Глава 22

Глава 22

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Долбаный глюк.

Бракованный Windows!

Да чтобы я ещё хоть раз…

Нет, с одной стороны, это было охрененно. Впервые на арене разъярённый внутри и лениво смеющийся снаружи Есь. Но с другой — да твою же мать! Кто просил лезть! Постоял бы в уголке и посмотрел, как смешивают с дерьмом одного не в меру наглого урода!

Но нет, обязательно надо погеройствовать! Как же, комплекс-то никто не лечил.

Чёртов Воскресенский!

— Быстрее. За режим шумахера доплачу отдельно. — В зеркале заднего вида встречаюсь взглядами с таксистом. — На штрафы хватит и ещё останется.

Тот меланхолично пожимает плечами. И да, наконец, находит педаль газа.

Да вашу же мать! Вот что за хреновый у нас дуэт? Как будто без пьяных драк проблем мало.

Голова Еся по-прежнему лежит на моём плече. И хрен бы с ним, но из головы этой сочится кровь. Как успел? Когда, если придурочный амбал его даже пальцем не тронул. Просто не успел, дебила кусок.

Да я сама прилично офигела, когда отточенным, сильным движением Есь сначала согнул идиота пополам, а потом добавил локтем так, что тот упал и не встал. Нет, потом, его, наверное, откачали, но мы этого уже не застали. Потому что Есю приспичило на воздух, и он буквально на несколько мгновений потерялся в толпе. А нашёлся уже при входе. Сидящим на поребрике. С пробитой бедовой башкой.

Позвать Диану? Да плевать, хоть весь цветник, только бы обошлось.

— Помочь? — кивает таксист на Еся после того, как останавливается у подъезда.

Благо я в чёрном, а на нём крови не видно.

— Сама.

Есь к этому момент очухивается до такой степени, что с помощью, но всё-таки сам выползает из такси. Бурчит что-то малопонятное, а у меня изморозь по внутренностям. Замираю, на мгновение прикрываю глаза и очень надеюсь, что мы обойдёмся зелёнкой.

И дёрнуло же меня развлечься! Кто знал, что безобидная попытка выбесить Еся приведёт к драке и пробитой голове.

Кто знал? Прикусив губу, подныриваю под руку Еся.

Я и знала. Как будто хоть один мой культурный выход обходился без жертв. И ладно бы речь шла о поклонении моей неземной красоте.

— Девушка, бросали бы вы мужа, — советует таксист, приоткрыв окно. — Столько пить… — и качает головой.

Обязательно. Вот как приведу в сознание, выясню, кто и как его покоцал, прибью сначала их, потом Еся… а потом брошу. И его, и мужа, и всех.

Не сдались мне такие нервы.

— Стась, — вздыхает Есь.

Собственно, это единственное, что членораздельно в его речи. И остаётся вероятность, что за полтора часа без присмотра он просто накидался в хлам. Но, конечно, не с нашим везением.

— Стаааася.

Зар-раза. Достал уже со своей Стасей и щенячьим взглядом. Ромео выискался. Лучше бы думал хвалёными мозгами, а не кидался за неуловимыми виртуальными романами.

Но имя всё равно царапает. Втройне бред, учитывая, что оно моё во всех смыслах. Но кто бы объяснил это дёрганной после драки и настрессовавшейся мне. Остаётся только скрипеть зубами и переваривать безумную любовь гения ко мне десятилетней давности.

Выдохнув, он оседает на стул в кухне.

— Эй. Есь. Ты меня слышишь?

— Слышу, — счастливо вздыхает он, кладёт руки на стол, а голову на руки.

И по всему выходит, что планирует уснуть. А вот хрен тебе.

Но за мгновение до того, как выдернуть руки из-под головы, останавливаюсь. Ещё раз окидываю получившийся натюрморт.

Хм, в общем-то, если Есь продолжит лежать покоцанной частью головы вверх, мне так даже удобнее. Прикусив губу изнутри, прикидываю варианты и отправляюсь за аптечкой, которая полна после визита волшебного единорога по имени Диана.

Останавливаюсь, глядя на себя в зеркале ванной. Встречаюсь глазами с отражением, оцениваю выражение лица, брови домиком, грудь ходуном и общий охрененный вид. Притом что обычно я прячу всё это роскошество, чтобы не получалось, как с идиотом из клуба.

И делаю вывод.

Да, ревную.

Да, Еся.

Да, даже к собственному нику.

Бред же!

Но всё умное никак не хочет укладываться в голове. Оно вопит и требует признать, что кое-кто втрескался по уши. Да-да, вот в того с пробитой головой. Возможно, пробитой из-за меня. Потому что кое-кто вступился, защитил кое-кого от собственных придурочных замашек. Тех, которые гарантировали Есю сточенные зубы, но никак не это всё.

Чёрт.

Другими словами, для парня с комплексом героя связываться с такой, как я смерти подобно. Реанимации точно, что подтверждает спящий на кухонном столе Есь.

Запомнить, записать, выдолбить в мозгу — добрая, милая, скромная! Есю нужна принцессная девочка из хорошей семьи! И никаких циничных, одиноких нянек с тяжёлым прошлым и непонятным будущим там рядом не лежало! А если лежало, то максимум на пару ночей. Для здоровья и удовольствия.

ТОЛЬКО для здоровья и удовольствия.

Чёрт.

Выдохнув, вместе с аптечкой возвращаюсь к Есю. Рана оказывается не так чтобы страшная, а от героя прилично разит виски. Может, сам долбанулся на пути к дамской комнате? Но задавать вопросы, если сильно захочется, придётся завтра. А пока Есь даже не шевелится во время обработки и прочих полезных процедур. Может, я и не Диана, но принципы первой помощи знаю.

Осталось прикинуть, дотащить его до кровати или оставить спать здесь. И я бы оставила, но, похоже, Есь со своим геройством покусал и меня. Совесть дико протестует против кухонных ночёвок и, поднырнув ему под руку, заставляю всё-таки транспортироваться в более подходящие для этого места.

О том, чтобы спать рядом, не идёт и речи. О том, чтобы ночевать на столе — тоже. Но додумать варианты не успеваю, когда этот пьяный вусмерть герой вместо того, чтобы спокойненько упасть в подушки, хватает меня за руку. Не успеваю ничего, кроме как упасть не на него, а рядом.

— Куда, — выдыхает крепкоградусным алкоголем мне в губы, подтаскивая ближе.

И при всей своей ненависти к перегару чувствую, насколько за взбудораженные мурашки.

— Спать, — пытаюсь оттолкнуть, но герой он герой и есть.

— Не хочу.

Нежный, горячий язык проходит по моей нижней губе.

— Надо, — из последних сил, потому что да сколько можно!

— Надо, — вдруг соглашается Есь. — Тебя. Ведь я люблю тебя, Стаася.

Как холодным душем по натянутым нервам. Конечно, любит. Стасю. Чужую, давно забытую Стасю, которая ещё надеялась на что-то хорошее. Которая считала, что встреча с бабушкой — сильно пожилой женщиной, подобравшей отчаявшуюся меня на остановке, знаменует другую, счастливую и спокойную жизнь. Но какое к чертям спокойствие, если я сама так и лезу на рожон.

— Люби, — разрешаю с горькой усмешкой.

И выбираюсь из чертовски желанных, но не по мою честь объятий. Нет уж, хватит. Есь, конечно, царь и бог, но не стоит портить жизнь ни ему, ни себе. Я и так встряла по уши, как не собиралась. И меньше всего хочу мониторить счастливые фоточки последнего холостяка из братьев Воскресенских. Так и вижу радостные поездки, семейные посиделки, роддомы и кружева.

Нет. Не про меня.

Может, когда-то я и мечтала о красивом предложении, шикарной свадьбе и белом платье. Но это было даже до той Стаси, которую якобы любит Есь.

Есь, который не угомонится, не захочет, пока мы находимся в слишком тесном пространстве. А, значит, стоять придётся мне. Жёстко, непримиримо. Словно ничего не было.

НИ-ЧЕ-ГО.

Отличный план.

Осталось понять, отчего так хреново и вышвырнуть это из сердца.