Глава 24. Нас разыграли

Глава 24. Нас разыграли

Страх - самое омерзительное чувство из всех возможных. Он способен лишить тебя воли, рассудка и самоуважения. Он толкает тебя на гнусные, отвратительные поступки. Страх делает из человека жалкое, никчемное существо. И сейчас я чувствовала себя такой. Мелкой, беззащитной мошкой, жизнь которой абсолютно ничего не значит для того, кто только что наставил на меня пистолет.

Исай казался совершенно чужим. Жестоким, холодным, равнодушным. Он смотрел словно и не на меня, а мимо. Будто я даже взгляда его не достойна. А я не могла отвести глаз от маленького черного дула. Все стояла и пялилась в него, понимая, что это последнее, что я увижу в этой жизни.

— Неужели ты думала, что все сойдет тебе с рук? — его голос звучал приглушенно, но он заставлял мои колени дрожать.

— Ты меня не слышишь...

— Ты одна знала о камнях, — перебивает он меня. Застываю в изумлении. Это страшный сон? О чем они все говорят? Я не понимаю!

Исай злится. Он делает шаг навстречу, снимая питолет с предохранителя. А я закрываю глаза, ожидая соприкосновения с кожей холодного металла оружия. Но его нет. Проходит пару секунд, но меня все еще никто не толкнул и не ударил, никто не пристрелил.

— Ты решил все свалить на меня? — раздается за спиной напряженный голос Таи.

Удивленно распахнув глаза, оборачиваюсь и застываю. Исай рядом со мной. Наши плечи отделяют считанные сантиметры. И сейчас его пистолет наставлен на Таю.

— А ты думаешь, я такой идиот? Поверю в твой спектакль? – засмеялся Гесс. – Или считаешь, себя особенной? Что заставило тебя так думать? С его губ сорвался смешок. Мне стало страшно. Я сделала шаг в сторону, желая оказаться как можно дальше от него.

Тая посмотрела на него с вызовом.

— Может, я особенная, потому что столько лет верна тебе и твоему делу?

В ее глазах блеснули слезы.

— Или потому, что люблю тебя всем сердцем, и прощаю всех твоих баб? – голос Таи приобрел утробные нотки.

Он засмеялся в ответ.

— Моих баб? Так ты одна их них, Тая. Не думал, что ты настолько глупа, чтобы решить, будто у нас есть что-то кроме траха, — он сделал шаг, подойдя к ней вплотную. — Не с такой, как ты... — процедил сквозь зубы, упирая пистолет ей в лоб.

— У тебя две секунды. Ты знаешь, я спущу курок.

— Для тебя будет так легко просто взять и убить меня?

Исай пожал плечами.

— Все сложности будут в том, чтобы вымыть мой ковер от твоей крови. Но и это не такая уж и проблема.

В комнате воцарилась тишина. Тая теряла уверенность, она таяла на глазах также быстро, как и ее тушь, растекающаяся от слез по лицу.

Он пытался вывести ее. Я не верю, что Исай способен ее убить. Думаю, это знала и сама Тая. Слезы были не от страха. Ей больно от его слов. Девушка смахнула влагу с лица, вернув к мужчине полный гордости взгляд.

— Исай, — раздался вдруг голос Амира.

Гесс-старший обернулся.

В этот момент в комнату зашел Мирон.

— Я нашел суку. – Мир поднял руку вверх, демонстрируя флешку.

Исай опустил ствол.

— Илья, — обратился к охраннику. — Уведи ее и закрой, – указал на Таю. Мужчина послушно кивнул и, схватив под локоть девушку, вывел ее из комнаты.

Пока Мирон включал ноут Исая, Гесс старший приблизился ко мне.

- Не трясись, тебя никто не тронет.

Сейчас в его глазах не было злости. Он смотрел на меня из-под хмуро сведенных бровей. А потом вруг стянул с себя куртку и накинул ее мне на плечи.

— Не думал, что ты такая трусиха, крылышко, – проговорил с улыбкой в голосе.

А я прикрыла глаза, чувствуя, как тело пробивает мелкая дрожь. По лицу потекли слезы. Весь страх, что сидел внутри, сейчас выходил наружу, и я не могла это остановить.

— Эй, — я почувствовала, как крепкая рука Исая обняла меня. — Ты же сама сказала, пока я верю, ничего не страшно.

— Я думала...

Он улыбнулся.

— Думала, что я выстрелю в тебя?

Я молчала.

Тогда он наклонился ближе.

— Я тебя даже не попробовал. Не люблю лишать себя желанного...

От его слов стало не по себе. Я не хочу, чтобы он так говорил. Исай понял все по выражению моего лица. Хмыкнул.

— Посиди, а то в обморок сейчас свалишься.

Он подошел к столу. В этот момент Амир с Мироном внимательно изучали экран ноутбука.

— Ах ты ж мелкая тварь, — процедил Мир. В этот момент Исай подошел к братьям. Они включили запись на повтор.

Старший Гесс молча наблюдал за происходящим. На его лице не было ни единой эмоции.

— Не думаю, что она действовала одна, — подал голос Амирам. — У нее мозгов на это бы не хватило.

— Подкинуть камни Лие ее могла заставить и Вика. У той зуб на мелкую после недавних разборок, — Мир покосился в мою сторону.

— Разборок? — Исай поднял на него удивленный взгляд.

Мир нахмурился, а я, затаив дыхание, ждала его ответа. Как бы Мирон хуже нам не сделал.

— Да они тут темную устроили Лие. Вика мелкой по лицу зарядила нормально. Огинский тогда рядом был, вовремя успел. Ходил потом за ней, нянькой, — Мир засмеялся, запустив пальцы в волосы. — А теперь меня достает.

Исай поднял на меня взгляд, и от того, сколько злости сейчас в его глазах, меня бросило в дрожь.

— Приведите сюда ту, что на видео.

Как только Амир с Мироном покинули помещение, мне стало не по себе. Я боялась даже посмотреть на Исая. Казалось, он готов разорвать меня на куски.

— Посмотри на меня, - раздался его тихий голос.

Прочистив горло, подняла голову. Он сидел в кресле, расслаблено откинувшись на его спинку, смотрел на меня. Молчание затягивалось. Его пристальный взгляд не давал мне отвести глаза в сторону и снизить градус напряжения. Он был зол. Я задела его самолюбие. И я не знала, что можно сказать Исаю, а о чем лучше молчать. С ним сейчас как по минному полю. Одна ошибка может привести к летальному исходу.

— Кто был на видео? — мой голос звучал сдавленно.

Он улыбнулся в ответ.

— Посмотри, — кивнул в сторону ноутбука.

Гесс играл со мной, и я не могла понять, в какую именно игру. Но выхода у меня не было. Я поднялась с дивана и на негнущихся от волнения ногах направилась к столу.

Исай не сводил с меня взгляда ни на секунду. Игнорируя страх и тревогу, я подошла ближе, заглядывая в экран. Потянувшись, нажала на пробел. На видео запись с камеры наблюдения. Я узнала светлые стены коридора, ведущего в раздевалку. И спустя пару секунд после начала видео, на экране появляется Соня. Она подходит к закрытой двери раздевалки, и, озирается по сторонам. Убедившись, что никого нет рядом, достает из сумки тот самый черный мешочек, который позже нашли в моих вещах.

Внутри все сжимает в спираль. Нет. Это не Соня. Это просто не может быть она! Вика, Тая, Арина, да кто угодно! Но, что я сделала ей? Мы ведь дружили! Я помогала ей, и думала, что мы приятельницы. Она одна была доброй со мной...

Поворачиваюсь к Гессу, желая озвучить свои мысли, но в этот момент открывается дверь кабинета и в помещение входят остальные братья, а следом за ними Соня.

На девушке нет лица. Она вся бледная, заплаканная. Когда она заходит в кабинет, останавливается у дверей, испуганно озираясь. Мир толкает ее в плечо.

— Проходи, чего встала?!

Я вижу, как сильно она напугана. Несколько минут назад я была на ее месте и знаю, что она сейчас чувствует.

— Сонь... — зову ее.

— Сядь на диван и молчи! — раздается за спиной злой рык Исая.

Остаюсь на месте. Не собираюсь уходить и закрывать глаза на их жестокость. Я не хочу, чтобы они пугали ее. Соня виновата, но ведь нужно разобраться, почему она так поступила?

— Нет. Я не уйду, — приблизившись к девушке, закрываю ее собой от Гессов.

Братья поднимают на меня злые взгляды.

— Снова будете угрожать девочке? Под дулом пистолета она в любом преступлении признается. Вы всегда так ведете дела?

— Лия на твоем месте, я бы не лез на рожон, — раздается голос Амира.

— На моем месте, ты бы и пальцем не пошевелил! Тебе ж главное найти козла отпущения, а не разобраться в истине!

Его кулаки сжимаются, но Амир не успевает ответить. Чувствую, как моих плеч касаются пальцы Исая. Он сжимает их до боли.

— Сядь, — рычит мужчина, толкая меня на диван.

Я падаю на мягкое сидение, ни на секунду не переставая смотреть в непроходимый, арктический холод его глаз.

— Сиди, и только попробуй рыпнуться, — звучит его голос в моей голове.

Он приближается к Соне, в то время как остальные братья рассердотачиваются по комнате. Мир устраивается за рабочим столом, а Амирам садится на диван, напротив меня.

— Раздевайся, — раздается команда Исая. Я вздрагиваю, не веря собственным ушам. Соня поднимает на него заплаканные глаза.

— Нет, пожалуйста... Не трогайте...

Исай достает пистолет и направляет на нее.

— У меня нет времени на твои сомнения. Раздевайся, или я убью тебя.

Ее подбородок дрожит, по лицу катятся слезы. Соня тянется к подолу топа, и стягивает его с себя, оставаясь в шортах и бюстгалтере. Гессы с интерсом наблюдают за происходящим, а у меня ком поперек горла.

— Хватит! — сорвавшись к девушке, закрываю ее собой.

С каждой минутой мне все тяжелее сдерживать слезы.

— Хватит этих унижений! Никто не давал тебе права, Исай, так поступать!

Его взгляд становится черным.

— Уйди с дороги.

— Не уйду! Направь и на меня пистолет и заставь раздеться! Если ты такой недалекий и не понимаешь, что ее заставили так сделать!

Я вижу, как дергается его кадык. Вижу, как сильно сжимаются пальцы на рукоятке ствола.

- Лия, по-хорошему, прошу, уйди...

Я знаю, что он не простит мне этих слов. Но сейчас я не могу поступить иначе.

Тянусь рукой к Соне и, поймав ее запястье, сжимаю.

— Я сказала, не уйду.

— Мир, — зовет брата, не прерывая со мной зрительного контакта.

Гесс-младший поднимается из-за стола.

— В подвал ее. Ты знаешь, что делать.

Затаив дыхание, смотрю на то, как Мирон приближается к нам. Я пячусь назад вместе с Соней. Но Гесс хватает ее за волосы, и, резко дернув на себя, заставляет девушку бросить мою руку.

- Идем, - рычит, подталкивая ее к двери.

Я пытаюсь сорваться следом, но чувствую как чьи-то руки, схватив меня за талию, вздергивают в воздух.

- Соня! – кричу что есть сил, понимая, что не смогу ей помочь.

Она оборачивается, замирая в дверях. Смотрит на меня со слезами.

— Лия, прости!

Мирон грубо толкает ее, заставляя выйти из комнаты. А меня истерикой накрывает. Я пытаюсь выпутаться из его грубых рук, но он лишь сильней прижимает меня к себе.

— Угомонись! — рычит Исай, оттаскивая меня к дивану.

Сейчас я ненавижу его всем сердцем.

— Отвали! Не трогай! Не трогай меня!

Я пытаюсь выбраться из его рук, но он резко бросает меня на диван, придавливая сверху. Я продолжаю отбиваться, тогда он сцепляет мои запястья, вжимая их в сидение одной рукой, другой он хватает мою шею, стискивая.

— Хватит! – рычит у лица. Он так сильно душит меня, что перед глазами начинает темнеть. И когда он видит мой испуганный взгляд, то ослабляет хватку, давая мне возможность глотнуть воздуха.

Исай злится. Схватив меня за подбородок, стискивает его.

— Хватит быть такой непроходимой дурой! Соберись, бл*ть!

Ненавижу его!

— Отпусти, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Кривится от моих слов. Но послушно убирает руки. Я закашливаюсь, отползая от него. Исай смотрит на меня сверху вниз. Так, будто это я украла их камни.

— Сколько можно защищать их всех? Ты на самом деле такая дурочка?! Я на самом деле в тебе так ошибся?!

Мне плевать, что он обо мне думает.

— Она не могла этого сделать! Ее подставили также, как и меня! И я не могу позволить сделать больно невиновному человеку!

Наклонившись, упирается рукой о спинку дивана. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

— Скажи мне, — хватает за подбородок. Кривится брезгливо. — Что нужно было им с тобой сделать, чтобы ты, наконец, поняла, что у тебя нет тут подруг? Что каждая из них готова глотку тебе перегрызть! — срывается на крик.

Молчу. Выпустив шумно воздух сквозь зубы, отходит на пару шагов.

— Это не только здесь, так везде! Каждый за себя! И ты должна перестать защищать всех, и думать о себе! Я блять чертовски зол на тебя, потому что ты позволяла им издеваться над собой. Я чертовски зол, потому что ты так и не пришла ко мне и не сказала! — он снова к моему лицу приближается. И сейчас в его взгляде нет ни капли от прежнего Исая, которого я знала.

— Ты сделала им только хуже, — цедит сквозь зубы. — Потому что теперь у меня нет причины оставлять их в живых.

* * *

Исая не было около сорока минут. Он запер меня в кабинете, ни слова не сказав. Я металась по комнате как загнанный зверь. Я не знала, что делать и как поступить. И хуже всего было то, что меня держали здесь как заложницу.

Усмехнулась горько. А я то дурочка, решила, будто они все тут зайчики пушистые и мои друзья. Амир с его заботой, Мирон, и, конечно же, Исай. Я на самом деле думала, будто я что-то значу для них. А сейчас я даже телефон свой забрать не могу, чтобы позвонить Деме.

Через минут сорок дверь кабинета открылась, и в проеме показалось хмурое лицо Мирона.

- Исай зовет тебя. Идем.

Я тут же отправилась следом за Гессом. Несмотря на кучу вопросов, волновавших меня, не задала ему ни одного. Понимала, что Мирон тут не решает ничего. Как скажет Исай, так и будет.

Мы спустились в подвал, и, пройдя мимо общего зала, направились вдоль многочисленных коридоров, ведущих в другой конец здания. Я ни разу не была здесь, не знала дороги, поэтому молча следовала за Мироном. В самом конце, открыв одну из дверей, Гесс сделал мне знак проходить.

Сделав глубокий вдох, переступила порог комнаты.

Когда я зашла внутрь и осмотрелась, по венам пробежал озноб. Они стояли у стены. Практически голые, закрывая руками грудь, жались к холодной каменной поверхности. Соня рыдала, а Тая... когда она подняла взгляд и увидела меня, я заметила, как в глубинах ее омутов скользнула ненависть.

За спиной послышались шаги. Обернувшись, встретилась со скучающим взглядом Исая.

— Тая стащила камни из сейфа, и дала их Соне. Та подкинула их в твою сумку.

Я посмотрела на Исая. Он был абсолютно спокоен и холоден. Мне стало горько.

Я стянула с себя кофту и, подойдя к Соне, опустилась рядом с ней на колени, накинув на голые плечи девушки одежду.

Она подняла на меня испуганный взгляд. Все ее лицо было залито слезами. Сердце сжалось.

— Зачем ты это сделала? Почему ты не сказала мне?

Соня вздрогнула, всхлипнув.

— Прости... я боялась. Но у меня не было выхода...

Я смотрела на нее, чувствуя, как по гортани поднимается желчь.

— Выход есть всегда, Сонь. Ты могла просто рассказать обо всем мне, и мы бы придумали, как выпутаться.

Она кивнула.

— Из-за меня случилась огромная недостача. Мне пришлось бы платить штраф и меня бы выгнали... А я живу одна, мне ... мне очень нужны эти деньги. И я боялась, что меня накажут, — она подняла затравленный взгляд на Исая.

Я не оправдывала ее, но мне было жаль Соню. Не каждый сможет остаться верным себе, попав в подобные жернова. Гессы умеют ломать людей, и сегодня я испытала это на себе.

Я обняла ее.

— Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.

Тая засмеялась. Я заметила запекшуюся кровь в уголке ее рта.

Внезапно открылась дверь и в помещение втолкнули Вику.

— Что?! Я ничего не делала! – девушка визжала, пока Мирон тащил ее к стене, у которой сидела Тая.

— Раздевайся, и становись на колени, — прогремел голос Гесса.

Вика осмотрелась по сторонам, и, увидев Таю с Соней, задрожала. В ее глазах мелькнуло понимание и страх. Мир возвышался над ней огромной скалой.

Все происходящее было похоже на кошмар.

Я поднялась и подошла к откровенно скучающему Исаю.

— Хватит. Что тебе еще надо? Соню заставила Тая, вот с ней и разбирайся!

Он опустил на меня взгляд, уголок его губ слегка дрогнул.

— Ты решила заступиться и за Вику? Это она влепила тебе пощечину?

Он потеснил меня в сторону и, приблизившись к ней, грубо схватил за волосы. Вика заскулила.

— Грязная дешевая шлюха. Она ничего не стоит, — он продолжал удерживать ее, не обращая внимания на мольбы девушки. Глаза Исая ни на миг не отпускали мои. — Неужели ты пытаешься заступиться за нее?

Меня затошнило.

— Ты поступаешь как обычный отморозок. И сейчас я не хочу стоять рядом с тобой, Исай, и тем более работать на тебя, — слетело с губ прежде, чем я смогла себя остановить. Знала, что сейчас я унизила его при всех. Знаю, что могу поплатиться за свою дерзость. Но такой Исай был мне ненавистен. Унижать, причинять физический вред даже самой конченной стерве, подобно Вике или Тае, не позволительно для мужчины. Есть много способов наказать ее. А то, как поступает он, низко.

Его глаза вспыхнули. Он отшвырнул от себя Вику, она упала, ударившись о твердую поверхность пола. Сделав несколько шагов навстречу, замер, грозовой тучей.

— Вышли! Все! — крикнул так, что стены задрожали.

Охрана тут же подбежала к девушкам, и, схватив их, повели на выход. Как только дверь комнаты закрылась, и мы остались одни, он приблизился ко мне вплотную.

— Ты хочешь уйти из клуба?

Я выдержала его взгляд.

— Да, я хочу уйти, — заявила с уверенностью. Давать «заднюю» было бы глупо.

— Ты мне очень помог, и деньги я верну в ближайшее время, но оставаться здесь и дальше, я не могу, Исай... Не после всего того, что здесь произошло.

Он засмеялся. А когда замолчал и посмотрел на меня, показался мне совершенно незнакомым человеком.

— Я в тебе ошибался. Думал, ты сильная, знаешь, чего хочешь. Тогда в квартире, ты сказала мне, что способна сама разобраться со своими проблемами, и что же я вижу? При первой же херне ты бежишь...

— Думай что хочешь, я прошу отпустить меня и не трогать Соню. Она жертва в данной ситуации.

Исай усмехнулся.

— И с чего ты решила, что я сделаю так, как ты хочешь? – приблизившись ко мне, дотронулся до волос. Намотав хвост на кулак, потянул его, так, чтоб мне пришлось задрать голову.

— В какой момент я дал тебе повод считать себя идиотом, которым можно помыкать?

Его лицо, искаженное злостью, его ставшие абсолютно нечитаемыми глаза были так близко, и это не давало мне дышать.

Исай нахмурился, немного отстранившись.

— Сколько раз убеждался, что доброту люди воспринимают как слабость. И пытаются пользоваться тобой.

Я выдернула волосы из его хватки, отошла на пару шагов. Мне хотелось плакать. Хотелось развернуться и убежать. Но я знала, что Исай не выпустит меня, пока не наиграется.

— Мне жаль, что ты так думаешь, но переубеждать я не стану. Просто отпусти нас с Соней.

Гесс осек меня взглядом.

— Я отпущу Соню. Но не тебя.

По спине пробежал холодок.

— Я вложил в тебя деньги, Лия. И свои вложения я не бросаю.

— Что это значит? Я теперь твой раб?

— Нет, — засмеялся, задумчиво глядя на меня. – Но есть одна вещь, которую ты должна сделать. Поможешь, и я дам тебе свободу.

В горле мгновенно пересохло.

— Что я должна сделать?

Исай покачал головой.

— Не так быстро. Это касается важного дела для моей семьи.

— Дело? Я должна буду кого-то убить или обокрасть? Прости, но я не смогу.

Он посмотрел на меня с ухмылкой.

— Ты думаешь, я бы не справился сам с этой задачей?

Я смотрела в его глаза, и понимала, что Исай не тот, кому следует слепо верить. Он знает обо мне и Демиде. Все происходящее здесь – его месть? Или способ развести нас?

Знала, что его предложение вряд ли понравится мне, а тем более Демиду. Но разве у меня есть выход?

— Что с Соней?

— Она может быть свободна уже сейчас.

Я кивнула.

— Тогда расскажи мне, что я должна делать.

* * *

Я сидела в его машине, вокруг была тишина. Голова гудела, а в груди стянуло тревогой. Я боялась. Но и отспупать было нельзя. Исай обещал, что Демид ничего не узнает. Он сказал, что простит мне долг, ибо моя помощь будет стоить той суммы.

Но у меня мороз бежал по коже от понимания того, что я должна была совершить.

Опустила ладони на лицо, устало вздохнув. Мне хотелось верить, что этим все и закончится. Я буду свободна, и мне больше не придется врать Деме... Один день... всего один, и моя жизнь наладится. Правда, квартиру все же придется продать.

Мысль о Демке отдала болезненным спазмом в груди. Я хотела позвонить ему, но Исай не отдал мне телефон. Пообещал, что вечером он отпустит меня к нему. А сейчас мы должны были отправиться к нему в дом, на совещание с братьями.

Увидела, как и здания вышла Соня. Я попыталась открыть дверь, но она была на замке. Постучала в стекло, девушка замерла, посмотрев на меня. Кивнула, улыбнувшись.

Тут же в голове вспыхнули обрывки разговора с Исаем.

— Если ты откажешься, Соня отправится на трассу вслед за Таей и Викой. А ты вернешься в клуб, только теперь будешь работать в подвале.

Я посмотрела на него, не скрывая истинных чувств.

— Я всегда считала тебя своим героем. А ты выкручиваешь мне руки...

— Так кто тебе виноват, крылышко? Кто виноват в том, что ты такая наивная?

Он делает шаг, резко притягивая к себе за талию. Я не могу двинуться. Стою, в крепком плену его рук, и едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

— Я никогда не был героем, — на ухо шепот. — Я тот еще отморозок и мудак. Мудак, который не отдаст свое.

— Даже если это «свое» не хочет тебя, а хочет другого?

Молчит. Только челюсть на мгновение сжимается.

— Спасай свою Соню, можешь не успеть...