Глава 7.2

За несколько дней, что я провела в чаще леса, у меня успела сложиться дневная рутина. Я просыпалась, приводила себя в порядок настолько, насколько это было возможно, затем искала пропитание. Часть ягод, плодов и мяса высушивала на солнце, часть использовала в тот же день. В широкие плотные листья одного из растений заворачивала готовые «сухпайки». И на пятый день я накопила достаточно, чтобы можно было скромно питаться три или четыре дня, потому решила продолжить путь.

Оглянувшись на поляну, накрытую широкой дубовой кроной, я мысленно попрощалась с этим местом, развернулась и пошла прочь, туда, где ещё не оставляла насечек. В той стороне в небо взвивался дымок, похожий на дым из каминных труб, я заметила его на второй день своего пребывания тут. Деревня там или что-то другое — я выясню, когда дойду туда.

Судя по нависшим над горизонтом тяжёлым серым тучам, впереди меня ждала гроза. Я понадеялась, что найду укрытие до того, как рванёт ливень.

Последняя насечка, способная указать мне путь обратно, удалялась от меня шаг за шагом, а я раскладывала мысли по полочкам — всю ту гору размышлений, что успела надумать за эти пять дней.

Начиная от смысла моего нахождения здесь и заканчивая возможными виновниками последних событий — я успела прокрутить всё это в голове бесчисленное количество раз и не пришла ни к одному выводу. У меня были лишь догадки и версии, из которых я могла только выделять более или менее вероятные.

Итак, мне снилась мать Эмилии. Она не признала во мне чужую душу, и вопрос «почему?» оставлял после себя беспомощно пустое, ничем не заполненное пространство для размышлений.

Она, или её фантом, или её призрак, обращалась ко мне не иначе как «Мими» и «моя девочка». Она считала меня своей дочерью. Но у меня определённо была своя мать в другом мире… и она не была похожа на старшую Сансат совсем.

Может, мама Эмилии не увидела подмену? Или увидела, но решила не замечать, чтобы не испытывать боль из-за потери дочери? Нет… звучит как-то натянуто. Да и невозможно просто взять и искренне обратиться к невесть откуда взявшемуся человеку так, словно это твоя дочь. Тем более, она не проигнорировала мои слова о том, что я не Эмилия, но и не отрицала их, а ответила загадкой… Здесь ответ наверняка сложнее, чем я пока могу представить.

Ещё возник вопрос, почему не приходил отец. Это было связано с магией сознания? Может, только маги, имеющие доступ к разуму и душе человека могут проникать в его сны?

Ещё интереснее причина, по которой там появилась эта женщина. Во сне я видела людей… или драконов, обсуждающих убийство четы Сансат. Как я и предполагала, дядя выдумал ту легенду о послеродовых осложнениях матери и пропаже отца. И опять прозвучали слова о каких-то исследованиях, странным образом перекликающиеся с подслушанными мыслями дяди о «новом витке исследований».

И Вереск говорил, что был связан по работе с тайнами, разведкой и защитными механизмами. Может быть, и родители тогда работали в той же сфере? Что может быть банальнее, чем убрать людей, которые слишком много знают о методах защиты и способах взлома этих защит? Особенно, когда это касается внешней политики и возможной войны…

Я ничего не знаю о стране, в которой живу, как и о мире за её границами. Но наличие таких людей как Вереск говорит о том, что у государства есть недоброжелатели, где бы они ни находились — снаружи или внутри.

Но как будто здесь чего-то не хватает… как будто причина, по которой Сансат были неудобными для вышестоящих чинов, состояла не только в политических интригах. Это магический мир, в котором, насколько мне стало понятно из диалога между дядей и Энклсом, огромную роль играет некий магический резерв и его величина. Не просто так дядя забирал у племянницы, дочери одарённых магов, её способности.

Поэтому, возможно, это тоже играло некоторую роль в убийстве супругов Сансат.

О лишении Эмилии магии я тоже задумалась. Может быть, дядя делал это как для поддержания собственного статуса, так и для того, чтобы Эмилия ни на что не могла претендовать из-за своей слабости.

Следовательно, сейчас, лишившись подпитки, дяде наверняка придётся несладко…

Мысли следовали цепью от звена к звену, от одной загадки к другой, словно в сканворде, когда кусочек одного слова составляет кусочек другого. Это всё — один большой пазл, и я чувствовала, как мне не хватает высоты, чтобы увидеть картину целиком.

Чтобы набрать высоту, мне надо взлететь по социальной лестнице. Чтобы по ней подняться, нужно быть сильным магом.

Я посмотрела на свою руку и сжала ладонь в кулак, призывая красные искры. Я боевой маг. Таким как я статус наверняка надо добывать силой. В этом суть моей магии.

Зажигая голубые искры на другой руке, я мысленно добавила: и умом. Силой и умом. Хорошее сочетание.

Гася магический свет, прошла ещё несколько шагов и поняла, что на подкорке сознания просыпается тревога. Та самая, что перед поездкой из «Стрелы охотника» намекала о будущей катастрофе.

Тот день… я обдумывала возможные причины раз за разом, прокручивала в голове события, слова, лица, но у меня лишь умножались вопросы.

Тогда я не послушала свою интуицию, но не сейчас. Где-то поджидает опасность, я должна быть спокойна и осторожна. Здесь не на кого надеяться. Кроме самой себя.

Я ушла вглубь зарослей, искусно прячась за листьями. Присела, пригибаясь к самой земле, и высокая трава поглотила меня с головой. В наступившей тишине я прислушалась. Замерла так, чтобы от меня не исходило ни звука, и расслышала вдалеке тонкий, тихий треск сучка. И ещё один. И ещё…

Это может быть заяц, может быть птица. Но моё предчувствие беды никогда не откликалось на маленьких животных. И даже в ту ночь, когда на землю опустился тот гигантский чёрный дракон, интуиция молчала до самого того момента, когда его когти оказались в метре от моего лица.

А здесь… здесь был человек. Человек опаснее любого зверя.

— Не понимаю… — донёсся до меня тихий из-за расстояния голос. Так и знала! Я пригнулась ещё ниже и задержала дыхание, закрывая глаза, чтобы обострить слух. — Если бы она была здесь, мы бы её давно нашли… мы прочесали весь лес, только под землёй не искали…

— Под землёй искать и надо, зря лопаты не взяли, — мрачно бросил кто-то, и другие мужчины рассмеялись — я насчитала три человека из тех, кто выдавал своё присутствие словами или смехом. Остальные, если их было больше, шли молча.

— Хозяин не желает слышать об этом. Он уверен, что девка где-то прячется.

— Уверен он, а торчим здесь мы! Пять дней кряду!

— Есть в отряде маги земли? Пусть заглянут вниз, вдруг она всё же померла…

— Есть один. Как придём на базу, скажи ему. Завтра попробует.

— Вы как хотите, а я завтра не приду! Пусть не получу лишнюю монету, зато день с сыном проведу…

Голоса приближались. Было трудно отличить их друг от друга, их было то ли четверо, то ли пятеро — все голоса как на подбор рисовали образы мужчин, привыкших решать проблемы силой, словом — похожих на тех наёмников, что преследовали нашу карету. В душе всколыхнулась ненависть, на мгновение полностью перекрывшая страх, и с пальцев едва не сорвались красные огни. Я медленно выдохнула, приводя чувства в порядок.

Злость просилась наружу, колола в ладонях и горела в мышцах ног, но я понимала, что одной против команды опытных магов мне не совладать. Лучшим решением будет побег… или на худой конец поиск укрытия.

Я медленно поднялась, не нарушая покоя природы. Ни один лист не колыхнулся вслед за моими движениями. В предгрозовой густой тишине любое движение звучало подобно выстрелу ружья, но этот лес благоволил мне и защищал меня, поэтому я плавно двинулась вперёд, бесшумно приминая траву, и удалялась от ищеек.

Их голоса становились тише и дальше, но мой слух уловил неожиданное:

— Постойте. В лесу кто-то есть.

Я остановилась, прислушиваясь. Мужчины в компании говорившего сделали то же самое, пока один из них не проговорил:

— Весь лес кишит нашими, ещё бы ты никого не чувствовал.

На него шикнул первый голос и ответил:

— Это — не наши. Сам причувствуйся.

Плохо дело. Он почувствовал моё присутствие, если только поблизости не было других случайных путников. А что-то мне подсказывало, что в глубокую чащу леса никто из обычных людей не торопится лезть по своей воле…

И тут мелькнула ослепительно-белая вспышка, и глухую тяжёлую тишину прорезал раскат грома. Это был сигнал для меня. Под оглушительный грохот я сорвалась с места и усилила ноги магией, преодолевая прыжками по два метра разом. Сквозь гул ветра в ушах я слышала, как ищейки побежали в мою сторону, подошвы сапог стучали по земле, перекрывая мою лёгкую поступь. Но они слышали меня и через весь этот шум.

Один из них крикнул:

— Там! Я чувствую движение!

Мозг работал быстро, пока я летела сквозь колючие холодные капли воды, редко встречающиеся среди ветвей и листьев. Они чувствуют мои движения?

Значит, придётся застыть.

Я оглядывала встречающиеся деревья, смаргивая капли дождя. Нужно высокое… самое высокое, что я смогу найти!

Топот ног приближался с ужасающей скоростью. В груди бешено колотилось сердце, искры магии выходили из-под контроля, обжигая руки вперемешку с ледяным дождём. Времени больше нет! Я должна прятаться сейчас.

Не добегая до очередного дерева пару метров, я прыгнула, наполняя силой мышцы. Вспышка молнии разделила свет и тень, грохот разделившихся небес заглушил шум моих движений: удар и цепкий захват, то, как я перебирала руками и ногами, взбираясь всё выше и выше.

Топот нескольких пар ног оказался совсем близко, когда я забралась на последнюю устойчивую ветку. На высоте ветер нещадно качал дерево и хлестал ветвями, и я вжалась в ствол, обнимая его руками и замирая с зажмуренными от воды глазами.

— Где-то здесь! Движение прекратилось!

Гулкие крики звучали довольно близко, но как-то далеко и глухо. Шум ветра стал мягче, хоть меня и качало с той же силой…

Я открыла глаза и заметила, что меня с головы до ног оплетают тонкие мягкие стебли. Они росли и сплетались, издавая шорох, и укрывали меня от холода и звуков.

— Где?! Тут был последний след?

— Я больше ничего не чувствую! Куда оно подевалось?!

Мои движения больше не ощущаются ими. Это я так застыла или растения меня укрывают?

Из-за этого меня не могли найти все эти дни? Из-за того дуба посреди поляны и этих живых стеблей?..

Время вытянулось в сплошную длинную нить. По этой нити капля за каплей стекали секунды, собирались в минуты и, может быть, даже часы. Я не знаю, сколько я так простояла, оказавшись в плотном, тёмном и прохладном коконе, но когда движение ветвей прекратилось, и больше ни звука не доносилось снаружи, побеги и листья безвольно опали, являя меня тёплому закатному солнцу.

Кто бы меня ни преследовал, я не хотела узнавать их цели. Глядя на приблизившиеся струи дыма, пересекающие косые оранжевые лучи, и крохотные точки домов далеко-далеко, я села на приютившую меня ветвь и почувствовала, как остывает на запястье золотая метка.

***

Когда я приблизилась к границе леса, уже смеркалось. Лиловое небо загоралось яркими звёздами, огромный диск луны полупрозрачно светился над кронами деревьев. Позади зарослей темнел простор полей.

Весь оставшийся после стычки с ищейками путь я пересекла без происшествий. Пару раз перекусила запасами — я носила их в котомке за спиной, которую сделала из ткани своих рукавов, — и останавливалась отдохнуть да попить воды из ручья. Лес определённо помогал мне, ведь я как будто играючи избегала любых оврагов и опасностей, и мне ни разу не встретились ни ядовитые растения, ни хищники.

Всё то время, которое я здесь провела, я запрещала себе искать причины. Лес оберегает и прячет меня — замечательно, большое ему спасибо, а почему так получается — подумаю как-нибудь потом. Эта загадка самая безобидная из всех, что меня окружают. Разумнее будет разобраться в том, кто хотел меня убить, и кто отправил ищеек.

Я вышла к дороге, оставляя последнее дерево позади. Как только полог леса перестал меня скрывать, потянуло неприятным холодом. Впереди простиралось поле, ограждённое невысоким деревянным забором, влево и вправо до горизонта уходила дорога. Я оказалась слишком далеко от домов.

Вдруг волосы на затылке зашевелились. Я вся покрылась гусиной кожей, когда сначала почувствовала, а потом уже услышала те самые звуки…

Звуки крыльев существа — чёрного, как ночное небо, с красными, раскалёнными угольками глаз. Крылатое чудовище из леса.

Оно летело с невероятной скоростью прямо на меня!

Метка зажглась, и я вскрикнула, хватаясь за запястье. Кожа горела, словно на мне живьём ставили клеймо. Кинувшись к деревьям, чтобы укрыться за ними, я споткнулась об острый камень, почувствовала резанувшую кожу боль и упала. Сзади шумно приземлилось нечто тяжёлое, я перевернулась на спину, отползая назад, и увидела его.

В вечерних сумерках я смогла разглядеть больше, чем в ту ночь. Золотые полосы вдоль длинной морды, под глазами и на шее. Блестящие, словно вылитые из серебристого металла, когти и шипы. Длинный ребристый хвост, одним ударом способный свалить ближайшее дерево.

Зверь шёл в мою сторону, хищнически подобравшись, и шаги его огромных лап были почти бесшумными. Он вытягивал ко мне голову, сверкая золотыми полосками вдоль перекатывающихся мышц на длинной шее. В его радужках кипела красная ртуть, киноварь, и чёрные зрачки неотрывно смотрели на меня. Он был… страшен.

Но я не могла ни пошевелиться, ни оторвать взгляд, не из-за оцепенелости, которая охватывает жертву.

Я не могла оторвать взгляд, как приворожённая.

Вот оно — волшебство, обретшее форму, плоть и кровь. Живое воплощение магии, самое невозможное, что я успела увидеть в этом мире.

И как с магией, на краю сознания промелькнула мысль: я хочу быть причастной к этому…

И моя рука как будто по своей воле поднялась, потянулась к существу.

И оно замерло. Казалось, мы оба не дышали. Полосы раскалённым золотом засияли на его теле, и зверь подался ко мне, расширившимися зрачками вглядываясь в моё лицо.

Моя ладонь дотянулась до сухой и тёплой, шершавой кожи его носа, и горячее дыхание обдало предплечье, плечо, лицо… А время остановилось, пока на моём запястье и его лице и шее горели метки, уже не причиняя боли.

«Дракон», — промелькнула мысль.

«Истинный», — эхом пронеслась вторая.

Нить времени зазвенела, натянутая, как струна.

«…Предатель», — ударила третья.

Нить порвалась, время понеслось с оглушающей скоростью.

Я одёрнула руку, чувствуя, как сердце плотным доспехом закрывает тьма, а в кончиках пальцев холодеет кровь. Зверь поднялся во весь свой рост, расправил крылья и угрожающе навис надо мной.

— Забудь, — выпалила я, и мир окрасился в синие тона, яркие голубые искры сорвались с моей ладони и пронзили дракона в грудную клетку. Тот оцепенел, расширенными, как будто удивлёнными глазами глядя на меня сверху вниз, и горящие метки начали темнеть.

Вдруг его образ подёрнулся густой клубящейся дымкой, уменьшился, изменился… Дымка рассеялась, раскрывая человека, и я вскочила, игнорируя боль в ноге и отступая ещё на несколько шагов.

Передо мной стоял сын главного дракона. Повеса. Бабник. Золотой мальчик, отвергший свою истинную на глазах всей аристократии.

Вот только на его лице была вырезана боль — в резких морщинах между бровей, в складках под уголками губ, в глазах…

Почему ты так на меня смотришь? Где гадкая ухмылка, где презрение?

Почему ты выглядишь так, будто я причинила тебе боль, а не наоборот?

— Зачем?.. — выдохнул он и словно в наваждении протянул ко мне руку, как я только что протягивала к дракону.

Я отступила ещё на шаг, и отчего-то в голову пришла глупая мысль о том, что в лохмотьях, с отрезанными волосами я наверняка выгляжу жалко и страшно, как и тогда на балу.

— Зачем ты меня отвергаешь? — спросил дракон, опуская руку и делая шаг ко мне, в его лице кроме боли появился гнев, и этот гнев как будто обожёг меня, и я загорелась следом:

— Отвергать своих истинных можно только тебе?

В его лице сначала отразилось замешательство, он заморгал и пелена какой-то зачарованности спала, а потом появилось раздражение, и он снова приблизился, рыча:

— Да! Мне можно!

Я отступила:

— Нет. — За спиной оказалось дерево, мне некуда было дальше шагать. Дракон подошёл вплотную и оперся о ствол руками с обеих сторон. Противное чувство, будто я в ловушке, заставило злость вспыхнуть с новой силой: — Я отплачу тебе той же монетой!

— Ты должна радоваться, что я искал тебя всё это время, — прошептал он мне в лицо, обманчиво тихий шёпот скрывал ярость, клекотавшую в его горле. — Поэтому будь хорошей девочкой и бери меня за руку, когда я протягиваю её в твою сторону.

Мои губы изогнулись в бесконтрольном оскале, красный огонь вспыхнул в ладонях, и я оттолкнула дракона изо всех сил. Тот только пошатнулся, но не упал, отошёл всего на полшага, однако этого хватило, чтобы я выскользнула из-под его руки и отбежала в сторону.

Я направила в его сторону цепь синих огней, действуя по наитию, чувствуя, как раскрывается второй поток магии и бежит по жилам и венам, словно новая бурлящая кровь. Мой голос эхом отразился от деревьев и земли и как будто усилился десятикратно:

— Забудь об этом. — Дракон встал, как вкопанный, когда огни окружили его. — Ты никого не встречал здесь. Этого разговора не было, — я встретила его взгляд, чувствуя, как растекается по сердцу ненависть, горечь и отчаянное желание, чтобы всё сложилось по-другому. — И Эмилии больше нет!

Я заметила, как его взгляд потух и опустел, увидела, как наполняется чернильной тьмой метка на его запястье, словно вдовий знак, клеймо, обрекающее его на одиночество длиною в жизнь.

Отчего-то выступили слёзы на глазах, но я смахнула их и, не дожидаясь завершения пляски рун, ведущих хоровод вокруг дракона в человеческом обличии, развернулась и со всех сил побежала прочь.

Прочь. Дальше от всех, кто решает за меня. Я изменю свою судьбу! Я больше не маленькая беспомощная Эмилия!

И я не позволю вновь разбить мне сердце.

Не помня себя и не считая время, я бежала вдоль дороги, как будто вот-вот чёрный дракон понесётся вслед за мной. Но вокруг было тихо, лишь звук моего бега и шумное дыхание рвали гулкую пустоту воздуха.

Я израсходовала много магии. Бежала только по инерции, хотя ноги уже немели от усталости. Запоздало поняла, что по щекам текут слёзы, а рыдания, вырывающиеся из груди, обжигают горло и мешают дышать.

Впереди замаячила фигура дородной женщины, в мыслях мелькнула Лорель, и лицо няни всего на мгновение заменило лицо незнакомки, но этого было достаточно, чтобы обмануть уставший разум ложным чувством безопасности. Я добежала до женщины из последних сил, и оказавшись подле неё, успела выдохнуть:

— Помогите…

И всё перед глазами заволокло тьмой.