Глава 10

Когда проверка закончилась, ворота с надрывным скрипом и оглушительным грохотом, с каким обычно жестяные пластины сталкиваются с камнями, раскрылись, позволяя цепочке повозок ехать дальше. Я быстро залезла в телегу, и вскоре жёсткая дорога вновь повела нас вперёд.

Когда мы отъехали достаточно далеко, чтобы напряжение спало, а жуть от странных проверяющих позабылась, я спросила у шагающего рядом Оллина:

— Если вы избегаете магии, как получилось, что вы приютили Рина?

Вспомнив, как этот забавный мальчик с неожиданной изящностью, которая обычно приходит лишь с мастерством, поднял в воздух поток воды, я вновь испытала удивление.

— Это мама, — протянул Оллин с некоторой досадой. — Она, конечно, не доверяет вашему роду, но считает, что маги при хозяйстве очень полезны и облегчают работу. Говорит, была бы магия, которая позволяет печь десять лепёшек за секунду, она бы всё отдала, чтоб заполучить такую. Столько денег, говорит, сделали бы!

— Но как он к вам попал?

Оллин замолк. Я догадалась, что его поток речи про маму был ничем иным как неуклюжей попыткой увести тему в другое русло.

Он хмуро ответил:

— Это давняя история. Никто не помнит её в точности, а кто помнит, тот не расскажет. Поэтому извини, но…

Я кивнула и отвернулась, давая понять, что закрыла тему. Но всё-таки было интересно… в деревне, где живут одни «бездарные», вдруг появляется мальчик с водной магией. И жители не хотят распространяться об этом чужакам. Да и среди них самих наверняка это не самая популярная тема — возможно, боятся, что у кого-нибудь окажется слишком длинный язык.

Но порадовало, что, несмотря на всё это, Оллин и Инэнка обращались с Рином как с обычным мальчишкой. Как с родным. Они стараются, чтобы он не чувствовал себя чужим и лишним?

Значит, какой бы ни была та история, неприятным в ней был вовсе не Рин, а то, что привело его туда. Или — кто привёл…

Возможно, именно из-за этого деревня стала очень подозрительна и осторожна по отношению к магам. Быть может, они боятся, что вслед за Рином в деревню обязательно потянется шлейф из прошлого и страшных тайн, обязательно связанных с магией, и тогда с ними случится несчастье.

И они правы. Секреты могут быть похоронены на долгие годы, а потом всплыть тогда, когда этого уже никто не ждёт.

Я мотнула головой, чувствуя, что уже начинаю предполагать то, к чему не имею оснований. Ищу параллели между случаем Рина и своим. Словом, надумываю. Решив оставить эти размышления, я постаралась перевести мысли в сторону ближайшего будущего, но крохотная интуитивная мысль всё же мелькнула в сознании: я ещё столкнусь с этой деревней и её обитателями, и в этой встрече тайна появления Рина наверняка будет ключевой.

--

Мне удалось поспать ещё несколько часов после того, как я утолила нервный голод на ночном привале. Когда открыла глаза после чёрного, бесформенного сна, голова была тяжёлой. Нехорошо так ломать режим. Судя по солнцу, я проснулась ближе к полудню.

Оллин обрадовал новостью, как только увидел, что я встала:

— Совсем скоро доедем до поселения. Видишь вон те скалы? — Он указал на горизонт, где высились странные рыжие каменные горы, и я кивнула. — Это Ржавые скалы. Значит, за ними Солёное озеро. А там уже до городка рукой подать, можно даже пешком дойти — так, скорее всего, и сделаем, когда все остановятся на привал. Проведу тебя и вернусь к своим, мы дальше поедем.

— Отлично, — ответила я. — А как именно я доеду до Академии?

— Там полно извозчиков, едущих туда-обратно, так как многие ученики приезжают в городок на каникулах. Ну, чтобы сорить деньгами, конечно же… — он вздохнул, на мгновение его лицо стало каким-то обиженным и брезгливым одновременно.

— А мне нечем будет заплатить… — сказала я задумчиво, без особой цели, но потом ощутила крайнюю неловкость, потому что это прозвучало так, будто я намекаю на что-то.

Судя по всему, Оллин так и воспринял мои слова.

— Ну, я дам тебе с собой сколько смогу, — пожал он плечами, а я ощутила, как стыд окрашивает щёки в малиновый, аж всё тело закололось. Потому что сам Оллин был одет в старую, штопаную рубаху, его штаны явно на несколько размеров больше на поясе удерживала верёвка, а штанины были закатаны и зашиты так, чтобы не волочились по земле… и у этого парня я отниму последние деньги?

— Нет, — я решительно мотнула головой, опуская руку ему на плечо. — Я разберусь. А ты и так мне уже сильно помог.

Он неловко почесал шею, но не стал со мной спорить. С облегчением я выпрыгнула из телеги и пошла рядом, разминаясь после сна на жёсткой древесине.

Рыжие скалы становились всё ближе. У встретившегося по дороге ручья я умылась, постаралась незаметно освежить тело водой, и как могла промыла волосы. Не хотелось попадать в городок грязной, производя самое неприятное впечатление. Вдруг никто не возьмётся меня перевозить, подумав, что я какая-то бродяжка?

Хотя, если подумать, ей я сейчас и являлась…

Когда солнце зависло ровно над макушкой, пройдя половину покрытого облаками небосвода, мы оказались у Ржавых скал. Вблизи они действительно казались покрытыми ржавчиной, странный рыжий налёт даже поблескивал под солнцем, и я, приглядевшись, поняла, что это какой-то мох или другое похожее растение. Сменяя цвета от бурого до жёлтого, тонкий слой этого мха покрывал гигантские столпы камней снизу доверху, рождая иллюзию, будто сам камень был такого цвета. Хотя в просветах было видно, что скалы были обычными, светло-серыми.

Заметив, как я разглядываю мох, Оллин пояснил:

— Эти штуки очень любят соль и растут там, где почва солёная. Ими зарастает всё: камни, трава, песок, деревья… и в итоге выживают только они. А так как мы сейчас выйдем к Солёному озеру… ну, ты и сама понимаешь.

О да. Я поняла, что впереди всё будет ещё гуще покрыто этим растением, наверняка всё будет сплошного ярко-рыжего цвета. Не будет ничего живого, кроме этого странного мха.

— Он не опасен?

— Что? Нет, нет, — Оллин покачал головой. — Некоторые его даже едят, а знахарки и лекари используют для лекарств.

Я поглядела на рыжий мох и даже отдалённо не смогла представить, как его можно захотеть съесть…

Спустя ещё несколько скал мы оказались у оврага, в ложбине которого начиналось маленькое бирюзовое озеро. Невыносимо яркий запах соли заставил желудок неприятно сжаться. И его контрастный ко всему рыжему цвет…

Мне не нравилось это место. Оно всё, целиком, от начала до конца отталкивало, имело какое-то родство с миражом или галлюцинацией, какие бывают в тяжёлом неприятном сне во время болезни. Яркий рыжий, яркий бирюзовый, глаза начинали болеть, когда я переводила взгляд с одного цвета на другой.

Я присела на корточки, пытаясь унять тошноту. Оллин тут же подскочил:

— Лили, ты чего? Плохо стало?

Не хотела разжимать зубы, поэтому молча кивнула.

— Да, здесь вонища редкостная, мы-то привыкли, много раз уже… а ты лучше лезь в телегу, там нашей землёй пахнет, которая в мешках.

Последовав его совету, спустя несколько вдохов действительно ощутила, что запах соли стал слабее. Даже прижалась поближе к мешкам, покрытым холщовой тканью, чтобы запах земли получше перебивал вонь этого озера.

Это место просто кричит об опасности. Я научилась доверять своим инстинктам, и могу сказать, что здесь не место людям. Совсем не место. Эти яркие цвета — как яркий окрас ядовитых растений и животных, говорящий о том, что их лучше не трогать.

И только сейчас я поняла, что не слышу ни пения птиц, ни хлопания крыльев, ни характерного шороха маленьких зверей. Как только начались эти скалы — жизнь как будто вымерла.

Почему все остальные так спокойны?

Я огляделась и заметила, что на самом деле некоторые тоже полны тревоги. У кого-то выступил пот на лбу, кто-то сжимает челюсти и тяжело дышит, кто-то активно несёт всякую чепуху, как будто пытается заглушить гробовую тишину этого места. И такое ощущение, что у всех на уме одно: поскорее пересечь озеро и выйти из Ржавых скал.

Мы медленно покатили вперёд, вдоль оврага, огибающего весь берег по кругу. С противоположной стороны озера виднелся просвет между скалами — туда и направляемся, судя по всему.

На полпути даже тот говорливый мужчина замолк. Путь проходил в тишине, рассекаемой звуками колёс, копыт и ног. Я опасливо глядела на то, как сужается дорога, как край оврага и скалы приближаются друг к другу, оставляя очень мало места для телег.

В какой-то момент мы проезжали по такому узкому отрезку, что, выглянув из-за края телеги, я увидела лишь пустоту и бирюзовую гладь воды тремя метрами ниже.

Моментально решила, что пока выглядывать не буду.

Когда была пройдена половина этой пугающей дороги, и тропа вроде бы стала расширяться, все вдруг услышали грохот и резкий, короткий крик. Похолодела и обернулась, чувствуя, как поднимаются волосы на затылке. Обоз затормозил, мы увидели, как паренёк у конца цепочки пытается удержать телегу, одним колесом соскользнувшую с тропы, но за какие-то доли секунд он тоже начал соскальзывать, и не успели ринувшиеся на помощь мужчины добежать, как телега и парень рухнули вниз, оглашая закрытое пространство скал и озера громыханьем ломающихся досок и воплями боли и страха.

--

Движения начались раньше, чем поняла, что делаю. Я вылетела из телеги и ринулась туда, к месту падения. Иголки силы понеслись по венам, в ноги и руки, ледяной адреналин остудил разум. Время замедлилось. Я увидела и оценила: парень лежит и не шевелится, нога и рука неестественно вывернуты. Сквозь рубашку проступает пятно крови. Телега разбита, но ящики целы. План действий быстро построился в голове.

Я почти не слышала, как меня пытаются остановить, когда наполнила мышцы ног искрами боевой магии и прыгнула вниз. Мягко приземлившись у обломков дерева, я перекатилась вперёд, гася инерцию. Подхватила паренька — такой лёгкий, худющий, сердце на мгновение сжалось, — и, стараясь не тревожить его побитые части тела, закинула на плечо, заряжая руки магией. Побежала вперёд, сделала несколько шагов по крутому склону, затем схватилась за торчащий из-под земли острый камень и влезла наверх. Там чьи-то руки помогли подняться, я отдала мальчика и вновь спрыгнула на берег, подхватила один из ящиков, и тут что-то остановило меня.

Там, где лежал парень, осталась небольшая лужица крови. Я её заметила, когда подняла его — вероятно, он ударился о тот острый камень при падении. Но сейчас крови было гораздо меньше, и чем больше я всматривалась, тем яснее видела, как оранжевая, покрывающая всю землю поросль мха… впитывает её. Поглощает. Жрёт.

Голос Оллина вывел меня из оцепенения:

— Лили! Лили, быстрее поднимайся! С тобой всё в порядке?!

Я заморгала и поняла, что из той ладони, которой я хваталась за камень, капает кровь. Прямо в оранжевый, прожорливый мох. И исчезает.

Дрожь сильнейшего отвращения и страха пробила меня, и я чуть не выронила ящик, но взяла себя в руки и усилила тело, поднимаясь с ящиком наверх. Оказавшись на тропе, я поняла, что больше не могу заставить себя спуститься к озеру, к этой рыжей гадости…

— Извините, остальное придётся оставить на вас, — сказала я ошарашенным мужчинам, что вытаращились на меня то ли с суеверным ужасом, то ли с полнейшим неверием.

Ну да, только что какая-то незнакомая, тощая, бледная девчонка вдруг стала вести себя как супергерой, подобно камикадзе прыгнула вниз, одной рукой вынесла паренька и следом подняла ящик в половину своего роста.

Забавно, подумала я, огибая толпу и направляясь к нашей повозке. Никогда не думала, что я такая альтруистка.

Но это как-то само… Здесь изначально всё кричало об опасности, я с самого начала была готова то ли к бегству, то ли к бою. Напряжение сыграло так, что я не могла бросить того, кто пострадал здесь, в месте, внушающем мне инстинктивный страх. Потому что сразу представила, что это я туда упала…

Насколько я поняла, когда обоз тронулся, оставшиеся два ящика подняли несколько мужчин, а пострадавшего бережно уложили в полупустой телеге. Он уже пришёл в сознание, но постоянно стонал от боли, и мужчины рядом с ним решили, что отведут его в город вместе со мной и Оллином.

Когда мы уже вышли из зловещего круга Ржавых скал, а источающее запах соли озеро осталось позади, ко мне подошёл один из мужчин, помогавших поднять мальчика, и сказал негромко:

— Спасибо за помощь… это сын моей сестры. Мы сами его так быстро не вытащили бы. Если чем-то смогу помочь, пока рядом, обращайся.

Я кивнула со всей признательностью, про себя подумав, что кое-какую помощь в городке всё-таки попрошу.

Когда мы наконец добрались до места привала, Оллин и двое мужчин, ведущих телегу с раненным, позвали меня, и мы наконец отправились в город.

Вдали уже можно было разглядеть поля, пасущихся коров и коз, а над горизонтом возвышались как будто бы игрушечные домики, острые крыши и башни цвета слоновой кости.

--

Деметрис Вереск усталым взглядом всматривался в бумаги и письма. Его синие, налившиеся свинцом глаза раз за разом проходились по одним и тем же строкам, как будто если он прочтёт их еще раз, слова, написанные разведчиком, изменятся.

В итоге он оставил бессмысленное занятие, сложив стопку бумаг в углу стола, а письма закинув в ящик. Он сцепил ладони в замок и упёрся в костяшки лбом. Ему требовался отдых. Но он не смог бы отдохнуть, не смог бы расслабиться или просто лечь спать, зная, что есть незаконченные дела.

Проблема была только в том, что как только он заканчивал одно дело, тут же возникало другое. И времени на отдых не оставалось.

В кабинет тихо вошёл Энклс. Он придвинул стул к столу Деметриса, сел рядом и спросил:

— Каковы шансы?

— Без шансов, — выдохнул Вереск, открывая глаза и поворачиваясь к близнецу.

— Ужесточили проверку? — спросил Родбер.

— Мягко сказано… За всю историю Академии поступающий не должен был проходить столько проверок. Помимо экзамена, проверяют на детекторе лжи, подтверждают родословную. Заставляют пересечь Арку ликов. Ничего не напоминает?

Родбер невесело усмехнулся.

— Да-а уж, прямо как когда нас принимали на службу…

— Понимаешь, они делали это постепенно, — хмуро взглянул на стопку бумаг Деметрис. — Каждые двадцать лет добавляли условия. Чтобы никто не возмущался резкой сменой порядка. У тебя есть догадки?

— Конечно, — хмыкнул Энклс, — как и у тебя.

На этот раз иронично усмехнулся Вереск.

— Академия будущих исследователей… будущих главнокомандующих… будущих наёмников…

Родбер кивнул и откинулся на спинку стула, невидящим взглядом уставившись туда же, куда и брат.

— Эмилии там делать нечего, — сказал он задумчиво. — Но сможем ли мы её в этом убедить?

Деметрис безнадёжно вздохнул.

— Она уже понимает, что что-то происходит. Услышала про четвёрку пропавших. И наверняка узнала об исчезнувших в межгородье…

— …И она хочет докопаться до истины, — закончил за него Родбер, тяжело вздыхая следом. — В конце концов, желание добираться до сути у неё в крови. Удивляться нечему.

Вереск промолчал, но его лицо на мгновение исказилось болезненной гримасой. Родбер отвёл взгляд, нервно сжав кулаки.

— Извини, — сказал он, и Вереск кивнул, усилием воли возвращая лицу спокойное выражение. На какое-то время в комнате воцарилось молчание, пока оба думали о своём, хотя при этом они прекрасно знали мысли друг друга.

Магическим близнецам не нужно произносить слов, чтобы делиться ими между собой. В конце концов, именно благодаря изучению магических близнецов получилось вывести заклинание, создающее мысленную связь между двумя магами, не имеющими родства.

Но исследование исследованию рознь… Оба брата в один момент подумали: если бы некоторых исследований не проводили, выжило бы больше людей, чем удалось спасти благодаря им.

— Я должен сказать ей, — произнёс Деметрис то, что Родбер уже знал. Они обменялись взглядами и оба посмотрели в окно. Полуденное солнце освещало незакрытую часть сада, постаревшего, но не потерявшего своего благородства. Там, подальше от дорожек, на тихой, нагретой солнцем мощёной площадке журчал каменный фонтан.

--

Я услышала голос, фантомным эхом раздавшийся в ушах:

«Эмилия. Планы необходимо изменить.»

Взглянула на своих попутчиков, рефлекторно проверяя, не услышали ли они голос Вереска. Конечно, они не могли. Просто он слишком реально звучал в голове, обманывая мой слуховой аппарат, будто лекарь был где-то рядом.

Я коснулась потока магии, зажигая руны перед мысленным взором. При этом поправила платок, чтобы ненароком не выдать себя свечением глаз.

«Насколько они изменятся?»

Пауза продлилась дольше, чем хотелось бы, рождая неприятные мысли и предположения.

«Поступать в Академию сейчас очень опасно, — наконец сказал Вереск, — я не думаю, что ты пройдёшь все ступени проверки личности. И предполагаю, что тебя решат вернуть Андору как законному опекуну.»

Вся досада, поднявшаяся в душе, внешне проявилась лишь в точном пинке по лежавшему на дороге камню. Камешек описал дугу, взлетев на высоту моего роста, и поскакал по обочине, поднимая в воздух облачко пыли.

Я проигнорировала недоумённые взгляды попутчиков, отвечая Вереску:

«Что же мне делать?»

«Полагаю… единственный вариант — это твоё прибытие к нам. Мы устроим тебя в другую Академию — которая не проверяет грехи студентов, совершённые ещё до их рождения.»

Слова о грехах были пропитаны ядовитым презрением. Вероятно, в той Академии, куда я направляюсь, всё действительно очень плохо. Я понимала, что Вереск прав, но…

«Господин Вереск, мне кажется, что я должна там быть. Интуиция или что-то другое… но что-то мне подсказывает, что разгадки тайн, которые напрямую связаны с моей судьбой, можно найти только там.»

Спустя секунду молчания Вереск аккуратно спросил:

«У тебя есть какие-нибудь доводы в пользу своих ощущений?»

Я поразмыслила и ответила:

«Я знаю, что моих родителей убили влиятельные драконы. Не спрашивайте, откуда мне это известно. Эта Академия — как место, где учатся отпрыски семей, находящихся на верхушке власти, если и есть шанс найти нить, ведущую к виновникам смерти моих родителей, то он подвернётся именно там. Мне нужны связи и информация. Это первое. А второе… — я попыталась сформулировать разрозненные мысли, интуитивные ощущения и призрачные догадки, зревшие в моём сознании ещё с момента отъезда из дядиного поместья. — Я подозреваю, что над передачей сил и артефактами проводят какие-то исследования. И мне кажется, что те кулоны, которые мне давал дядя, были частью экспериментов… Мои родители тоже что-то исследовали, в результате чего и погибли. Вы понимаете, к чему я веду, господин Вереск?» — беспомощно закончила я, не в силах собрать все элементы пазла в одно предположение, но с зудящим ощущением, что всё это было связано.  -Ч-и-т-а-й- -н-а- -К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-

«Да… — глухо прозвучал Вереск. — Я знал, что твой пытливый ум скоро доберётся до многих деталей этого дела. Но не думал, что настолько скоро…»

Я терпеливо ждала, пока он переварит всё сказанное и продолжит.

«Ты права почти во всём, — наконец сказал он медленно, — и я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты видишь две нити, ведущие к истине: одна через высшее общество, знакомства, связи и слухи, а вторая с обратной стороны, через обучение и информацию о научных изысканиях твоих родителей. И в обоих случаях, по твоему мнению, тебе выгодно попасть именно в эту Академию. Я понимаю, почему ты делаешь такие выводы. Но ты ошибаешься.»

«В чём?»

«Даже попав в Академию под чужим именем, ты не доживёшь до конца своего расследования, Эмилия.»

Я застыла, как громом поражённая, и отстала на пару шагов от своих спутников. Оправившись от шока, прибавила шагу, чтобы не вызывать вопросов.

«Почему?»

«Тебя рассекретят, и возвращение домой — всего лишь один из исходов, который будет возможен, только если ты ещё ничего не успеешь раскопать. Но что они сделают, если узнают, что дочка устранённой четы Сансат мало того, что под тайным именем проникла в элитную Академию магии, так к тому же выведывает их тайны и пытается что-то изменить в сложившемся порядке вещей? Тебе не кажется, что в этом случае они просто завершат своё чёрное дело, начатое восемнадцать лет назад, несмотря на то, что в первый раз решили тебя пощадить?»

В ушах зазвенела тишина после его слов. Мне ничего не приходило в голову, что я могла бы ему ответить. Ни единого аргумента, выдержавшего бы эту простую, логичную истину. Без подготовки, без плана, без малейшего представления, что творится в стенах этой Академии, у меня нет никакого шанса остаться там, а если повезёт задержаться и что-то узнать — никакого шанса выжить. Тем драконам, если вдруг они этого пожелают, ничего не стоит убрать маленькую назойливую девчонку, которая лезет куда не просят.

Я временно отпустила поток магии и вернула его в состояние покоя. В животе неприятно потянуло, а грудь обдало холодом. И было непонятно, то ли это ощущение возникло из-за ушедшего тепла используемой магии, то ли от того, какой осадок оставил наш разговор с лекарем.

Постаралась глубоко дышать, чтобы не дать волю эмоциям. Мне не хотелось случайно подслушать в мысли идущих рядом мужчин, и тем более не хотелось нечаянно задеть кого-то из них искрой боевой магии. Будет проблематично, если раненных вдруг станет больше.

А перед нами медленно, но верно вырисовывались детали города. Стены, собранные из рельефного, блестящего белого камня, окружали город насколько хватало глаз. Наверняка огибали его по всему периметру. Самые высокие ярусы домов выглядывали из-за стен, то тут, то там соединяясь между собой интересного вида мостиками, изящными и воздушными. Казалось, над обычным городом раскинулся второй, предназначенный только для тех, кто не спускается на бренную землю.

Вспомнив, что это городок, в который часто приезжают ученики Академии, я сделала очевидный вывод, что наверняка эти надстройки были созданы для них.

Стены домов все соблюдали одну цветовую гамму — белые, бежевые, светло-коричневые, персиковые, кремовые. Некоторые здания, насколько их можно было разглядеть, были изрядно украшены: пилястры на углах, барельефы вдоль карнизов, узоры на стенах, арки, балки, горгульи в виде животных, напоминающие львов и тигров… У меня появилось ощущение, что я смотрю на огромный праздничный торт.

Слишком мило. Слишком сладко. После Солёного озерка с его разъедающим нос запахом и зловещим рыжим мхом, эта приторная сладость, которой веяло от города, была ни капли не приятнее.

Наконец дойдя до ворот, мы остановились у поста охраны. Те с подозрительными лицами выслушали мужчин, осмотрели телегу, раненого, обыскали каждого из нас, после чего выдали какие-то бумаги, с помощью которых остальные законники могли бы нас опознавать.

Я рассмотрела свой документ. Там, на небольшой анкете, были проставлены галочки в пунктах вроде «без груза», «простолюдин», «бездарный» и прочее. Забавно, они ведь даже не спросили ничего про магию. Видимо, верят, что таможенники, свирепо охраняющие границу, не пропустили бы опасных людей. И потому заполнили анкету по общему шаблону. У других наверняка были проставлены точно такие же галочки.

В городе было светло. Это первое, что замечаешь, оказавшись внутри. Солнце, отмерившее час от полудня, тысячи раз отражалось от светлых зданий и сверкающих окон, как будто это место хотело нас ослепить. Или как будто не хотело оставлять ни единого тёмного пятна, способного скрыть в себе человека.

Прямые, как стрелы, улицы пересекали друг друга под прямыми углами. Сверху этот городок, наверно, выглядел как ровная сетка дорог.

Мы остановились у каменного здания абрикосового цвета, низенького и приятного на вид. Оно располагалось буквально напротив ворот, через которые мы вошли, и надпись на вывеске гласила: «Серебряное крыло. Еда, питьё, жильё». Ниже, на высоких чистых окнах висела деревянная табличка с рисунками кружки, тарелки с куриной ножкой и подушки.

Ко мне подошёл мужчина, который в пути благодарил за спасение племянника:

— Держи, — он вложил мне в руку звенящий монетами мешочек, его жест, решительный и твёрдый, говорил о том, что он не примет возражений. — Это тебе, чтобы ты могла тут передохнуть и привести себя в порядок. Если тратить осторожно, то и на поездку хватит.

Я поспешила его поблагодарить в ответ и поклонилась, а он поднял руку, останавливая меня.

— Давай-ка, девочка, веди себя как нормальная магичка. Они ничего не делают бесплатно, тем более для простолюдинов. Вот я тебе и плачу, потому что не люблю быть в долгу, тем более у магов. Принимай как должное, — несмотря на ворчливый тон, в конце он не сдержал улыбку. Это выдало, что его забавляет моё поведение, а совет идёт от сердца.

Я смущённо улыбнулась и опустила голову, не желая следовать его совету. Он предлагает мне притвориться высокомерной магиней, не выбиваться из образа, который маги строят перед бездарными и людьми, кто стоит ниже их по иерархии. И я понимаю, что его слова имеют смысл — если я хочу выжить среди магов, мне надо вести себя как они.

Но с порядочными людьми мне тоже хочется быть хорошим человеком. Достаточно того, что я и так беспрерывно лгу о своей личности, целях и прошлом. Такое ощущение, что уже никогда не смогу смыть эту липкую паутину обмана со своей кожи.

Вообще-то в прошлой жизни я считала себя честным человеком и гордилась этим. А теперь день за днём меня мучает ощущение, что я предаю свои принципы.

Мы расстались у трактира. Оллин хотел вернуться через час, чтобы проводить меня до повозки, но я настояла, чтобы он не беспокоился и спокойно возвращался к своим. Я ведь и сама ещё не знаю, что буду делать дальше.

Оказавшись в одиночестве, я отворила лакированную светлую дверь и оказалась внутри здания. Аккуратные, вырезанные из белого дерева блестящие столы, окружённые изящными стульями, с мягкими сиденьями, расшитыми цветочным узором, полупрозрачными скатертями на столешницах и тонкими серебряными подсвечниками в центре каждого стола. Пол, покрытый плиткой, матово светился, отражая солнце, свободно влетающее вместе со свежим ветром в большие раскрытые окна. Как и весь город, изящество, красота, тонкость, лёгкость, пронизанный светом воздух — всё это рождало ощущение, будто я оказалась в небесном городе, за воротами Рая, не меньше.

Это одновременно притягивало, балуя взгляд, привыкший к дикой и неопрятной живой природе и скудной на эстетику бедной жизни, но вместе с тем что-то в этой выглаженной, прилизанной, холодной… неподвижной, как восковая фигура, красоте — отталкивало. Восковая фигура или даже забальзамированный труп…

От этого сравнения, пришедшего в голову, я передёрнула плечами. Может, со мной что-то не так, раз такое прекрасное место мне не нравится?

Ко мне подскочила девушка-официантка, одетая в карамельно-коричневое платье с бантиками. Она ослепительно улыбнулась и спросила:

— Что угодно прекрасной гостье?

И ведь видит, что я одета в обычное простолюдинское платье, а на ногах подранные сандалии. Вряд ли от меня хорошо пахнет, а лицо сияет свежестью.

Я отошла от неё на шаг, чтобы увеличить неприлично маленькое расстояние, на которое она от меня встала.

— Я хотела узнать… всего лишь спросить, — сказала я, а девушка с неизменной улыбкой закивала. — Где в городе можно купить приличную одежду и принять водные процедуры?

— О, конечно, я подскажу! Знатной даме вроде вас не пристало ходить в лохмотьях, прекрасная госпожа! — это казалось невозможным, но её улыбка стала ещё шире, а я поразилась, как она могла догадаться, что я не та, за кого себя выдаю. Разве я как-то на это намекнула?

Манеры, промелькнула догадка. И руки без следа тяжёлой ручной работы. Очень внимательная девушка работает здесь официанткой…

Она повела меня на второй этаж, там мы вышли на балкон, открывающийся прямо из коридора. Здесь стоял круглый столик и два стула, видимо, для заселившихся гостей, которые захотели бы отдохнуть на воздухе.

— Видите вон ту лавочку милого розового оттенка? Где на вывеске красная шляпка и зонтик, — звонко заговорила она, указывая пальцем на северную сторону прямой улицы. Я в самом деле разглядела очередной домик, покрытый вензелями барельефов, и кивнула. — Там очень большой выбор платьев! Какие захотите — и повседневные, и вечерние, и бальные, а также аксессуары, обувь и украшения на любой вкус. Словом, всё, чтобы подготовиться к великолепному вечеру в компании одногруппников на Первом балу, — она вдруг подмигнула мне, а я слегка выпала в осадок. Она приняла меня за кого-то другого? И даже очевидно, решила, что я ученица Академии. — А вон там, — она чуть перегнулась через перила, указывая в другую сторону, уже на соседней улице, — домик с большим круглым двором, видите? У них есть свои горячие источники и бани. А также сауны, великолепные массажисты и разные снадобья, с помощью которых ваша кожа будет просто сиять! — её глаза мечтательно засверкали, пока она описывала мне все прелести их услуг. Затем повернулась ко мне и добавила: — А перекусить заходите к нам! У нас вкуснее всех, обещаю!

Когда я уже вышла из трактира, наконец попрощавшись с очень улыбчивой и услужливой официанткой, в первую очередь направилась в купальный дом. По пути мне встретилась пара людей, одетых совсем как я сама одевалась, когда ещё жила в поместье дяди. Не бедно, но и без лишней роскоши.

Вблизи здание купальни оказалось деревянным домом. Орехового цвета доски, из которых были выложены стены, пол и потолок, казалось бы, должны были дышать тем же теплом, что и уютный дом Инэнки в деревне — но нет. Они отличались так же сильно, как застывшая шоколадная помадка на поверхности торта отличается от свежесваренного горячего шоколада.

За треть суммы, которую я насчитала в мешочке, мне удалось искупаться, как следует очистить лицо и тело. Я так расстаралась, что кожа после купания даже покраснела, а на лице как будто горел румянец. Из-за того, что пришлось надеть ту же одежду, в которой я была всё это время, стало немного неприятно, но всё равно водные процедуры сильно подняли мне настроение, и на улицу я вышла с лёгкой душой, почти не испытывая той же угрюмой подозрительности к городу, что прежде.

В купели мне никто не повстречался, а хозяйка была так рада моему визиту, что даже сделала скидку, пытаясь продать ещё услуг. Наверное, в этом городе не очень часто пользуются их купальней, особенно сейчас. Когда происходят такие вещи как убийства и бесследные исчезновения людей, те, кто живут рядом, некоторое время находятся в сильной тревоге и стараются лишний раз не выходить на улицу. Вероятно, в этом и была причина такой немноголюдности улиц и заведений.

Лавка одежды и аксессуаров оказалась усеяна окнами, зеркалами и лампами. Как будто мало света на улице, здесь над каждым манекеном горел магический светильник, неизвестно откуда подсвечивались полки, витрины и стеллажи. Ко мне подплыла, цокая каблуками, ухоженная дама в укороченном синем платье и шляпке в тон, закреплённой в причёске заколками.

— Добрый день, молодая госпожа. Чем могу вам помочь?

— Добрый день, — не очень уверенно начала я, чувствуя, что моих денег тут может не хватить, — мне бы платье… самое простое. Сколько они у вас стоят?

Прочь неловкость, нужно узнать цены сейчас, чтобы уйти сразу, если будет не по карману.

Женщина снисходительно улыбнулась:

— Мы найдём то, что подойдёт вам, не беспокойтесь. У нас есть платья самых разных ценовых категорий, — она повела меня вдоль манекенов с пышными юбками и кокетливыми корсетами. — Что вы предпочитаете? Шёлк, атлас, шерсть?

Я неловко помолчала, не зная, как выразить то, что мне нужно. Хлопок и лён? А есть ли в этом мире такие растения? Потом просто указала на своё платье и ответила:

— Что-то обычное, вроде этого, но помягче и тоньше.

Женщина кивнула и прибавила шаг, ведя меня за собой к самой дальней стене, где так же располагались освещённые магией манекены в платьях. Здесь были уже явно другого сорта платья, без блеска и мишуры, странных вырезов и вычурных вышивок — однотонные, скромные, приглушённых цветов, большинство с рукавами.

— У нас очень часто берут эти модели, — она указала на васильковое, оливковое и жёлтое платья. Я с интересом разглядывала их, чувствуя, что как раз нечто такое и искала. — Как раз недавно, может быть, за час до вас заходила другая девушка и купила одно голубое. К слову, вы на удивление с ней очень похожи! — улыбнулась она. — Случаем, не сёстры?

— Нет… — я растерялась от внезапного вопроса. Но женщина, похоже, спрашивала не всерьёз, потому что мгновенно потеряла интерес к этой теме и продолжила:

— Вам очень пойдёт жёлтое, милая госпожа. У вас прекрасные золотые волосы и искрящиеся голубые глаза, этот приятный светло-жёлтый оттенок подчеркнёт вашу лёгкость и грацию. Хотите примерить?

Совершенно не воодушевлённая её речью, я всё же кивнула, надеясь, что платье не будет стоить мне всех денег. Мы перешли в примерочную, и я осталась одна в кабинке за плотной бордовой шторой.

Ткань нового платья приятно заструилась по телу, даря прохладу. Мягкая, совершенно отличающаяся от грубого, ячеистого полотна, что я носила перед этим. Но если под старым я чувствовала себя закрытой и защищённой, то в новом, облегающем и тонком, я почувствовала себя почти голой.

Хотя оно было очень красивым, это платье делало меня другим человеком. Я стала больше похожа на прежнюю Эмилию, которую увидела в зеркале в первый день жизни в этом мире. На ту хрупкую, нежную куколку.

Это всё вызвало двоякое ощущение. Отражение, конечно, красивое, но мне страшно выглядеть настолько слабой. Такая внешность всегда привлекает тех, кто захочет этим воспользоваться. И я не хочу внимания к себе.

Однако стоит признать, именно в этом городе старая мешковатая одежда как раз меня и выделяет.

— Как вам, госпожа? — зазвучал голос из-за шторы, и я чуть не подпрыгнула. Коврик под ногами слегка сдвинулся, из-под него вылезла какая-то бумажка.

— Ещё надеваю, — ответила я, не отрывая взгляда от бумажки. Что-то в ней было… странное. Я присела и вытащила её оттуда, удивилась, ощутив вместо тонкой бумаги плотный, несгибаемый материал вроде матового шершавого пластика, а на самой карточке прочитала:

«Селена Онри

Начальный курс

Академия магических искусств и мастерства имени драконьего рода Янтарри»

Золотые буквы с вензелями завершились эмблемой четырёхкрылого дракона внизу карточки. Я повернула её, рассмотрела с обеих сторон, но больше ничего не нашла.

Это какой-то пропуск? Или аналог студенческого билета? Если эта карточка лежит здесь, то кто-то её потерял, очевидно. И как найти эту девушку?

— Может быть, вам помочь? — вновь послышался голос помощницы, и я, повинуясь воле интуиции, сунула карточку в карман старого платья, затем поднялась и вышла из кабины.

У помогавшей мне женщины сразу загорелись глаза, и она принялась нахваливать свой товар, конечно, делая акцент на том, что он мне очень идёт.

— Спасибо, — ответила я, прерывая поток неискренних слов, и спросила единственное, что меня беспокоило: — позвольте узнать, сколько стоит это платье?

Она назвала цену, и я выдохнула с облегчением — хоть это и была почти вся сумма, что у меня оставалась, но зато мне не придётся искать что-то другое.

Расплатившись, я забрала тканевую сумочку, в которую продавщица заботливо сложила старое платье, и вновь закрылась платком, прежде чем выйти на улицу. Там, при ходьбе и лёгком ветре чувство чрезмерной открытости усилилось, хотя полы юбки доходили до пола, воротник закрывал шею, а руки скрывали рукава.

Остановившись на приличном расстоянии от трактира, чтобы не встретиться ненароком с назойливой официанткой, я отправила Вереску мысленное сообщение:

«Господин Вереск, я внутри города. Как вы планируете переправить меня к вам?»

Спустя несколько секунд в ушах раздался ответ:

«Через портал. Тебе необходимо будет найти храм в центре города, ты его сразу заметишь. Это белое строение с высоким шпилем на круглой крыше, ты его увидишь издалека, так как оно в несколько раз больше любого дома в городе. Зайди на территорию, за ворота и каменный забор. Дойди до третьей слева колонны, остановись там и жди. Портал возникнет в стене напротив тебя. Это единственное место, где в городе образовалась случайная брешь, при помощи которой можно незаметно переместиться.»

«Поняла», — отправила я короткое и сменила направление. Если я правильно понимаю строение города, то мне надо идти вперёд и в нужный момент свернуть, чтобы пойти в сторону центра. Судя по тому, насколько широкие и хорошо просматриваемые здесь улицы, рано или поздно на одном из пересечений дорог я смогу увидеть, в какой стороне находится храм.

Пока шла по намеченному маршруту, я нащупала среди складок старого платья прохладную твёрдую карточку. Вновь вытащила её на свет и ещё раз прошлась по надписи взглядом.

«Господин Вереск, я нашла странную вещь в магазине одежды. Какой-то пропуск или, быть может, удостоверение…»

«Как он выглядит?» — тут же настороженно раздался голос Вереска.

«Белая прямоугольная карта. На ощупь… как очень, очень плотный гладкий картон, — я не знала, как описать ему пластик, потому что его в этом мире явно не было. — Или отполированное доблеска дерево. На нём написано имя, курс и учебное заведение. Академия магических искусств и мастерства… имени драконьего рода Янтарри.»

«Эта вещь у тебя?» — ещё напряжённее зазвенел его голос, и я неуверенно ответила:

«Да…»

«Следовало оставить там, где нашла. Или отдать хозяйке лавки. Сейчас пропадают люди из этой Академии, Эмилия, ты понимаешь, чей это может быть пропуск?»

Я похолодела.

«Одна из пропавших?..»

«Нет, — тут же перебил меня лекарь, — тех девушек зовут иначе. Но это может быть новая жертва, а если так, то наличие у тебя её пропуска — очень, очень подозрительно с точки зрения законников. Будем надеяться, что эта девушка не исчезла, а просто потеряла его.»

Я обругала себя за нелогичность. Зачем только взяла эту вещь? Неужели надеялась поиграть в детектива и найти эту девушку, чтобы вернуть ей пропуск?

Но решив пока ничего с этим не делать, я продолжила путь. Окажусь рядом с лекарем и отдам находку ему, пусть разберётся. Да, эгоистично, но гораздо разумнее, чем пытаться решить ситуацию самой, рискуя наворотить ещё больше дел.

Редкие прохожие выглядели отстранённо и несколько встревоженно. Все спешили, словно старались поскорее очутиться дома. В основном они шли в противоположную сторону, к жилым домам возле стены, и только я одна, как неразумное создание, шла к центру, а не прочь от него.

Чем ближе к центру, тем больше становилось лесенок и мостов между зданиями, пристройками и надстройками, строения становились выше и светлее, меньше цвета, больше сияния.

В один момент, оказавшись на особенно светлой и безлюдной улице, я выглянула за угол влево и увидела храм. Самое подходящее для него слово — колоссальный. Ослепительно белый, без единого изъяна, словно выточенный из самого света, обращённого в камень. Огромный, как три самых высоких здания в городе, поставленных друг на друга.

А возле храма я увидела трёх человек. На его форе они казались чёрными и маленькими, как муравьи.

Вдруг из-за угла соседней улицы вырулили двое высоких мужчин в строгой синей одежде, и я услышала их переговоры:

— Когда там обед?..

— Да он час назад был, троглодит! Ты же три блюда сожрал, мало тебе?

— От этих патрулей я ужасно хочу есть… Я и без них хочу, но с ними — особенно хочется!

— Драконья морда, — фыркнул его товарищ, они перешли дорогу и скрылись между домами напротив.

Я выждала ещё минуту и тихо, но быстро пошла в сторону храма. Чем ближе становилась, тем больше он казался. Спустя несколько домов я смогла рассмотреть трёх человек возле него. Такие же высокие, как патрульные, немолодые мужчины с суровыми лицами стояли, напряжённо выпрямив спины, и как будто чего-то ждали.

Я досадливо поморщилась, прячась за очередным зданием с многоярусными мостиками, потому что эти люди стояли прямо у ворот храма. Пройти незамеченной не получится. Но только я хотела спросить лекаря, как поступить в этой ситуации, как все трое будто по команде вскинули головы и посмотрели в одну сторону — куда-то вглубь храма, затем не сговариваясь и сохраняя то же напряжение в движениях, направились туда.

Возможно, кто-то их позвал… без слов. Как если бы они тоже пользовались мысленной связью.

Я торопливо прошла к воротам, параллельно связываясь с Вереском:

«Я у храма, иду к нужной колонне. Как мне понять, что уже можно перейти по порталу?»

«Перед тобой откроется портал, ты его сразу заметишь. Он стабилизируется, когда приобретает сплошной непрозрачный цвет. В этот же момент переходи по нему. Мысленная связь может прерваться, потому что порталы гасят любое магическое воздействие около себя в целях безопасности, поэтому не пугайся, если я не отвечу тебе.»

Я как раз дошла до третьей по счёту колонны и притаилась за ней, подозревая, что патрули или те мужчины могут быть совсем рядом. Если меня поймают, я даже не представляю, как объяснюсь. Надеюсь, Вереск откроет портал как можно скорее.

Спустя несколько долгих секунд от сплошного каменного забора спереди послышался лёгкий треск, похожий на то, как звучит костёр. Замерцали искры, полотно реальности покрылось рябью, и я задержала дыхание. Пыталась осознать это странное зрелище, похожее на зрительный обман, потому что мозг упрямо твердил, что такого не может быть. Эта рябь, похожая на слой прозрачной воды перед стеной, ломала законы физики, преломляла свет тысячей оттенков, наполнялась туманом и в конце концов выросла до белого высокого овала, похожего на матовое стекло. Но поверхность волновалась, уходила в пространство клубами тумана, в глубинах которого мерцали звёзды.

«Господин Вереск?» — попробовала я связаться с ним, но тут же вспомнила, что он не ответит мне. Осмотревшись, я быстро зашагала к открывшемуся порталу, сердце гулко билось в груди, а ладони покрывались холодным потом при мысли, что мне надо шагнуть в это белое нечто.

Это точно безопасно? Я не умру? Оно не закроется раньше времени, разделяя меня пополам?..

От последней мысли аж споткнулась, волосы на теле встали дыбом, стоило это представить. Очередной ужасный способ погибнуть в этом мире…

Я не дошла одного жалкого метра до портала, как откуда-то донёсся тот же треск. Я отскочила на пару шагов назад, подумав, что это шумит портал передо мной. Может, он закрывается?

Но краем глаза уловила движение и заметила, что рядом, в паре метров от первого, формируется второй портал…

Глаза округлились от шока. Два?! Почему их два?! И куда мне? В первый или второй?

Так и должно быть? Они всегда открываются по парам или второй — чужой?

Если он чужой, как вообще могло получиться, что кто-то в то же время, что и Вереск, решил открыть свой портал в том же месте?! Что за редкая неудача выпала мне в такой ответственный момент!

Но счёт пошёл на секунды, когда я услышала за своей спиной мужские голоса, а до сознания дошло, что раз второй портал открылся для кого-то другого, то либо оттуда сейчас кто-то выйдет и увидит меня, либо кто-то придёт сюда и увидит два портала…

Заткнув все предположения, я понадеялась на удачу, которая не раз меня выручала. В конце концов, добралась же сюда живой и невредимой?!

И я с разбега влетела в первый портал, зажмурилась, почувствовав холодное дуновение белого тумана, сердце замерло в грудной клетке, как испуганный зверёк.

Каждый шаг длился вечность, страх придавал скорости, закрытые глаза — уверенности, пока я со всего размаху не врезалась в…

В кого-то.

Почувствовала на плечах чьи-то руки, не позволяющие упасть. По ощущениям я была цела. С колотящимся от пережитого волнения сердцем открыла глаза, радуясь, что всё позади…

Но увидела совсем не Вереска.

— Эй, поаккуратнее, — прозвучал низкий вибрирующий голос. Я застыла, чувствуя, как слабо теплеет метка на руке. Передо мной, обольстительно улыбаясь, стоял сын главного дракона.

Мой истинный.

Не повезло.

Конец первой книги