Глава 14

Глава 14

— Откуда ты знаешь Виталика? — усмехаюсь, возвращаюсь на стул.

— А ты откуда? — Бургер сам себя недоест, поэтому занимаюсь собственным желудком, пока Есений осмысливает.

— Ты не нянька, — качает он головой.

— Ну почему же. Смотря что понимать под этим прелестным словом. С тобой последние дни я как раз нянчусь.

— Со мной. Серьёзно? — и кивает на простреленную руку.

Прокол, с кем не бывает.

— Вполне.

Передо мной возникает шуршащий пакет с картошкой фри, поднимаю взгляд.

— Мне нужны ответы. Сытая ты мне их дашь, — хмурится Есений и жертвует мне свой завтрак.

Дам. Так бы и съязвила, но держусь. В конце концов, Воскресенский герой — отказался от нормальной еды взамен идиотской манки. Такие жертвы должны быть вознаграждены.

— Окей. Спрашивай.

— Кто ты?

Есений перестаёт стоять над душой, устраивается на стуле напротив. Хмыкаю, понимая, что манка не интересует и его. Вопрос один, откуда такие таланты, ведь каша в тарелке без комочков, идеальная — крупинка к крупинке.

— Полякова Анастасия Евгеньевна, тридцать лет, номер медицинского полиса…

— Стася! — рычит.

Мм. Глаза горят, валит дым. Красота!

— Не устраивает? — засовываю в рот очередную фри, зажмуриваюсь от удовольствия. — Ненавижу овощи!

— Поэтому травила ими меня?

— Должна же я была получить хоть какое-то удовольствие от этой работы, — фыркаю, задумчиво изучаю его шею и ниже, всё, что видно над столешницей. — Хотя ты поразил меня, Воскресенский. Кто бы мог подумать, что под этими тряпками и раздолбайством скрывается…

— То, что было…

— …талант. Медицинский, — добавляю с улыбкой. — И кулинарный.

Встречаюсь с ним взглядами, мобильник вибрирует на столешнице, но нам не до этого. Развлекаемся, сверля друг друга взглядами — его прищуренным и насмешливым моим.

Да, милый, да. Таким сексом в ванной ты развязал мне всё — язык, руки… и, трижды увы, либидо.

— Я хакер, милый, — добавляю, не дожидаясь вопроса. — Хакер, взломщик, пират, кибепреступник, программист — как тебе больше нравится.

И громко смеюсь от выражения гения, который, может, чего и ожидал, но точно не этого.

— Серьёзно, Воскресенский? — всё ещё со смехом. — Ты думал, Кот выдернул меня из ближайшего детсада или по знакомым гувернантку нашёл? А, может, рассчитывал, что он схватил с улицы первую попавшуюся девицу? От отчаяния, чтобы хоть кто-то приглядел за младшеньким.

— И кто ты в вирте? — хмурится Есений.

То ли его и правда не задевает мой смех, то ли он виртуозно притворяется. Что вряд ли, притворщик из Воскресенского, как из меня… нянька.

— Это важно? — поднимаю бровь.

Потому что очередной мой косяк. Затевая историю с перепиской, меньше всего я ожидала, что мы придём к этому моменту. Поэтому ступила, не заморочилась обозвать себя другим, отличным от рабочего ника именем.

— Ты соврёшь как нефиг делать.

— Запросто, — пожимаю плечами, — поэтому могу назвать любого из тусовки DeadMoroz, и ты в жизни не проверишь, вру или нет.

Есений откидывается на спинку стула, сверлит меня зелёными глазами.

— Чай нальёшь? — вскидываю на него весёлый взгляд из-под ресниц.

Не откажет, ни за что. Не с тем набором правильных качеств, что вложили гению в голову. Хотя мальчик оказался не таким и правильным, зажигая — и как! — в душе с собственной нянькой.

И Есений легко поднимается, тянется за кружкой.

Святой глюк, опять эта спина.

Беззвучно выругавшись, возвращаюсь к картошке.

— Сахар?

— Четыре ложки. — Поворачиваюсь на звук. — Что?

— Четыре ложки? — поднимает он бровь с сахарницей в руке. — Не слипнется?

— Можешь проверить, — фыркаю, а спустя пару секунд получаю свой сладкий чай. — Ты в курсе, что глюкоза нужна мозгу для эффективной работы?

— Четыре ложки на стакан?

— У всех своя потребность.

Пока я доедаю и запиваю, Есений стоит над душой. Хотя, возможно, с этого ракурса ему просто больше нравится моё декольте.

— Белая или чёрная?

— А ты как думаешь? — скашиваю глаза.

— Чёрная, — кривится Воскресенский.

— Сколько экспрессии, — усмехаюсь. — Зато ни одна белая не вырубила бы ноут, пока тебя не схватили за… мозги.

— Так это была ты, там в номере.

— Я.

Поднимаюсь, встаю к нему вплотную. Руки обвивают шею, грудь прижимается к груди. Ловлю недоверчивый взгляд.

— А теперь, милый, расскажи мне, во что вляпался самый маленький и глупый из Воскресенских.

— Маленький и глупый? — прищуривается.

А через миг я прижата спиной к его груди. Слишком плотно, чтобы не заметить, что себя Воскресенский явно переоценил.

— Только маленький и глупый сунется куда, откуда раз уже прилетело, — низким шёпотом.

И да, расслабляюсь в удобных, как по мне сделанных руках. Выдыхаю, упираюсь мягкими тканями в интерес младшенького.

— Я хотел отделаться от тебя! — рявкает мне на ухо, руки на талии и здоровой руке сжимаются сильнее.

— И как? Отделался? — с издёвкой.

И в том же настроении двинув бёдрами. Улыбаюсь, когда он коротко шипит в ухо.

— В процессе, — выдыхает раздражённо.

— Этот процесс называется по-другому, — мурчу, закидываю руку за голову и впиваюсь ногтями в загривок младшенького.

У которого и дыхание, и грудь, и всё остальное только за.

— А как же маленький и глупый, — хмыкает гений.

С сарказмом, да. Только тело младшенького плевало на его мозг с высокой колокольни. Телу явно зашёл наш тет-а-тет, и он самым наглым образом предаёт хозяина. Как минимум рукой, что поднимается выше, до моей груди.

Заманчиво. Но рано. И, откровенно говоря, вообще не в кассу.

Поэтому подавляю протест собственного тела, отлепляюсь от горячего гения и ни в чем не бывало возвращаюсь к чаю.

— Итак, Есений Александрович, рассказывай.

— Что?

О да, вот в таком бы настроении, да куда-нибудь в тёплые страны. Чтобы каждый день просыпаться под шум прибоя, охлаждаться коктейлями, а разогреваться под настойчивыми руками младшенького.

Мда. Только никому из нас это даром не сдалось. Разберёмся с проблемой и разойдёмся по разные стороны. Я продолжу богатеть на идиотах, а он найдёт себе миленькую и хорошенькую, как раз для правильной семьи. И будет в порядке.

Осталось понять, откуда у меня в принципе такие мысли. Но это потом, а пока…

— Рассказывай, где накосячил. И спалился так как не пристало компьютерному гению.

Как думаете, кто всё-таки привёл за собой хвост - Еся или Стася? А пока мы сомневаемся, встречайте новинку Сани Сладкой

"Ты, я и он"

Дерзкий выскочка, богатенький папенькин сынок – таким я его считала. Стас принял меня в «штыки» сразу, как только я появилась в доме. Попав после аварии в инвалидное кресло, он вынужден находиться в четырех стенах. А я всего лишь обычная сиделка у парня, который презирает любое проявление слабости. Между нами проскочила «искра», однако я не могу позволить себе влюбиться.

# Дерзкий и наглый

# Сиюминутная страсть

# Сложный выбор

# ХЭ

Читать здесь