Глава 36.

Саша оставался со мной всю ночь, мы лежали на тесной больничной койке в горячих объятиях друг друга, и никто нас не беспокоил. Не знаю, как муж этого добился, но медицинский персонал в принципе относился к нему как к своему. На все мои расспросы Саша лишь разводил руками и загадочно пояснял: «Сила природного обаяния».

 Я не спала, лишь иногда проваливалась в забытье. А потом в панике приходила в себя, судорожно цепляясь за Сашину руку. Все время казалось, что последние новости мне просто приснились, и не было никакой операции для Ромы, не было Кирилла.

Про Кирилла вообще думать боялась. Мы с ним были незнакомы. Со Стасом и Ромкой я начинала выстраивать отношения ещё в то время, когда они были во мне, пыталась постичь их характер, разговаривала, представляла.

С третьим ребёнком всё было иначе. Поначалу это была просто необходимость, мне нужен был донор. О большем я просто не могла думать.

Ещё до переезда в Москву я случайно подслушала разговор медсестёр в больнице.

-Слышала, Черновы всё-таки отважились забеременеть?

-Ох, не успеет она родить, не дотянет мальчишка… Жалко, мать совсем же девчонка ещё.

- Ну, зато родит, и, глядишь, сильно убиваться не будет. На другого ребёнка переключится, как раз маленький совсем будет, все заботы на себя заберёт. Наверное, оно и к лучшему.  

  Дмитрий Александрович, который в тот день сопровождал меня в больнице, устроил знатный разнос этим медсестричкам. Но ведь услышанного не расслышишь.

-Сашенька, не смей об этом думать, всё у вас получится, слышишь? – успокаивал меня свекр. Должно быть, дела наши были совсем плохи, раз  Чернов старший разговаривал с непонятной мне лаской, которую я до этого в нём не замечала.

И без этого случая я была не в себе, а после услышанного, так вообще в голове все помутнилось. Запретила себе воспринимать плод… как ребёнка. Это был донор, и никак иначе, ведь тогда это будет замена Роме, мироздание всё видит, всё слышит, его не провести. Так я и ходила, беременная и отмороженная на всю голову. Даже на УЗИ запретила пол мне сообщать.

И вот, когда почти всё было уже позади, оказалось, что у нас есть ещё один ребёнок. Теперь, когда Рома был в относительной безопасности, можно было включить мозги. У меня родился сын. Должно быть, я ужасная мать, раз не помню его рождения. Он живёт в этом мире уже неделю, и мы с ним незнакомы.

И эта мысль порождает во мне очередной приступ тревоги. Всё время прокручиваю в голове Сашины слова:

-Это мальчик, и, не смотря на всё, что ему пришлось пройти с такими родителями как мы, он здоров, и я бы даже сказал, что прекрасен. Немного недоношенным родился, но сейчас уже наверстал. Опять пацан, можешь себе представить? Я его Кириллом назвал. И если ты себя хорошо вести будешь, вполне вероятно, что я вас познакомлю. Он тут недалеко, кстати. Славный такой парнишка, думаю, ты ему понравишься.   

А вдруг нет? Вдруг он всю жизнь будет помнить, какой отчуждённой стервой я была с ним во время беременности? Я вот точно себя не прощу.

-Саш, - зову я в темноте мужа. – А вдруг я ему не понравлюсь?

Тот сразу же понимает, о чём я говорю.

- Никаких если. Он тебя уже любит. Ты же его мама.

- Пока что я была плохой мамой для него.

- Он всегда был частью тебя, даже если ты этого не знала, - Саша говорит это с такой уверенностью, без капли какого-либо сомнения, и мне очень хочется ему верить. Возможно, это слабость с моей стороны, но мне так необходимо, чтобы он оказался прав.

Утром он уходит за сыном, а я шатаюсь по палате, не находя себе места. Я даже причесалась. А может, надо было приодеться? А вдруг я его испугаю? Всякий бред лезет в голову.

Впрочем, в тот самый момент, когда Саша входит в палату с маленьким свёртком на руках, все вопросы теряют смысл.

Кирилл. Кирюша.

Он кажется мне таким крошечным, даже для младенца. Боюсь взять его, лишь рассматриваю, как он посапывает на руках у отца. Из одеяльца виднеется его сжатый кулачок, и я осторожно касаюсь его и Кирилл тут же рефлекторно сживает мой палец.

- Возьмёшь?

- Я боюсь…

Но Саша берёт мою левую руку и вкладывает в неё нашего малявку.

Задерживаю дыхание, но Кирилл не замечает нашей рокировки. Он всё ещё спит. У него очень светлая кожа, почти прозрачная, короткие тёмные волосики и оттопытеренная нижняя губа.

А ещё у него есть брови. Кажется, после Ромы у меня появился странный фетиш на брови.

Аккуратно провожу пальцем по одной из маленьких бровок, и Кирилл открывает глаза. Он не плачет, лишь внимательно смотрит на меня, заглядывая куда-то в самую душу.

Сердце нервно дёргается в груди.

Поразительно, но у него светлые глаза. Мы все были кареглазами, разные оттенки шоколада, как иногда шутила Алёна. А Кирюшка был обладателем удивительных серых глазок. Никогда не думала о том, что серый цвет может быть таким тёплым.

Мы целую вечность вот так вот смотрим друг на друга. Как хорошо, что у нас есть эта вечность, только моя и Кирилла.

- Здравствуй, мой хороший. Мама теперь с тобой.

Жизнь постепенно налаживается. Нас выписывают из больницы, и в этот раз младенец едет домой на моих руках. Вообще во мне просыпается какая-то жадность, хочется наверстать упущенное время. Сашка лишь хитро улыбается.

Дома нас встречают бабушка и Стас. Старший ребёнок летит ко мне и утыкается в мой живот. Какой же он уже большой! Сашка пользуется моментом, и всё-таки забирает у меня малявку. Ну и ладно. Зато так удобней со Стасом обниматься.

- Мамочка, я так скучал.

-Я тоже, мой милый, я тоже.

Спим мы вчетвером на большой кровати. Думала, что Стас долго не выдержит, потому что Кир будет нас всех по пять раз за ночь. Но сын проявляет недюжее упорство.

Рома почти  месяц лежит в больнице, каждое утро я прихожу к нему, чтобы просто посмотреть на него. Он лежит в стерильной палате, нужно время, чтобы новые клетки прижились в нём, чтобы начал вырабатываться хоть какой-то иммунитет. Сейчас любой вирус или бактерия могут убить его. Поэтому я честно терплю, и не требую у врачей, чтобы меня пропустили. Возможность наблюдать за ним через большое окно в стене – это уже целое богатство. Он очень слаб, почти всё время спит. Ему капают лекарства, переливают кровь, всё это позволяет минимизировать риск развития инфекций и возможных кровотечений.

Лишь спустя две недели меня ненадолго пустят к нему, я буду долго мыться антисептиком, потом переоденусь в стерильную одежду, маску, халат, перчатки. Но тот момент, когда он сожмёт мою руку, будет стоить любого ожидания.

Впереди нас ждёт ещё долгий год реабилитации. Ребёнок буквально будет учиться заново жить - ходить, сидеть, говорить. Мы будем привыкать к новой еде, потихоньку разрабатывать желудок. По несколько раз в неделю ездить к врачам, пить многочисленные лекарства,  сдавать анализы. Но это всё ерунда. Главное, что живой. А со всем остальным мы справимся.

Бабуля очень сильно мне помогает. Здесь, вдали от родителей, она становится нашей главной опорой. Родители пару раз приезжают к нам, сначала, чтобы познакомиться с Кириллом, а потом, чтобы посмотреть на Рому. С последним сложнее, потому что я очень критично отношусь к стерильности, и буквально поливаю всех антисептиком.

Саша так же много работает, но все равно мы видимся гораздо чаще, чем до родов. Он старается разгребсти вечера, чтобы иметь возможность гулять с нами.

Стас растёт, ходит в садик, мы отдаём его на футбол. Теперь это уже самый настоящий взрослый человек – со своим мнением, со своими интересами, предпочтениями.    

Это так странно, быть мамой сразу троих детей, мальчишек. Таких разных, и в тоже время таких похожих. Темноволосые, упрямые и такие любимые. Все в отца. Эта мысль вызывает у меня улыбку до ушей.

Мне всего лишь 23, Саше на год больше. И порой мне кажется, что мы прожили как минимум десять жизней на двоих. Мы вместе взрослеем с ним, учимся быть родителями всей этой банде, учимся радоваться жизни, а не боятся, каждого следующего дня. Я учусь не впадать в истерику от каждой детской температуры или какой-нибудь другой болячки, не ждать подвоха от судьбы.

У нас, наконец-то, есть будущее, можно мечтать и строить планы. Но мне пока что слишком хорошо в нашем настоящем. Даже не смотря на то, что времени нет вообще ни на что. Я кручусь между своими мужчинами, порой даже забывая поесть или поспать. Но разве мне нужна другая судьба?

Третьего Гарри Поттера на французском я стребую с Чернова уже сама. А что, сына же я ему родила!