Часть 4. Идём нужным курсом. Глава 37.

К счастью никто больше не заболел. Ромка со Стасом ещё пару дней повалялись в постели, уткнувшись в телефоны, но в целом достаточно быстро пришли в себя. Мне же пришлось тяжелее всех. Видимо все мои геройства обернулись боком, потому что с моей температурой пришлось бороться неделю. В целом было почти ничего - слабость и постоянная дремота, если б в самые отчаянные моменты градусник не доходил до отметки 40, вот тогда я металась по постели в бреду и лихорадке.

Саша раскидал детей и собаку по бабушкам и дедушкам. Хотел забрать кошку, но я почему-то не отдала. Из вредности орала, что без Пушинки мне не жить, хотя судя по ее взгляду, она со мной была крайне не согласна. Чернов пытался сам за мной ухаживать и лечить, но я истерила. Сама не понимала от чего именно, в голове была такая каша из мыслей и чувств, что самой страшно становилось. И обида, и злость, и стеснение, не хотела, чтобы он видел меня больной и страшной. В итоге мама и Алёна сидели со мной по очереди. Это тоже бесило, ну не маленькая же я.

А ещё безумно расстраивало, что все, оказывается, могут жить и справляться без меня. Дети, конечно, названивали мне по вечерам, но у всех всё было хорошо, и это пугало меня. Нет, я не в коем случае не хотела, чтобы они там страдали без меня, просто это было странно, что без моих постоянных бдений, мир не рухнул.

Ну и самой верхушкой моих страданий была обида на Чернова за то, что он не приходил. Вот где логика? Сама выгнала, сама потом же и злюсь, что его нет. Вот почему именно сейчас надо было меня слушать? Был бы повод закатить ему новую истерику.

Уже давно проснулась, но всё равно лежала под одеялом и смаковала каждый кусочек уходящего сна. Мне снился мой выпускной. Мы гуляли с Сашей по городу юные, свободные и счастливые, держались за руки, целовались и обнимались каждую свободную минуту, не обращая никакого внимания на прохожих.

Шестнадцать лет с тех пор прошло, а я как сейчас помню. Вот бы перенестись сейчас туда, где всё так просто и понятно, где нас как магнитом тянет друг к другу, и элементарно хочется всё время быть вместе, касаться, наслаждаться. Тогда было легко, одни эмоции, один сплошной кайф…

От чего во взрослой жизни всё оказалось так сложно? Нет чистоты тех ощущений, вдруг откуда-то вылезли сомнения, недоверие, ненужные мысли, страхи. 

Ну вот, сон был такой приятный, а мысли опять какие-то удручающие лезут в голову. Я так устала думать. Хочется просто взять, да прижаться к Сашке и умолять, что бы он выгнал всю эту дрянь из моей головы. Я очень хочу его простить, забыть обо всём и просто раствориться в своём муже, как тогда в ночь выпускного, чтобы только одни эмоции по оголённым нервам. Чтобы чувствовать, но не размышлять. Но не могу. Не получается.

Закрываю глаза и вижу блондинку с оленячьими глаза. Она как воплощение того, чем точно не являюсь я. Во мне же ноль всего этого: беззащитности, элегантности, лёгкости. Всего того, что по моим представлениям должно быть в женщине. Где теперь гарантия, что если я поддамся своим желаниям и просто прижмусь к мужу, то это всё опять не повторится? Он может сколько угодно обещать и клясться (а ведь он этого не делал!). Я теперь не только ему не доверяю, но и самой себе. Даже подпустить его к себе не могу, и не потому что мне неприятно, а потому что наоборот хочу этого больше всего на свете.

Как можно быть такой?! Он меня предал, а я только и мечтаю, что о нём. Благо, что хоть мозгов хватает на расстояние держаться.    

Из глубины квартиры слышится звон посуды, и сердце на мгновение замирает… А вдруг там Саша? Всё-таки пришёл и готовит завтрак? А вот возьму сейчас и обниму его, и пусть будет, что будет.

Но на кухне Алёнка. Я даже выдыхаю разочарованно.

-И тебе доброго утра, - оценив мой кислый вид, приветствует меня она.

-Да я, это…

-Сашку надеялась увидеть?

-Нет! Ничего подобного, глаза б мои его не видели! - слишком бурно возмущаюсь я.

Одно дело страдать по нему в своей голове, совсем другое выносить это на всеобщее обозрение.

Алёна с прищуром смотрит на меня и лишь хитро улыбается.

- Иди, умывайся, сейчас завтракать будем.

И я спешу скрыться в ванной от слишком проницательной золовки.

Умываюсь и чувствую, что, не смотря на всё свои дурные мысли, мне сегодня хорошо. Вернее моему телу, за последнюю неделю ему пришлось достаточно паршиво, значит,  если организму сегодня хорошо, то и мне тоже. Можно просто насладиться завтраком в приятной компании, а потом стребовать своих детей обратно.

Когда я свежая и бодрая возвращаюсь к Алёне, она уже накрыла на стол, в тарелках дымилась овсянка. Я по-детски скривилась, вызвав в Алёнке беззаботный смех:

-Санька, ты хуже своих детей. Кирюха так же морщится, когда мама его по утрам кашей пытается накормить.

-Это у нас семейное…

-Ничего подобного, это просто ваша неприученность к овсянке. Ты сама не любишь, вот и дети к ней не привыкли.

Я с сомнением ковыряюсь ложкой в склизкой массе.

-А есть что другое?

-Неа, у вас в холодильнике хоть шаром покати. Сегодня папу попрошу, чтобы он вам за продуктами съездил.

Ну да, я же неделю домом не занималась, откуда у нас тогда еде взяться?

-А почему Дмитрий Александрович? А не… - обрубаю себе на полуфразе.

Алёнке хочется улыбаться, но всячески пытается сдержать свои губы на месте. Получается плохо,  но я ей благодарна, хотя бы за попытку.

-Почему не Саша? Так он позавчера в Москву улетел. Там что-то срочное.    

Вот же гад! Улетел и не сказал, и детей бросил. Нет, не буду с ним обниматься… И тут ещё совсем некстати образ любовницы его в памяти всплывает… Вот же блятсво какое, месяц без приступов ревности жила, нормально. А как только подумала, не простить ли мне его, так ко мне бабы всякие не нужные в голову полезли. Уже второй раз за утро.

Как он мог уехать! 

А кто его выгнал, а?

Дорогой внутренний голос, ты на чьей стороне? Помолчи, пожалуйста.

- Он сказал, что сейчас с делами разберётся, и на весь июль сюда, к вам.

- Он детей на море забрать хотел…

Алёна смотрит на меня выжидающе:

-А ты?

-А что я?!

-Чего ты хочешь?

Так и подмывает ответить, что в прошлое хочу, хотя бы на годик. Я бы тогда придумала, как всё исправить. Но ведь это из области сказок.

-Ничего не хочу. Пусть летят, дети рады будут. А я пока… А я пока тут к работе в школе готовиться начну. Программы изучу, узнаю, что от меня требуется. Детей в школу дооформлю.

А сама про себя добавляю: «Узнаю, как это жить без него».   

-Ладно, давай я тебя прямо спрошу. Что ты думаешь с Сашей делать? С вашими отношениями?

Ох уж эти прямые вопросы. Вот какой от меня сейчас Алёна ответ ждёт?

-А тебе на работу не пора?

-Неа. Знаешь ли, в том, чтобы работать в отцовской фирме есть свои плюсы, - Алёнка отвечает легко, у меня такое чувство, что она получает удовольствие от всего происходящего. От того, что можно полазить в моей личной жизни. Соскучилась она что ли по нашим страстям? – Но ты от темы не уходи.

Я упрямо молчу, запихивая в рот ненавистную овсянку. На самом деле есть хочется неимоверно, только сейчас это понимаю. Но не овсянку же? Ладно, всё равно другой еды нет. Итак, за маму, за папу, за бабушку…

-Саня! – кричит мне Алёна и кидает в меня ложкой, еле успеваю увернуться.

-Ты что рехнулась?!

- Возможно, я с вами всеми точно мозгами поеду. Ещё раз. Что ты думаешь делать с мужем?

По возможности оттягиваю время, пытаясь поднять упавшую ложку.

-Я сейчас в тебя тарелкой запульну.

С подозрением смотрю на чужую тарелку с овсянкой, запульнет же. И как меня только угораздило с этой семейкой связаться?

-Алён, какого ответа ты от меня сейчас хочешь? Не знаю. Ещё месяц назад думала, что убью его. Потом тосковала по нему, слёзы лила. Вот его нет, меня к нему тянет. А как вижу, так глаза выцарапать охота.

-Вот что выцарапать – это хорошо, - философски замечает она.

-Чего хорошего?

-Значит, что тебе не всё равно.

-Я тебе так могу сказать, что мне не всё равно.

Интересно, а на чьей стороне Алёна? Вот когда мы пили с ней и Надеждой Викторовной, я знала, что она меня поддерживает. А тут прям не могу избавиться от мысли, что она меня пытается обратно свести с братом.

-Злость – обратная сторона страсти. Значит, не всё ещё потеряно. Хуже, если б тебе всё равно было.

-Интересно, и в кого ты такая умная?

-В маму с папой, - с неподдельной гордостью в голосе поясняет мне.

Меня уже начинает бесить её самоуверенный вид. Что ж меня все жизни учить берутся?!

Буду лучше есть овсянку и молчать. Но тарелка как назло уже пуста. И когда только успела?

-Он тут поговорить пытался, ну перед тем как я заболела, - неожиданно для себя начинаю свой рассказ. – Сначала ведь ничего не пояснил, говорил, что я не готова.

-А ты была готова?

Я задумываюсь.

-Нет, наверное. Каждое его слово в штыки воспринимала, подвох видела.

-А в последний раз?

-В последний раз тоже. Заперлась от него в ванной и ревела, - вспомнила и поморщилась от того вечера. Тогда собственное поведение казалось таким правильным. А  теперь сама себе истеричкой кажусь.

-Но он заговорил?

 - У него выхода, кажется, не оставалось. Говорил, что себя потерял. Или нас? Я тут не сильно поняла.

Алёна с очень серьёзным лицом слушает меня, и это смущает меня ещё больше. Лучше б она дальше лыбиться продолжала.

- В общем, сказал, что хотел вспомнить, как это без меня, чтобы ко мне вернуться. Бред какой-то.

Подруга обдумывает мои слова.

 - А ты сама помнишь, почему вы вместе?

- Тебе что, историю всю нашу напомнить? – ощущение чего-то нехорошего подкатывает к горлу. Может это всё-таки овсянка просится наружу?

-Не, вашу Санта-Барбару я и без этого помню. Я про другое. Почему ты с Сашей?

Возмущенно распахиваю глаза. Что за вопрос дебильный?

-Потому что люблю его?! – для убедительности ещё и ладони вскидываю. Всем своим видом показывая, что это же очевидно.

-А за что любишь?

Может теперь мне в Алёну тарелкой запустить? Жаль, правда, овсянки в ней нет, было бы эпично.

- А за что вообще любят? Любят же просто так, а не за отдельные качества.

- Окей, по-другому. За что ты его полюбила? Что он на тот момент уже сделал, когда ты поняла, что любишь его?

-Ну рядом был, поддерживал, помогал.

-То есть он тебе нужен был?

Какой странный вопрос. Что значит нужен? Он мне и сейчас нужен. Алёна как будто читает мои мысли, поэтому поясняет:

-Понимаешь, у вас такое ненормальное начало было, что там страстей на десять жизней хватило. Да и ты у нас тогда была нежная лань, домашний цветочек. Тебе тогда грех было не поддержать.

Я вскакиваю, почему-то кажется, что я с мужем разговариваю, а не с его сестрой. Словно мне сейчас мои самые худшие страхи озвучивают. В уме всплывает нелепое слово «порядочный». Я ведь раньше безумно боялась, что Саша со мной из-за жалости. Потому что залетел от него «домашний цветочек», вот и пришлось жениться…

-Да сядь ты, - безапелляционно продолжает Алёна свою речь. – Это уже потом выяснилось, что ты у нас с характером и стены лбом прошибать умеешь. Между прочим, хорошее качество, я не спорю. Вот только скажи, где в этом всём Сашино место?

-Ты про что?

-А про то, зачем тебе муж, если ты сама всё тянешь. Санька, у меня такое чувство, что теперь ты из него «домашний цветочек» лепишь.

-В каком смысле леплю? Из твоего брата ещё попробуй что-нибудь слепи, себе дороже.

Алёна тяжело вздыхает и с упрёком смотрит на меня. Её взгляд говорит: «Какая же ты глупая у нас, Саня».

-Ты его когда последний раз чем-нибудь грузила? Ну, там проблемами, о помощи просила?

-А зачем его грузить? У него работа, своих забот хватает. Да я сама…

-Воооот, - чуть ли не победно кричит Алёна. – Вы его главная забота! Ты что брата моего не знаешь? Ему же рыцарем по жизни быть надо, спасать любовь свою ненаглядную, ну тебя то есть. А ты ему сама, всё сама.

Чужая теория кажется настолько бредовой, что я почти верю в неё. Почти, потому что вслушиваться не хочу. Ведь со всех сторон получается, что я виновата в случившемся. Но блин, это же мне изменили!

Мама вон утверждает, что я от Саши бегу. Алёна теперь говорит, что я не даю ему быть рыцарем. Что за ролевые игры то такие?!

-Санечка, я тебя очень люблю. И брата своего люблю. Пусть он и козлом оказался. Но ты же по нему сохнешь, я вижу. Давай ты опять цветочком побудешь, а? Ну хоть чуть-чуть.

-Не хочу я быть никаким цветочком…

Алёна  берёт меня за руку, знает, что я не всё сказала. Ладно, терзай мне душу, выворачивай меня наизнанку.

- Я должна быть сильной, должна. Потому что… если что не так пойдёт, я просто не переживу. Столько всего в этой жизни через жопу было… Во многом из-за меня было, - кажется, я начинаю плакать. Довела меня всё-таки, зараза. – Я просто не могу…

Что я там не могу, сама не знаю. Просто так горько от самой себя вдруг стало.. Не от Саши, а от себя. Какой-то новый виток чувства вины зарождался в душе. Ещё не оформившийся, но уже ощущаемый.

-Сань, позвони ему. Поговори с ним, скажи ему всё это.