Эпилог

Надя бегала босиком. По всему огромному дому, где хотела. Выбегала на улицу. Бывало, босиком, прямо в мартовскую грязь. Удержать её на месте было невозможно. Уследить за ней тоже, несмотря на то, что няньки у нас, и охрана. Мне кажется, она похожа на Аллу. Глаза моей дочки темны, так же темны, как её волосы. Внешне, она совсем на мать не похоже. Но начинка у них точно одного замеса.

И сейчас стою смотрю на маленькие следы в холле. Ведут с улицы. Там — дождь. Поэтому и следы очень грязные. Звоню Макару.

— Поймали?

— Да. Пыталась прорваться к бассейну.

Зарыть его, к чертям. В те первые месяцы, когда Алла боялась ребёнка, дочкой больше я занимался. И учить её плавать стал с двух месяцев жизни. Научил, на свою голову. Теперь это больше лягушка, чем человечий детёныш.

— Просто сумасшествие, — пожаловалась Алла.

Нам непросто пришлось. И сейчас временами непросто, Алла не умеет быть простой. Мне часто приходится подстраиваться. Ей — ломать себя. Но нашей дочери уже четыре года, а её родители так и не убили друг друга. Мне кажется, это прогресс.

— Я люблю тебя, — сказал я.

Алла улыбнулась — одними глазами. Сказать это в первый раз было сложно. Но чем дальше, тем легче. И я говорю это, повторяю каждый день. Я приучаю Аллу к себе, словно дикого зверя.

Из коридора раздался детский смех — Надя. Ей вторит попугай. Алла все же дала ему имя. Проповедник — за любовь к нотациям. Мне имя казалось слишком заумным, но попугай одобрил. Алла нашла ему пару — птичку забрали у людей, которые с нею не справлялись. Не ухаживали. Бедное создание почти лишилось перьев и интереса к жизни, выглядело просто страшно. Но покупать здоровую и красивую птицу Алла не захотела.

— Ей просто нужен шанс, — сказала она.

Прошло два месяца и перьями птица обросла. Правда, до брачных игр пока далеко. Дома мы выпускаем птиц, есть и уличный вольер, где они летают в хорошую погоду. Проповедник носится играя с Надей, а новая птица осторожно за ними следит. Боится.

Я не решаюсь отдать ребёнка в сад, даже самый лучший. Вспоминаю распростертые тела детей Старовойтовых и страшно. Мне хотелось бы защитить свою дочь от всего. Но я понимаю, что она растёт и вечно держать её возле себя я не могу. А мир — такой страшный.

— Зачем ты убил детей, Марк? — спросил я у него.

— Потому что знал, опекуном будешь ты, — устало ответил он. — Но про новое завещание я не знал…

По последнему завещанию, если не появлялся биологический ребёнок Старовойтова, все наследовал я. Он догадывался, наверное. Подстраховался, как мог. И я радуюсь, что моя дочь его внучка — маленькая наследница.

Марк до сих пор числится без вести пропавшим. Меня это нисколько не беспокоит — перед тем, как пропасть он подписал все нужные документы и его долей бизнеса управляю я. Возможно, его труп когда нибудь найдут. Хотя не факт — Макар очень хорошо их прячет. О дочери Марка я позаботился — дети не в ответе за грехи своих родителей.

Ночью большой дом утих. Надю уложили спать. Уснули птицы. Увезли подругу дочери — я буквально её "купил". Приплачивал своей домработнице, чтобы она привозила внучку играть с моей дочерью. Надя с удовольствием ею командовала.

Я затушил очередную сигарету — наверное, мечта бросить курить, так и останется мечтой. Дверь тихо открылась. Алла.

— Можно, я оторву тебя от работы?

— Нужно, — сказал я. — Это даже необходимо.

Сбросила одежду. Под ней — ничего. Прошла ко мне, села на колени. Роды мало сказались на её фигуре, возможно потому, что она не кормила грудью. Но я знал — это не имеет никакого значения. Просто Алла есть. Она моя. Чокнутая ли, толстая ли. Это непреложно.

— Я отказалась от таблеток, — сообщила она, расстегивая мою рубашку.

— Да? — с сомнением переспросил я. Я мысленно уже её трахал, беседы вести был не особо расположен. — Зачем?

— Тебе нужен наследник. Мальчик.

Вздохнул. Подхватил тело жены на руки, понёс к постели. Сбросил уже расстегнутую рубашку, с удовольствием подмял голую жену под себя.

— Ты бросай эту херню, — посоветовал я. — Высчитывать кто кому чего должен. Не надо никому мстить, детей из чувства долга рожать тоже.

Алла закатила глаза. Потянулась руками к моему ремню, расстегивая, запустила руки под трусы, обхватывая ладонью член.

— Хорошо, — согласилась она. — Не должна. Хочу. Хочу родить ребёнка ещё раз, только теперь уже без стресса и форс мажоров.

— Это другое дело, — обрадовался я. — Тогда родим, вот прямо сейчас и займёмся. Больше ничего сказать не хочешь?

Алла поцеловала меня. Её план весьма хитер. Главное — действенен. Просто затрахать меня так, чтобы я бросил спрашивать и разговоры разговаривать. Но сегодня я упрям. Отрываюсь от её губ. Смотрю. Жду.

— В следующий раз, хорошо?

Нам ещё есть к чему идти. Так даже интереснее. И я даже не знаю, что должно случиться, чтобы Любимова Алла, дева по гороскопу, самая упрямая и чокнутая баба в моей жизни вдруг признала, что она меня любит. Но я подожду.

Конец