Глава 42

Глава 42

— Стася!

Естественно, первой, кого я вижу в поместье Воскресенских, оказывается Мышка. И, в общем-то, слава Гейтсу. Пока она стискивает меня со всех сторон, у меня есть возможность осмотреться, отдышаться и спрятаться за Майей, наплевав, что я шире её вдвое.

— Мышка, — отзываются придушенно.

Странно, конечно, но всё действительно закончилось хорошо. Уже после Беса, в первом классе Аэрофлота я всё-таки вставила флешку в ноут и показывала Есю всё — от слитой DeThunder до наших с ним данных, которые оказались в том компе. А что, брать так брать.

И забавно, что мой давний поклонник Пашка, которого послали припугнуть Еся, оказался случайностью. Так же случайно он узнал меня и решил погеройствовать, о чём позже отчитывался заму Беса. По головке его, конечно, не погладили, но и особой кары не придумали.

Кстати, выследил «Зевс» и правда не меня, а Еся, который погорел на встрече с той рыжей журналисткой. Когда я ткнула его носом в нужные файлы, Есь скривился и сделал вид, что не понимает, о чём речь. А следом загребущие руки захлопнули ноут, и оставшийся полёт нам было не до него.

Боже, да я чувствовала себя малолетней девственницей по сравнению с Есем, который, внимание, всё ещё на пять лет меня младше. Фух.

Так что из самолёта я выходила слегка не в себе, с единственным желанием поспать где-нибудь, завернувшись в толстое одеяло. В таком состоянии я пропустила и стойку регистрации, и какое-то мгновенное получение багажа. Шла в полусне и не противилась, когда уверенная рука маневрировала мною, обняв за талию.

Окей, Есь.

В том же полусне постояла спокойно, когда он попросил, и села в машину, пользуясь предложенной рукой. Тепло, уютно, удобно. Кайф.

Был, пока мотор под моими ногами не взревел так, что меня подбросило на сиденьи.

— Прости, колючка, — тут же была сгребена в объятия. — Отвык, забыл про лошадей.

Каких ещё, к чертям, лошадей?

— Что… это? — ткнула пальцем в бортовой компьютер.

— Машина? — развеселился Есь, уверенно включая поворотники и трогаясь с места.

Машина. О том, какая именно, легко догадываюсь по виднеющемуся капоту и двум белым полоскам на нём. Камаро. Значок на руле и урчащий мотор только подтверждают догадки.

— Ты… — качаю головой.

Мог бы и предупредить. С другой стороны, Есь вёз меня из отеля, угнав чужую тачку. Стоило догадаться, что и своя у него есть.

Но не красная же Камаро!

— Сменим на Эскалейд, Ник ездит два года и не жалуется. Отличная машина для семьи из четырёх человек. Правда, кроме кучи игрушек, в его машине тьма спортинвентаря, но это не наш вариант.

Наш.

— Есь, а что происходит?

— Мы едем на день рождения к маме, — не отрываясь от дороги, он заграбастывает мою ладонь, подносит к губам, но не расцепляет, а так и держит всю дорогу. — Не бойся, колючка, тебя никто не обидит. А Мышка так вовсе в восторге.

— Майю несложно привести в восторг, — бурчу, понимая, что это за гранью наших ни к чему не обязывающих отношений.

И хочу высказать это Есю, но неожиданно широко зеваю.

— Я не дал тебе поспать в самолёте, — качает головой. — Отдохни, нам всё равно ехать больше часа.

И вразрез всех своих правил и характера я решаю согласиться.

А теперь меня сонную и подозрительно невыспавшуюся тискают со всех сторон. Правда, прятаться не от кого — на дворе ночь, и всё, что я вижу — это массивные откатные ворота и смутно виднеющуюся крышу под тёмно-зелёной черепицей.

Поэтому, когда передо мной оказывается подтянутый седой мужик привлекательной наружности, я ещё не совсем в себе. Зато сразу видно, в кого пошли братья, вроде как совершенно разные внешне, но все трое очень похожие на своего отца.

— Добрый день… ночь, — улыбаюсь осторожно. — Поздравляю вас с именинницей.

Дикая дичь. И становится только страннее, когда Есь раз и навсегда закрывает вопрос с неопределенностью наших отношений, притягивая меня в объятие и положив подбородок мне на плечо.

— Привет, па. Мама получила наш подарок?

Наш подарок. А на что я всё-таки подписалась?

— Сам и спросишь, — хмыкает их отец и возвращается ко мне. — А вы, прекрасное создание?

Так меня ещё не называли.

— Анастасия, — чуть хрипло.

— Стася, — корректирует Мышка, ещё раз крепко обнимает меня и заодно Еся. — Я убежала, там Крис одна с Василиской, она плохо спит ночью.

И вприпрыжку уносится в темноту за воротами.

Крис — это жена Ника, Василиса — их общая дочь. Есть ещё Даня — сын Крис и многочисленные родственники, имена которых ещё не вернулись в уставшую голову.

— Стася, — смакует старший Воскресенский. — Александр Иванович, очень приятно.

И прикладывается поцелуем к моей руке, а Есь тепло фыркает в ухо.

— Пап, ночь на дворе.

И кто бы мог подумать, что я когда-нибудь обрадуюсь Коту. Который ради разнообразия сменил костюмы на поло и светлые брюки и теперь смотрел на всех нас с нескрываемой насмешкой.

— Прекращай смущать Стасю, а то сбежит, — откровенно берёт на слабо этот котяра.

Вот гад.

— Твоей любуясь красотой, и взором ласково-стыдливым, пять светлых дней провел с тобой я в упоении счастливом, — продекламировал Александр Иванович, задумался. — Хм, пора подновить репертуар.

— Пап, — с намёком повторил Кот.

— Чувствуйте себя как дома, прекрасная Стася, — подмигнул Воскресенский. Теперь хотя бы понятно, откуда у этих троих такие впечатляющие гены. — Есений, покажи девушке вашу спальню, пусть отдохнёт после перелёта.

— Пап, я подвинулся, — появляется третье действующее лицо.

Ник — самый мощный и в то же время весёлый из братьев Воскресенских.

— Молодец. Только играть в этот тетрис будем уже завтра. А сейчас всем спать, — командует Александр Иванович и скрывается за воротами.

Объятие на талии стало чуть крепче.

— Вы! — качаю головой, по очереди обводя двух братьев, раз третий так удачно спрятался за мной же.

Кот усмехается, засовывает руки в карманы брюк.

— Да брось, это было очевидно, — смеётся Ник. — Вы с младшеньким просто не могли не сойтись, два одинаково обдол… гениальных айтишника.

— Снова афёра? — тянет Есь отстраняясь.

— Ещё скажи, что тебя что-то не устраивает, — кивает на меня довольный Кот. — А так и ты при деле, и ещё одни гениальные мозги в семье.

То есть вот так, да?

Меня захватывает какой-то весёлый азарт. — Мм, — поднимаю бровь. — А это ты когда решил? Когда подыхал без Мышки в моей квартире? Или когда лез на стволы охранников её папочки?

— Как только Ник привёз тебе обед, на который ты не отреагировала, — не смущается Кот.

Да и стоило ли ожидать.

— Сойдёмся на том, что всё сложилось как нельзя лучше, — хлопает в ладони Ник. — Так что идём, время и правда спать, а не разводить душные беседы. Завтра в честь приезда высоких гостей мама проводит лайтовый вариант своего дня рождения. Только мы.

Звучит страшно. Собственно, в контексте Воскресенских для меня всё так звучит, потому что нормальной семьи, кроме бабушки, я не знала. А она появилась в моей жизни слишком поздно для того, чтобы прочувствовать тепло по-настоящему семейного очага.

— Супер, — отзывается Есь, берёт меня за руку и в полумраке садовых светильников ведёт к дому, пока Кот с Ником бренчат засовами и что-то насмешливо обсуждают. Ставлю гонорар, что нас.

Да и ладно.

Кстати, с машиной и я, правда, не ошиблась: красный Камаро проводил нас включенными фарами, а потом скрылся за внушительным забором Воскресенских. Но ни участок, но дом мне осмотреть не дали. Есь как-то очень быстро доводит нас до спальни — первой по левой стороне на втором этаже немаленького дома.

Где-то вдалеке слышатся убаюкивания на два голоса, тихий разговор, но и они отсекаются вместе с закрывшейся за нами дверью.

— Они классные, тебе понравятся, — уверяет Есь, заключая в объятия.

И кто бы мне сказал, почему я ему верю.

— Они — да, а я?

Кривое детство вылазит именно сейчас, когда я смотрю в его глаза, чувствую, что все здесь действительно семья — даже Мышка, — и понимаю, что это не по мне. Я слишком привыкла быть одиночкой. Да, Мышка на какое-то время вытащила меня из панциря, но стоило ей уйти, и я вернулась к прежним привычкам.

А теперь Есь.

— А тебя я люблю, этого достаточно, — шепчет он, трётся щекой о мою щёку.

И от этой нежности замирает в груди, а две слезы сами скатываются по щекам. И невозможно не обнять его в ответ, не положить голову на надёжное плечо.

— С тобой я стала слишком сентиментальной, Есь, — фыркаю.

— Мм. Меняется гормональный фон? — блещет знаниями этот гений.

Вместо ответа отстраняюсь и шутливо бью в плечо.

— Да ну тебя, — со смешком.

— Ну меня, — соглашается Есь. — А теперь всё-таки отдыхать.

Волшебные, история сменила обложку и теперь выглядит так...

Не теряйте!