиться, — на губах Сони мечтательная улыбка. — Не хочешь пойти?

От ее предложения у меня озноб по коже.

— Нет, предпочту пропустить это веселье.

Мы выходим в зал, и я думаю о том, что Дема, наверняка, будет на той тусовке. Вспоминаю о его ночных сообщениях. Может, он их с пьяну написал? Наверняка, очередная его идиотская шутка.

В зале уже вовсю кипит работа. Арина с Викой, как всегда, зависают у бара, а остальные девочки моют помещение. На удивление, наши змеи не трогают меня, когда я прохожу мимо. Стараюсь сосредоточиться на уборке. Мы работаем в паре с Соней, и, время пролетает быстро.

Около одиннадцати утра в зале появляются несколько бойцов. Поздоровавшись у бара с Викой и Заром, они о чем-то говорят. Я как раз прохожу мимо и успеваю услышать, как Вика зовет их на вечеринку, говоря о том, что там будет Демид и, возможно, Мирон. Прекрасно.

Прохожу мимо, стараясь не думать и не злиться. Что мне до этого? Нет никакого дела.

По пути к кухне, у меня начинает вибрировать телефон. Достаю из кармана. Мама. Тут же холодок пробегает по спине. Не случилось ли что с Мирой?

— Да, мам.

— Лия, счастье-то какое! Сейчас позвонили из клиники, сказали, что в среду ждут Миру! Прислали нам билеты на самолет, и даже оплачивать их не нужно! Я не знаю, что там произошло, но нам даже машину к подъезду пришлют завтра!

— Машину? Билеты? Подожди...

— Лия, мы дождались! Понимаешь?! Дождались!

Мама щебечет в трубку, а я все пытаюсь понять. С чего бы вдруг клинике отправлять для нас машину, да еще и приобретать билет на самолет?

Если только... От озарившей меня догадки, сердце подскакивает к горлу.

— Мам, я очень рада! Собирайтесь с Мирой, я наберу позже, мне нужно к шефу.

Сбрасываю вызов, а сама срываюсь вверх по лестнице к кабинету Исая. Гесс, это он! Ведь кроме Исая никто не знал о проблемах с клиникой. После того, как он увидел мою сестру, и переночевал у меня дома, он и решил эти вопросы. Господи, я сейчас так счастлива и благодарна ему, что готова расцеловать его хмурое лицо в обе щеки!

На втором этаже встречаюсь с Заром.

— Шеф у себя?

Он пожал плечами. Мужчина выглядит крайне озадаченным.

— Я и Таю найти не могу. Сегодня в клубе бермудский треугольник!

Я прошла мимо, не обращая внимания не его недовольство. Когда подошла к двери, посмотрела на замок. Она была открыта. Тогда, слегка постучав, потянула за ручку и приоткрыла ее. Сделала шаг, переступая порог, и замерла в изумлении.

На диване, прямо передо мной сидел Исай. Я знаю точно, что это он, хоть и не вижу его лица. Его огромные ноги облачены в темно синие джинсы. Точно те же, в которых он был ночью в моей квартире. Его сильные руки сейчас покоятся на тонкой талии особы, забравшейся на него наездницей. Его ладонь ползет вниз по ее спине, накрывая ягодицу. В этот момент девушка наклоняется и целует его в засос.

Делаю шаг назад, и осторожно, боясь быть пойманной, закрываю за собой дверь. И только когда остаюсь одна в коридоре, понимаю, что эта особа и есть Тая. Вот тебе и бермудский треугольник.

Прижимаю ладонь к пылающим щекам и срываюсь в сторону раздевалки. Мне, почему-то, жутко стыдно и... я чувствую в груди легкое разочарование. С чего бы это?

— Девочки, на сегодня все. Все свободны, — раздается крик Зара, и я вижу, как все уходят в раздевалку.

Вот и здорово. Сегодня можно наконец-то отдохнуть. Думаю о том, что если Мире лучше, и я не нужна маме, то позвоню Марку и встречусь с ним.

Захожу в раздевалку, и, не обращая ни на кого внимания, переодеваюсь, параллельно с этим отправляю сообщение другу. Улыбаюсь, читая его ответ. Он ругается на меня, в своей излюбленной манере. Но я то знаю, Марк любит меня.

«Буду ждать тебя в четыре».

Убрав телефон в сумку, обуваю кроссовки.

— Девочки, — доносится до меня голос Вики. — А можно мне подарком к дню рождения убрать из нашего клуба одну мерзкую и стремную выскочку?

Поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом с Ариной. На ее лице презрительная улыбка.

- Такую мерзкую выскочку даже ведьмы не смогут выкурить, Вик, — смеется темноволосая шпала, поворачиваясь к своей подруге.

Я отворачиваюсь, надевая пиджак поверх футболки.

— Мне кажется, она просто посылает всех нахер, — рычит Вика. — Решила, что сможет и дальше таскаться за нашими мужиками. Может просто объяснить ей наглядно?

Слышу какую-то возню за спиной.

— Девочки, ну хватит, — раздается жалобный голос Сони.

А спустя мгновение, мое плечо сжимает костлявая рука с длинными красными ногтями. Вика резко дергает меня, разворачивая к себе лицом.

В этот момент вижу, как к входной двери подходит Арина и Вика переглядывается с ней.

— Послушай меня, — блондинка тянется ко мне, схватив пальцами мои скулы. Сжимает мое лицо так, что мне становится больно. — Когда с тобой говорят, нужно смотреть в глаза, а не поворачиваться жопой.

Отталкиваю ее руку.

— Не трогай меня!

В ее глазах вспыхивает огонь. Резко вскинув ладонью, она ударяет меня по скуле. Мое лицо опаляет болью. А в следующее мгновение, она толкает меня, сбивая с ног. Я пытаюсь подняться, но Вика хватает меня за волосы, сжимая их. Я не успеваю даже дать сдачи. Сейчас все, о чем я могу думать – это боль в моей голове.

— Скажу тебе один раз, поэтому постарайся запомнить! — шипит, наклонившись к моему лицу. Я пытаюсь разжать ее пальцы на своих волосах, но у меня не выходит. — Если еще хотя бы раз я увижу тебя рядом с Демидом...

— Ну и?

Раздается мужской голос. Вика оборачивается, и я могу видеть Демида, который буквально вжал в стену Арину. Он смотрит на Вику, а потом опускает взгляд на меня. В его глазах вспыхивает злость.

— Отпустила. И отошла на два шага, — он говорит это абсолютно ровным тоном. Но Вика, испуганно отскакивает от меня, наконец-то отпуская мои волосы.

— А теперь повтори, че ты там несла?

Я вижу, как она напугана. Как и все в этой комнате.

— Ты не так все...

Он проходит мимо нее, толкая в плечо. Вика едва ли не падает.

Опускается передо мной на колени. Схватив под локоть, помогает подняться.

— Ты в порядке? — заглядывает в глаза, а когда опускает глаза на мою скулу, вижу, как сжимается его челюсть.

— Идем?

А я смотрю на него, и понимаю, что сейчас расплачусь. Не хочу доставлять этим сукам такой радости. Демид все без слов понимает. Он забирает с дивана мою сумку, и, взяв меня за руку, направляется к выходу.

На пути возникает Вика.

— Ты уходишь? С ней?

Я пытаюсь отойти. Не хочу больше этих унижений, но в ответ Демид только сильнее сжимает мою ладонь.

— Ты ударила ее?

— Ну и? — складывает на груди руки.

— Тебе повезло. Я не бью девушек. Но, считай, что я въ*бал тебе по первое число. Советую тебе убираться из этого клуба и больше не показываться мне на глаза. В следующий раз я нарушу свое правило.

Он обводит взглядом всю комнату.

— И это касается каждой из вас. Если даже посмотрите на нее не так, будете иметь дело со мной. Все ясно?!

Вздрагиваю от его крика. Подружки Вики так вообще язык в одно место засунули. Стоят и смотрят на Огинского широко раскрытыми от страха глазами.

А вот Вика – единственная, кто, не поверил в его настрой. Она продолжает стоять у нас на пути.

— Демид, если ты не перестанешь защищать эту суку, ты больше не увидишь меня.

Он усмехнулся.

— Ты видишь у меня расстегнутую ширинку и член нараспашку?

Она ошарашено смотрит на него, молчит.

— По всей видимости, нет. Ну, так какого хера ты открываешь свой рот?! Съ*бись уже с дороги.