Глава тридцатая. Баллада о Черном льве и Алой розе

На следующее утро Иссиль покинула дворец. Я слышала испуганные перешептывания слуг. Многих волновало, что помолвка между принцессой и Алтимором так и не состоялась. Отдельные горячие головы жаловались, почему принц не оставил ее хотя бы в заложницах. Но я понимала, почему. – Ну что, будем прощаться, – Иссиль улыбалась, глядя на нас с Алтимором. Мы стояли возле ее кареты у парадного крыльца дворца. Лошади били копытами землю, и всё было готово для отбытия. – Поклон твоему отцу, – ответил Алтимор. – И мои предложения… – Передам, – кивнула принцесса. – Вот он удивится… Впрочем, я ему скажу, что более упертых молодых людей еще поискать. И уж хотя бы это он должен оценить. Она шагнула ко мне и заключила в объятия. – Береги себя, Ниада. – А вы себя, Ваше Высочество. Затем она обняла принца и забралась в свою карету. Мы вместе смотрели, как та выехала за ворота дворца. Алтимор взял меня за руку и легонько пожал. – По-моему, ты произвела на нее впечатление, – заметил он. – Скорее, ты… Я не закончила мысль, потому что заметила выезжающих со стороны конюшни Люка и Дерека. Увидев нас, оба отдали принцу честь и направились к воротам. – А эти куда собрались? – я нахмурилась. Вместо ответа Алтимор прижал палец к губам и, потянув меня за руку, развернулся обратно к крыльцу. – Не хочешь пообедать пораньше? – предложил он. В этом дворце даже у стен были уши. Поэтому расспрашивать принца я не стала. Если он дал Люку какое-то задание, значит, так было нужно. – С удовольствием, – я улыбнулась. Возможностей пообедать вместе у нас в последнее время бывало не так уже много. После того как с дворца сняли осаду, Алтимор погрузился в дела сразу по нескольким направлениям. Начал подготовку к коронации, пригласил для Хейнса еще нескольких лекарей и вызволил мать из монастыря. Как следовало ожидать, кое-кто из присягнувших Арвину лордов переметнулся обратно к законнорожденному сыну. Но нашлись и те, кто объявили свои земли независимыми. Гражданская война, которую предрекала Делайла, была уже на пороге. И я догадывалась, что причиной тут был не столько Арвин, сколько нежелание отпускать рабов на свободу. Виделись мы с Алтимором теперь редко и в основном только за едой. Остальное время принц проводил или у себя в кабинете, или на бесконечных встречах. Как-то он пошутил, что я могла бы видеть его по ночам, если бы переселилась в его спальню. Но потом сам же поправился, что прежде хотел бы назвать меня женой. И пока он этого не добьется, так ему и надо. Потерпит. У меня эти рассуждения вызывали лукавые улыбки, но в душе я была благодарна за его усилия и старалась лишний раз не дразнить. – Что ты будешь делать с Делайлой? – поинтересовалась я как-то за ужином. – Дам отцу решить, – ответил принц, – но сначала надо восстановить его душевное здоровье. Лекари так и не говорили, возможно ли это. Некоторые даже предлагали снова давать Хейнсу травы, потому что с ними он, по крайней мере, чувствовал бы себя стабильно и не рвался выброситься из окна. Но Береника заверяла, что все пройдет со временем. Только сколько это займет времени, даже она не знала. Кириан мне как-то сказал, что жалеет, что вовремя не поговорил с братом. Видел, как тот шел на поводу у наложницы, но ни разу не попытался по-настоящему убедить его, что такими методами воспитывать сына нельзя. Даже сейчас Хейнс был убежден, что поступал правильно. И без этих испытаний Алтимор никогда бы не добрался до трона. Вернувшись из монастыря, мать принца вызвалась ухаживать за больным мужем. За то время, что она там провела, в ней что-то переменилось. Она теперь чаще говорила о боге и предназначении каждого нести свою ношу. Возможно, считала себя виноватой в произошедшем. – Эор карает тех, кто бездействует, – говорила Инесса, – не меньше тех, кто творит зло. Ко мне ее отношение тоже переменилось. Не знаю, сказал ли ей что-то Алтимор, но императрица больше не смотрела на меня волком. Она организовала в Фортундейле приют для бывших рабов. И когда я вызвалась помочь, то даже согласилась. К делу почти сразу присоединились Августина и еще несколько знатных дам. Для бездомных теперь была открыта ночлежка со столовой и простенькой школой. К моему удивлению, большая часть освобожденных рабов выбрала остаться у своих хозяев. Должно быть, так действовала сила привычки. А возможно, страх перед открытым миром. Но теперь для тех, кто все же готов был рискнуть, было и место, куда прийти. Вместе с дамами мы раздавали еду, играли с детьми и обучали грамоте в школе. Поскольку всем руководила императрица, это не считалось ниже дворянского достоинства. И я заметила, что переменилось ко мне отношение не только Инессы, но и других. – Ничего, ты еще покоришь их сердца, – заявляла Августина. Один раз мне удалось поймать ее вместе с Кирианом, который тоже был занят не меньше Ала. Но тут согласился прогуляться с нами по внутреннему саду дворца. – Я давно хотела вам кое-что сказать, – начала я. – Точнее рассказать. Одну историю. – Любопытно, – ответила Августина и бросила взгляд на Кириана. Тот кивнул. – Однажды в одном королевстве, – заговорила я, – жили-были юноша и девушка. Они были тайно влюблены друг в друга, но делали вид, что просто друзья. Девушка очень ждала, когда юноша признается ей в чувствах. А юноша не решался, боясь, что она его оттолкнет. Так оно и продолжалось, пока уставшая ждать девушка не решила, что ее любовь не взаимна, и не согласилась на предложенный родителями брак с другим. А юноша, вот-вот готовый раскрыть свое сердце, понял, что опоздал. – Какая печальная история, – качнула головой Августина. Я посмотрела на Кириана. Он знакомо наморщил лоб. – И что же было с ними дальше? – спросил он. – Прошло много лет, и муж девушки погиб на войне. Она теперь была свободна. И у юноши мог появиться шанс, – закончив рассказ, я остановилась. – Ты думаешь, шанс еще есть? – спросил Кириан, но смотрел при этом не на меня, а на Августину. – Не сомневаюсь, – ответила та. Они заговорщицки переглянулись, и у меня на душе потеплело. Сославшись на необходимость учить уроки, а я всё еще продолжала заниматься, я оставила их одних в саду. А через несколько дней узнала, что лорд Кириан сделал Августине предложение. – Знаешь, Ниа, – заметил он как-то. – Когда та ведьма в горах сказала, что моя жизнь связана с тобой, я подумал, это потому, что мне суждено было на тебе жениться. Но оказалось, что это тебе было суждено сыграть в моей жизни и жизни целой страны судьбоносную роль. От радости я его обняла, а потом поздравила и Августину. На коронации принца они уже были вместе, как жених и невеста. А сама коронация прошла с помпой. Алтимор собрал во дворце всех верных дворян и после благословения на царство закатил ужин с изысканными угощениями и фейерверками. В Фортундейле был тоже объявлен праздник. У стен дворца устраивали представления и раздавали еду. Народ кричал «Черный лев!» и славил нового императора. По этому случаю в люди вышел и Хейнс. Выглядел он лучше, но всё равно исхудал и казался тенью себя прежнего. Он поздравил сына и объявил во всеуслышанье, что направляется в паломничество к некой святыне на островах. Инесса вызвалась составить ему компанию, перепоручив заботу о приюте Августине. Перед началом праздничного ужина Алтимор решил раскрыть свой сюрприз. Он поднялся со своего места и постучал вилкой о бокал, привлекая внимание. Из комнаты, смежной с обеденным залом, вышли Алисса и наши родители. Одеты они были по последней имперской моде. Матушка в пышном платье, отец в расшитом камзоле. И сестра, красивая даже не из-за платья, а из-за непривычной улыбки на лице. – Дамы и господа, – объявил принц. – Позвольте представить вам лорда Лингийского и наместника северных земель. В кое-то веки я ахнула вместе со всеми. Слуги заторопились поставить для них стулья за большим столом напротив принца. Тем временем Алтимор подошел ко мне, державшейся вдалеке, дабы не смущать дворян, и, предложив руку, попросил встать. – И позвольте представить вам леди Ниаду, – проговорил он, выводя меня в центр зала. От смущения мне стало жарко. На меня снова все смотрели. – Леди Ниада, – продолжал Алтимор, отступив на шаг. – Не согласитесь ли вы стать моей женой? Я положила ладонь на сердце и посмотрела в его глаза. В них бегали смешинки. Так, словно он напоминал «Смотри только, чтобы ответ был положительным». Ну что он делал? Обязательно это было вот так при всех? – Сочту за честь, Ваше Величество, – я присела в реверансе. Дворяне нам захлопали. Даже те противные дамы, что привязались тогда ко мне на охоте, усиленно делали вид, что в полном восторге. Принц поднял мою руку вверх и отвел назад к столу, на этот раз усадив рядом с собой. Даже Кириан по этому поводу потеснился. Оказавшись напротив родителей, я все не могла отвести от них взгляда. Всё это походило на сон. Может, я все еще лежала без сознания, а хитрый лодочник Эор сменил лес на эти видения? Рядом со мной был любимый человек, моя семья была жива и здорова. И мы победили. Ведь победили же? Слева кто-то прочистил горло, и из-за стола поднялся тучный мужчина. – Ваше Величество, – проговорил он, поднимая кубок. – Позвольте поздравить с выбором невесты. Однако думаю, многих здесь мучает вопрос, что стало с лордом Берри, бывшим наместником северных земель? Этого вопроса Алтимор как будто ждал и не удивился. – К сожалению, у меня для вас сегодня не только хорошие новости, – проговорил он. – На востоке разгорается гражданская война. Лорд Берри уже марширует с войсками к боевой линии. И вскоре к нему присоединюсь и я. – Как? – вырвалось у меня на выдохе, но я вовремя прикрыла рот ладонью. – На вас я тоже рассчитываю, лорд Вильсон, – продолжил Алтимор, и тучный мужчина поклонился. – Я с вами, Ваше Величество. Вот так за один вечер я узнала о том, что стала леди и невестой императора. А еще о том, что этот самый новоиспеченный император отправляется на войну. Пока я пыталась всё это осмыслить, кто-то спросил про Риферот. Мол, не ударят ли они нам в спину. Но Алтимор успокоил: – Наши дипломатические связи по-прежнему сильны, – проговорил он. – Да и если верить последним донесениям, в Рифероте начались восстания рабов. Сейчас они вынуждены сосредоточиться на внутренней политике. Я улыбнулась. Так вот какое задание поехали выполнять Люк с Дереком! Что ж, дело правое. Только бы всё это закончилось хорошо. ***За ужином я отлично провела время с родителями и сестрой. Видеть их снова рядом было настоящим чудом. Но на сердце у меня было тревожно. И уже оказавшись одна в своей спальне, я поняла, что заснуть в эту ночь не смогу. Переодевшись и умывшись, я расчесала перед зеркалом волосы. Рыжина из них почти вымылась, и теперь они снова были густо-черного цвета. Оставив их распущенными, я вышла в зал с бассейном и пройдя мимо спокойной, словно сонной воды, вошла в ванную комнату Алтимора. А оттуда в его спальню. Новоиспеченный император тоже не спал. Голый по пояс, он стоял у окна и всматривался куда-то вдаль. Я подошла ближе и, обняв его со спины, ткнулась лбом между лопаток. – Тебе обязательно ехать? – прошептала я. Алтимор накрыл мои ладони своими. – Это последний рывок, Ниа, – ответил он, поглаживая мои руки. – Но что, если ты не вернешься? – озвучила я самое страшное. – Кириан займет трон. Твой отец теперь дворянин, так что ты сможешь вернуться на север и зажить… – Как я смогу зажить без тебя? Из моих глаз выкатились слезы. Алтимор обернулся и, заключая меня в объятья, поцеловал. Медленно, словно наслаждаясь моментом. Я вцепилась в его плечи, не желая выпускать, и прижалась ближе. Алтимор подхватил меня на руки и понес к кровати. Теперь мне уже было всё равно на планы подождать до свадьбы. Я хотела быть с ним прямо сейчас. Хотела запомнить каждую частичку его сущности. Хотела, чтобы он заполнил меня всю. Алтимор уложил меня на шелковые простыни. После чего разделался с остатками одежды и, едва сдерживая пыл, принялся целовать мои лицо и шею. Я подалась ему навстречу, давая понять, что не хочу ждать. Я хочу быть с ним. Прямо сейчас. Без всяких условий. – Какая ты нетерпеливая, – заметил он, лукаво улыбнувшись. – Хватит болтать, – буркнула я и, запустив руку в его шелковые волосы, впилась в его губы своими. Император провел ладонью по моей талии, вызывая теплую волну, а затем добрался до груди. Его пальцы касались нежно, почти невесомо. Словно дразнили. А мне хотелось гораздо большего. Я застонала ему в губы и выгнула спину, прижимаясь плотнее. Обхватила ногами его бедра и качнулась навстречу. Все внутри меня рвалось и пульсировало. Тянущая пустота требовала заполнения. Но коварный Алтимор не торопился, словно желая отомстить за всё то время с нашего знакомства, когда он хотел меня, а я была недоступна. Его губы прошлись по моим ключицам и спустились вниз, а пальцы наконец нащупали чувствительную точку внизу живота. Ему только стоило коснуться, как я охнула и вцепилась ему в спину, оставляя царапины. – Ал, пожалуйста, – простонала я. Император схватил меня за плечи и, приподняв, ловко перевернул. Теперь он лежал на спине, нагло ухмыляясь, а я нависала сверху. Мои волосы падали ему на грудь. А его ладони поглаживали мои бедра. Я поняла, что со своим нетерпением мне придется справляться самостоятельно. Вот же хитрец! А если мне станет стыдно? – Ты безумно красивая, – проговорил он, улыбаясь. В полумраке его глаза блестели и источали такую теплоту, что я разом отбросила все сомнения. Качнув бедрами, я осторожно устроилась сверху и от удовольствия выгнула спину. На какую войну я его отпущу? Мой, только мой, всегда будет моим! Сначала мы двигались медленно, постепенно увеличивая темп. Алтимор направлял меня, продолжая поглаживать и касаться чувствительных мест. С каждым движением я все больше сходила с ума. Пока мир не сжался до маленькой точки, чтобы через мгновение разлететься во все стороны гигантским взрывом. Мы оба застонали и, подавшись друг к другу, сплелись в неразрывных объятьях. Несмотря на усталость, не хотели засыпать. Так и лежали, словно боясь растерять последние мгновения вместе. – Я хотел устроить нам самую грандиозную свадьбу, какую знал этот город. Но я должен быть на передовой. Возможно, с кем-то из восставших лордов удастся договориться. – Ал, – я приподнялась на локте. – Мне не нужна грандиозная свадьба. Мне нужен ты. Новоиспеченный император поднес мою руку к губам и поцеловал. – Знаю, цветочек. Но ты же будущая императрица. Подданные должны увидеть тебя во всем величии. – И они увидят, когда ты вернешься, – ответила я. – Но до того… – я помедлила, не зная, как это лучше сказать. – Я хочу, чтобы ты навсегда был только моим. Чтобы, когда мы снова окажемся в том лесу, Эор взял нас в лодку вместе. Понимаешь? Алтимор приподнялся и поцеловал меня в губы. – Значит, поженимся завтра на рассвете. Точнее, уже сегодня, – добавил он и, заключая в свои теплые объятья, крепко прижал к груди. ***Священник провел сразу и обряд наречения, и бракосочетания. Среди гостей в храме был только ближний круг. Наши семьи, свита принца и человек двадцать дворян. Но когда мы вышли на улицу, там уже собралась целая толпа горожан. Стражники охраняли проход от ступенек храма до кареты. И за их спинами собралось столько народу, что им не было конца. Целое море из людей. Увидев нас, толпа загудела, выкрикивая поздравления. А кто-то справа заиграл на мандолине. Вытянув шею, я поняла, что это Бари, молочный брат Алтимора. Поймав мой взгляд, он запел, и я остановилась. Баллада о Черном льве и Алой розе. Она повествовала о том, как лев бежал по склону горы и внезапно наткнулся на дикую розу. Та очаровала его, и он уже хотел было ее сорвать, как роза взмолилась о пощаде. И тогда лев выкопал ее вместе с корнем и посадил в горшок. Принес в свою пещеру, чтобы ею любоваться. Но роза обронила лепестки и отказывалась зацветать вновь. Лев загрустил. И, испугавшись, что цветок совсем погибнет, посадил ее в саду и стал приходить к ней каждый день, поливать и ухаживать. Роза ожила, и у нее появился долгожданный бутон. Но однажды на охоте льва укусила змея. Он вернулся к своему цветку раненый и изможденный. Тогда роза сказала ему, что он должен съесть ее лепестки. В них оказалось противоядие, которое спасло льву жизнь. И с тех пор лев ухаживает за розой, а она радует его новыми цветами. – Да будут они править долгие лета и десятилетия! – объявил Бари тост, когда закончил с песней. Барду захлопали, а мы добрались-таки до кареты и вернулись во дворец. Отмечать в обеденном зале времени уже не было. Нам пришлось прощаться тут же. – Только попробуй не вернуться, – шепнула я Алтимору на ухо. – Буду думать о тебе каждую ночь, цветочек, – ответил он, прижимая меня крепче. Вместе с императором на войну отправился и Арвин. Хейнс, придя в себя, выбрал обвинить Делайлу в колдовстве. Ее сожгли на костре за день до коронации. А вот за сына отец все же попросил, и Ал согласился взять его с собой. Мне эта идея не нравилась. Я боялась, что Арвин ударит в спину, но понимала, что именно поэтому принц не мог его никуда отпустить. Даже на далекие острова не мог отправить. Ведь сводный брат мог вернуться и атаковать в самый неподходящий момент. А так он оставался бы под присмотром. Но эти рассуждения не успокаивали. – Я боюсь, что льва укусит змея, – проговорила я, вспоминая слова баллады. – А меня не будет рядом. Алтимор заглянул мне в глаза и проникновенно сказал: – Ты всегда со мной, Ниа. В этом мире и в следующем. Эпилог Я стояла у окна в своих новых покоях и задумчиво глядела на горизонт. Оранжевое солнце гладило лучами крыши домов, озаряло ту самую колокольню, которую мне тогда показал Алтимор, и лениво уползало в неведомую часть мира. Интересно, смотрел ли принц моего сердца, а ныне император, на заходящее солнце? Мог ли он почувствовать, что я тоже на него смотрю? С тех пор, как Алтимор отбыл на войну, прошло несколько месяцев. Новости с фронта приходили разные. То императорские войска одерживали оглушительные победы, то вдруг выяснялось, что все не так просто. Я уже не верила никаким донесениям. И чтобы не думать о худшем, сосредоточилась на своей новой роли. Августина помогла мне освоиться со всеми особенностями быта императрицы. Я переселилась в собственные покои на несколько комнат. А компанию мне теперь составляли фрейлины. Они без конца щебетали о моде, сплетнях и, конечно, мужчинах. Первое время я чувствовала себя неловко. Ведь совсем недавно я для всех была никем. Но я понимала, что вечно прятаться за спиной императора тоже нельзя. Если я выбрала быть женой Алтимора, значит, мне нужно научиться жить по правилам двора. – Ты главное, держи спину прямо, – говорил Кириан. – Они примут тебя, никуда не денутся. Помня о судьбе Инессы, никогда не вникавшей в дела мужа, я попросила лорда взять меня на императорский совет. Первый раз советники, конечно, удивились, но никто не посмел возразить. А потому я пришла и во второй раз, и в третий. Это теперь была моя страна. И чтобы наладить в ней жизнь, недостаточно было просто освободить рабов. Даже победить в гражданской войне было бы мало. Здесь накопилось немало проблем и с образованием, и с чудовищным расслоением, и с доступностью лекарей. Всем этим нужно было заниматься. Кроме того, я продолжила брать уроки, и мой день получался настолько забит встречами и делами, что не оставалось времени заскучать и загрустить. Так было лучше всего. Мой отец отбыл обратно на север, где теперь ему предстояло принять роль вождя. Только уже не независимого народа, а части империи. Я догадывалась, что задача это была не из легких. Моя мама с Алиссой уехали с ним, но они регулярно посылали голубей с письмами. И я верила, что постепенно и на моей родине все наладится. – Ваше Величество, – окликнула меня служанка Нелли. Та самая девушка, что тогда помогла найти Кириана и сбежать от Арвина. Я ее сделала своей личной камеристкой. Я обернулась. Она присела в реверансе и, поднявшись, подошла ко мне. – Ваше Величество, вам письмо. Она протянула свернутый втрое лист бумаги. Даже не целый, а скорее половину листа. На нем была печать с перстня Алтимора, и мое сердце забилось чаще. – Благодарю, – ответила я и в нетерпении вскрыла. Там было лишь три слова: «Переоденься в черное». Черный в империи – цвет траура и цвет триумфа. Что означали эти слова? Мы выиграли или проиграли? А впрочем, неважно, если Алтимор возвращался живым. – Нелли, приготовь для меня черное платье, – попросила я. – Да, Ваше Величество, – девушка снова присела и затем была такова. Две фрейлины, сидевшие на диванчиках в гостиной с вышивкой в руках, встрепенулись. – Важные новости, Ваше Величество? – поинтересовалась одна из них. – Его Величество возвращается домой, – ответила я, улыбнувшись. Триумф Алтимора по размаху был даже больше, чем когда мы прибыли с севера. Ведь теперь он не присоединял новые, но чужие земли. Он объединил империю в одно. Спас ее от краха, который многие считали неминуемым. Весь Фортундейл стоял на ушах. Люди толпами вываливали на улицы. Подбрасывали рис, лепестки роз, ленты и фантики. Как император и просил, я переоделась в элегантное черное платье с длинными рукавами, но открытыми плечами. Для выхода в люди я прикрыла их, как и голову, кружевной вуалью. И встречала кортеж императора у парадного крыльца дворца. Алтимор ехал верхом на черногривой Ниаде. Держался гордо, улыбаясь встречавшим его людям. Когда же он увидел меня, то тут же спешился. А я подобрала юбки. И больше не обращая ни на кого внимания, мы бросились друг к другу в объятья. Потом был прием в тронном зале, перетекший в ужин. Бесконечные разговоры и поздравления. Я только успела узнать, что Арвин все-таки предал своего брата и переметнулся на сторону противника. А когда их армия была разбита, попытался сбежать. Но был схвачен и приговорен на военном трибунале к смерти. Та же судьба постигла и полковника Ханнигана. А вот его дочь Паулину так и не нашли. Рыжая бестия оказалась настолько предприимчивой, что умудрилась улизнуть от правосудия. Возможно, она где-то уже в новом месте снова служит сразу нескольким господам. Бывают же на свете такие люди! Уже на рассвете, когда гости разбрелись по комнатам, а кто-то и вовсе спал лицом в тарелке, Алтимор поднялся в императорские покои. Я застала его сидящим в кресле возле балкона. Сняла с головы вуаль, открывая плечи. И кошачьей походкой подошла ближе. – Ваше Величество, – опираясь на подлокотник, наклонилась к нему. – Цветочек, – он коснулся моего подбородка. Мы смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды. А потом я наклонилась к нему ближе и прошептала: – Наконец-то ты мой, император Алтимор, – и коснулась губами его губ. Он подхватил меня и усадил себе на колени. Несмотря на жуткую усталость, мы не могли оторваться друг от друга еще долго. Словно пытались разом восполнить все те дни и ночи, что провели отдельно. Кажется, во всех императорских комнатах не осталось места, где мы не предавались страсти. Даже до бассейна добрались! А через месяц я узнала, что жду ребенка. – Будет у нас маленький львенок, – улыбалась я, гладя пока не заметный животик. – Или маленькая розочка, – отозвался Алтимор, поднося мою руку к губам. – Ты мое счастье, Ниада. А я твой пленник.