Глава 15
Глава 15
— Откуда знаешь?
— А всё гениальное просто… чёрт! — болезненно подтягиваю руку, о которой забыла и опёрлась ею о стол.
— На, пей, — Есений протягивает таблетку, — и пошли в кровать.
— В кровать? Это я всегда за, — фыркаю и запиваю антибиотик чаем. Под симфонию закатанных глаз Воскресенского.
А когда устраиваюсь в подушках, расслабленно выдыхаю. Хорошая идея. Пусть обезболивающее вкупе с антибиотиком и профессиональной медицинской помощью делали рану практически незаметной, но слабость всё равно присутствовала. Чёрт её знает откуда, может, побочка, но факт оставался фактом.
— Во-первых, твой Зевс в жизни бы так быстро не отследил геолокацию, даже я не смогла. — Усмехаюсь в ответ на его полный сомнения взгляд. — Да, милый Есь, в моём профессиональном опыте ты бы захлебнулся. Во-вторых, мужик со стволом прискакал очень уж резво. Отсюда вопрос, когда ты спалился? Месяц-два назад?
— Полтора, — кривится Есений и опирается на подоконник.
Представляю, как неприятно чувствовать себя идиотом. А то, что я угадала, наводило на мысли. Может, Пашка явился не по мою душу? Такое себе совпадение.
— Ну? — поднимаю брови. — Продолжение будет?
— Будет. — Таким мрачным Есь не был, даже когда я ставила перед ним ненавидимое брокколи. Спасибо досье от братцев. — Вышла на меня одна журналистка, её отправил… неважно кто. Ей нужна была кадровая база «Зевса», знаешь таких?
— Нет.
А что, раньше они по-другому назывались. Не так пафосно.
— Те ещё твари, не додавили в своё время, теперь портят жизнь всему, до чего дотягиваются. Занимаются… да всем, от трусов до инвестиций, но любимый досуг, по совместительству основная деятельность — рейдерские захваты. Выбирают фирму, копают под неё и…
— Я в курсе, Есь. Что такое рейдерство в том числе. Каким боком там ты?
— Хреновым, — он взлохмачивает волосы, садится на край кровати лицом ко мне. — Я ваял им софт, давно, года три-четыре назад. Удачно, блин, — усмехается. — Эти настолько впечатлились, что перехотели меня отпускать. Сначала уговаривали, бросались деньгами и обещаниями, потом пошли угрозы, дальше началась слежка. Но ещё на первом этапе я понял, что исполнил — их слова про защитную прогу оказались полной фигнёй. Движок пластичен, это удобно, я всегда…
— Давай ближе к делу, — вздыхаю.
Да потому что интересовалась. Все его движки — это, конечно, произведение искусства. Сложные, красивые коды, моментальная перестройка на доп фичи, пластичность опять же. Сложно, долго, очень дорого и умно… но капец как опасно.
— Короче, — он заминается. Что, не любим признавать косяки? — Я только потом понял, по довольной морде Зевса, который и выходил со мной на связь. Деньги получил, но не успокоился и проверил, на фига им моя прога. Лучше бы не смотрел.
Стоп. Зевс, прога, рейдерство…
— Не-ет, — распахиваю глаза. — DeThunder… только не говори, что это ты.
Воскресенский и не говорит, отводит взгляд и разглядывает узор на обоях.
Бракованный Windows. Вот это мрак!
Нет, то, что младшенький гений я не сомневалась, но чтобы настолько… Да эта хрень на раз взламывает всё что угодно от банковских счетов до фсбшных баз. И если «Зевс» с Бесом во главе играются этой штукой, то удивительно, как ещё не вошли в список Форбс. Или Госдуму.
Оставалось надеяться, что всей мощи милой Воскресенской проги эти просто не прочухали.
— Вот это ты… твою же…
Не выдержав, вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Если всё это правда, то прогу надо минимум изъять, максимум развеять в пыль.
Как? Ну как в его голове умещается подобный талант и крайняя, глупейшая рассеянность? Да любой бы из нас понял, что Зевсу глубоко плевать на безопасность! Стоило загуглить и немного подумать, но Есь сначала сделал, потом взял деньги, и только потом до него дошло.
Дошло же?
— Ты хотя бы понял, что исполнил?
Шок. Просто шок. Немногое может выбить меня из себя, но это… Да знала бы я, что Кот предлагает присмотреть за тем, кто придумал DeThunder…
И что, отказалась бы? Посмотреть на того, кто совершил невозможное?
Как же.
— Отчётливо, — хмыкает Есь, потирает шею. — Слушай, я пытался её отключить, но какой-то идиот отсёк мне все доступы и быстро переформатировал её сама знаешь во что.
— Не такой уж и идиот.
А если я смогу подключиться удалённо? Нет, вряд ли, здесь придётся внедряться. Только с простреленной рукой это откровенная проблема.
Послать Воскресенского? Угу, а потом отчитываться Коту, почему не уследила за младшеньким.
Чёрт.
— И теперь они ищут тебя, — констатация факта. — Перманентно, вдруг найдёшься. И сваяешь им ещё что-нибудь бронебойное.
Самое смешное, при таком раскладе Еся действительно могли отследить и без моей помощи. Я бы отследила, такими кадрами не разбрасываются.
— И что там с журналисткой?
— Встретился, отдал базу, ушёл. Слежки не было, но…
Понятно. Кто его теперь знает, была ли слежка или нас по-тупому зацепили в аэропорту. Зато становится прозрачным, откуда у Воскресенского такая тяга к шпионству и поддельным паспортам.
— Блеск. — Продолжаю нахаживать километры, но он перехватывает за здоровую руку, останавливает.
— Ты ни при чём. Даже если нас найдут, прикинешься нянькой, у тебя хорошо получается. — И взгляд — тревожный, ищущий что-то в моём лице. — Ты им не нужна, пригрозят и отпустят.
Ага, конечно. Особенно если вспомнят, кто свистнул у них четверть общака. Не сказать чтобы я сильно изменилась с восемнадцати, не до неузнаваемости точно.
— Отпустят, как же.
Сажусь рядом, бедром к бедру. Вздыхаю, здоровой рукой опираюсь о колено, ставлю подбородок на кулак.
— Эта квартира…
— Чистая, моя. Купил по случаю лет несколько назад. Не смотри на меня так, — фыркает он в ответ на мой взгляд. — По-твоему, я совсем дебил? Покупка шла через посредников, конечный из которых потерялся на Кайманах, а саму операцию я зачистил и в базе риелторов, и в банке.
— А ты не безнадёжен, — задумчиво.
Потому что дельных идей, кроме как залезть в головной офис Зевса и вручную вычистить прогу, не приходит.
— Слушай, а ещё одну такую жесть сваяешь?
— Стась, я её полгода писал, — хмыкает. — Подождёшь — ещё не то сваяю.
— Окей, оставим как запасной вариант.
А о том, что за полгода с ним наедине я рехнусь, думать не будем.
— А основной?
— А основной настолько хреновый, что я его не хочу. Так что иди… куда-нибудь и дай старой тёте подумать о перспективах.
А дальше меня накрывает поцелуй — жёсткий, требовательный, настолько мурашечный, что руку на своём затылке осознаю постфактум. А пожарище разгорается, Воскресенский освоился и отвечает на малейшее движение моего языка.
Бракованный Windows!
— Прекращай, — приказывает сорванным дыханием, едва отстранившись. Так, что чувствую его губы на своих. — Называть себя старой.
Убедительный довод. Неожиданный, но веский.
— Скажи, если что надумаешь. — Останавливается он в дверях. — И раз ты так хороша во взломах, найдёшь мне одного человека?