Глава 13

Теперь пощечина казалась невинным прикосновением — тело прошибло током, в голове буквально вспыхнуло, а суставы наполнились жидким огнем, я закусила губы и сдавленно завыла.

Чешуйчатый, видимо, это расценил по-своему.

— Дошло, гадючка, кого кусаешь? — бросил он и вытер кровь об бедро. — Сейчас закрепим материал.

Ударить громиле он не дал — сам занял его место. Мне же быстро становилось все равно, боль росла, заполняя меня всю, растекаясь, как яд. Мир терял краски, сердцебиение усилилось, стало быстрым, дыхание участилось. Не помню, чтобы приступы были такими. Даже предыдущий был слабее. Или теперь с каждым разом они станут все невыносимее?

Попыталась сказать, что у меня проблема, посерьезнее той, что создали они, но получилось только:

— Боль…

Ио оскалился острыми зубами.

— Правильно. Боль. Сейчас мы тебе объясним, что такое боль.

Спорить и сопротивляться не было сил. Что он знает про боль, когда она течет через тебя, заслоняет разум и выжигает кости? Все постепенно становилось нереальным. Какая разница, что они будут делать? Все равно ничего не почувствую — все поглотит приступ, отключит сознание.

Какая ирония.

Но Ио всего этого не знал. И, очевидно, думал, что это он причина моих стонов и закатывающихся глаз. Сквозь пульсирующую пелену увидела, как чешуйчатый занес ладонь для удара. Ну давай, приложись, гад облезлый, выруби окончательно. Тогда вообще ничего не запомню. А если я не помню — значит не было.

Но, кажется, что-то пошло не так. Что-то просвистело, а в следующий момент чешуйчатый отлетел к стене, хрустнули кости, он простонал и свалился на пол, скорчившись, как креветка.

Хватка ослабла, и я не удержавшись, тоже грохнулась. Кажется, ударилась коленкой, но почти не почувствовала — боль уже стала частью меня и искажает восприятие. В глазах пульсируют пятна, в ушах гремит и сквозь этот грохот слышу невозмутимый и равнодушный голос:

— Эта адептка не про вас.

- С каких пор вашим стали интересны остальные? — огрызнулся кто-то.

— Тебя не касается.

Сознание отключалось. Неожиданная помощь оказалась последней каплей, сопротивляться больше сил не оставалось. Происходящее все больше отходило на второй план, а вперед выступал какой-то шумящий и гудящий звук, заполняющим мир, вместе с меркнущим зрением.

Кажется, в душевой была еще какая-то потасовка, кто-то сопел, ругался, слышались удары и свист, пахло гарью. Потом меня будто подняли, а затем я провалилась в небытие.

— …кто здесь?

Я плыла по лишенному красок миру, будто выгоревшей фотографии. Кажется, тело отсутствовало, но что-то точно имелось, что-то, что составляет мою сущность. И это что-то пульсировало и пыталось выбраться наружу.

Голос прозвучал будто из меня и снаружи одновременно.

— …здесь я…

— …кто ты?..

— …я — это ты…

Понять, что это значит не получалось, как ни пыталась. Ощущения казались незнакомыми, восприятие исказилось, теперь все странное и непонятное. Сама себе я напоминаю сгусток воздуха, медленно двигающийся над бесцветными верхушками деревьев.

Что это?

Я умерла?

— Как я сюда попала? — снова спросила я, запоздало додумываясь, что у меня ведь нет рта — чем я могу спрашивать? Но вопросы будто звучат прямиком из меня, одновременно оставаясь беззвучными.

— …ты всегда была здесь…

Ответы незримого собеседника становились все запутанней.

— Как это понять?

— …я — это ты… …ты всегда была здесь…

Как ни силилась понять — ничего не получалось. Что это значит, что за бред?

Не знаю, сколько прошло времени. Кажется, в этой серой невесомости я плыла бесконечно и даже начала привыкать. Будто именно это всегда и было моей реальностью. Действительно, разве может существовать что-то другое, кроме бескрайнего мира, где я легкая, как пушинка. Где никто не причиняет мне зла?

Да… Это похоже на правду. Возможно, я действительно всегда была здесь. Если я это… ты?

А потом что-то произошло. Запахло резко и колко. Ощущение плавности нарушилось, и меня с силой куда-то потянуло. Сопротивляться я не пыталась и не хотела — будто это может что-то изменить.

Скорость все увеличивалась, а вместе с ней и возвращалось ощущение реальности. Я спала? Или потеряла сознание? И что происходит сейчас?

— Кажется, приходит в себя, — услышала я уверенный голос откуда-то издалека.

— М… да, определенно, — донесся второй, уже значительно ближе.

Похоже, я стремительно куда-то возвращаюсь.

Когда разомкнула веки, свет резанул по глазам ярко и сильно, я поморщилась, пришлось несколько мгновений привыкать. А, тем временем, уверенный и сухой голос рядом произнес:

— Все оказалось не так страшно, как видим. Верно, лекарь Кастор?

Щурясь и моргая, я все-таки снова открыла глаза. Тот, кого назвали лекарем Кастором, оказался невысоким, чуть полноватым мужчиной, к счастью, человеком. Он внимательно смотрит на меня и водит над головой каким-то мерцающим шариком. Рядом ректор Туре, тоже сосредоточенный и собранный.

— Мда, мда, — согласился лекарь. — Просто дело в том, что ее дар не раскрыт, и все еще режется наружу, как зуб. В отсутствии красного агносиса этот процесс может быть болезненным…

Даже в полусонном состоянии я моментально сосредоточила все внимание на его словах — хоть кто-то может что-то определить. Но ректор только сдвинул брови.

— Не пугайте юную адептку, — сказал он. — Ее дар прорежется нормально. Как вы себя чувствуете, мисс Янг?

Чувствовала я себя, в целом, нормально, за исключением смущения от того, что аж два мужчины нависли надо мной, а я лежу, как бревно посреди… Где я? Какая-то медицинская палата?

И еще почему-то хотелось есть.

— Я в порядке, — проговорила я охрипшим после сна голосом. — Что случилось? Давно я здесь?

Пояснить ситуацию вызвался ректор Туре.

— Вы потеряли сознание в душевой, — сказал он. — И вас доставили в лекарню. Очевидно, сильно ударились головой, в результате чего ваш непрорезавшийся дар пришел в смятение, и вы проспали до полудня. Точнее, даже не много «за». Все верно, лекарь Кастор?

Лекарь, кажется, относился к людям не особо разговорчивым, и снова произнес как-то заучено, поднося к носу переливающийся шарик:

— Мда… мда… совершенно верно… Думаю, так и есть…

Мне оставалось только похлопать ресницами: полдня? Я провалялась тут полдня? Там в бесконечной невесомости казалось, что прошло минут пять, от силы десять. Значит, я была в настоящей отключке.

Несмотря на это чувствовала себя вполне нормально — нигде не болит, даже выспалась. Неудобство приносит только голод, но это поправимо.

Ректор Туре оглядел меня беглым взглядом и, видимо, не найдя причин беспокоиться, сказал:

— Что ж, раз все прояснилось, оставляю вас под ответственность лекаря Кастора. У меня масса дел.

Он развернулся, но потом замер, будто что-то забыл.

— Ах, да, — произнес ректор, — вот ваш амулет блокировки. Он ослабит колебания вашей магии, пока она режется. Носите его все время.

Ректор Туре протянул мне голубоватый камень на цепочке, которую я тут же надела на шею, а камень спрятала под блузку.

Показалось, на меня надели гирю, тело моментально потяжелело, а голова закружилась. Я уцепилась пальцами за простынь, у меня вырвалось:

— Ого…

— Ничего, — успокоил ректор. — Сейчас пройдет. Это из-за перенаправления магических каналов.

Пару секунд меня еще штормило, но потом все произошло так, как обещал ректор — тяжесть ушла, и даже наоборот, стало спокойней и как-то умиротворенней.

— Вот и хорошо, — видя, как я с облегчением расслабляюсь, сказал ректор Туре. — Что ж, дела не ждут.

После этих слов он величественной и уверенной походкой хозяина академии удалился.

Мне, конечно, очень хотелось бы немного более полной картины о моем состоянии, даре и вообще происходящем. Но, кажется, никто ее прояснять не торопился, очевидно, потому, что нет главного инструмента — магического артефакта, красного агносиса. Я хмыкнула про себя — мир другой, а разброд и шатания такие же, как и в прежнем.

Оставаться в этом лазарете не хотелось, да и смысла не видела. Я села, осмотрела себя — вот же блин. Я в халате! Только сейчас дошло — я упала в халате, меня принесли в халате, и два взрослых мужчины… ну ладно, один из них лекарь, так что не считается. Но один взрослый мужчина, ректор, наблюдал меня в таком виде. Позорище какое.

Щеки сами собой потеплели, пришлось опустить голову, чтобы лекарь Кастор не заметил моего смущения. Потом всплыла запоздалая мысль.

— А как я тут оказалась? — спросила я.

Лекарь внимательно рассматривал переливающийся шар, то поднося, то отдаляя его от носа и бормотал:

— Как интересно… Какие любопытные отражения магического поля… И эти частицы… А колебания ауры… гм… надо же…

Показалось, он в каком-то своем мире и совсем меня не слышит.

— Лекарь? — снова позвала я.

Он опять не среагировал, продолжил бормотать:

— Эх, красный агносис… как не вовремя, как не вовремя… Потрясающие переливы…

Я не выдержала и повысила громкость.

— Лекарь Кастор!

Тот вздрогнул и чуть не уронил свой шар, хватая его на лету. Когда, наконец, поймал — прижал к груди бережно, будто он очень хрупкий и нежный. Мне сказал с возмущением и недовольством:

— Не зачем так орать.

— Так вы не слышали… — попыталась оправдаться я.

— Ничего подобного. Я и в первый раз вас расслышал, мисс Янг. М… Так что вы хотели?

Ну да, конечно, расслышал.

Спустив ноги с кушетки, наткнулась взглядом на свои вещи, аккуратно сложенные на стуле рядом. Надо же, кто-то еще и постарался их уложить. Не удивлюсь, если они еще и окажутся сухими.

Вопросов становилось все больше. Я повторила:

— Как я попала в лекарню?

От греха подальше лекарь Кастор убрал шар в карман и сообщил:

— Вас принесли.

— Кто? — терпеливо продолжила я вытаскивать клещами информацию.

Лекарь пожал плечами.

— Честно сказать, не знаю. Когда я вошел, вы уже лежали на кушетке. Успел только заметить тень на входе.

Меня это озадачило и впечатлило. Кто мог вступиться за меня, принести в лазарет, а потом еще и пожелать остаться неизвестным? У меня появился союзник в Бикелови, или это какое-то совпадение?

Судя по всему, причину моего обморока этот таинственный спаситель никому не сообщил. Иначе ректор Туре не был бы таким спокойным. Хотя, конечно, у него та еще работа. Но все равно, знай он все, точно задал бы вопросы.

А он не задавал.

Интересно, почему «спаситель» оставил это в тайне?

— Лекарь Кастор, — обратилась я. — Мне еще нужно здесь оставаться, или могу идти?

Он стоял задумчивый и погруженный в какие-то только ему понятные мысли, брови сдвинулись, а лоб наморщился, сейчас он немного напоминает шарпея, хотя щеки у него не такие большие.

О моих слов он опять вздрогнул, даже стало неловко, что все время его пугаю.

— А? Да, конечно, мисс Янг, вы можете идти. Вашей жизни и здоровью ничего не угрожает, — быстро проговорил он. — Моя вам рекомендация — не перетруждаться. Ваш дар пока ищет выход и режется, а без красного агносиса мы не может облегчить и ускорить этот процесс. Я выпишу вам успокоительный коктейль.

Сунув пальцы в другой карман, он вытащил желтоватый пергамент. Ожидала, что сейчас достанет какое-нибудь гусиное перо, но лекарь просто подул на бумагу и протянул мне. Пару секунд смотрела на чистый лист, потом на нем стали проступать витиеватые загогулины, мне совершенно непонятные.

Я подняла взгляд на лекаря.

— Что это за язык?

— Древнекаварканский, — сообщил он. — Им пользуются все лекари для выписывания рецептов, снадобий и зелий. Можно сказать, способ безопасности.

— В каком смысле?

— Древнекаварканский довольно сложный, изучать его готовы только те, кому он действительно нужен. То есть лекари. Это позволяет писать рецепты, не боясь, что их кто-то поделает. К тому же, это мой персональный пергамент, на нем отпечаток моей ауры.

«Антипиратская» и «антивзломная» система впечатлили. Вероятно, работают они отлично, если он даже никаких печатей не ставит.

Сунув бумагу в карман халата, я спрыгнула на пол и цапнула вещи, они действительно оказались сухими. Теперь надо где-то переодеться — не хочется шататься по академии в одном халате.

— У вас есть раздевалка? — спросила я лекаря.

Он кивнул на ширму у стены.

— Можете переодеться там.

Я шмыгнула к ширме. Своя одежда теперь казалась настоящей броней — хоть что-то родное и привычное во всем этом магическом безумии.

— Эм… мисс Янг? — послышался голос лекаря снаружи.

Что интересно ему еще нужно?

— Да? — отозвалась я.

— Я все пытаюсь понять, что у вас за аура, — как-то неуверенно стал пояснять лекарь Кастор. — Но не пойму. Если честно, такую я не встречал никогда.

— И что это значит? — спросила я, застегивая джинсы.

Лекарь сообщил:

— Понятия не имею. Но очень любопытно. Все осложняется тем, что у вас не прорезавшийся дар, и магические потоки перемешаны. Они не структурированы. Пока. Тем не менее, есть одна четкая деталь в вашем поле.

Закончив застегивать блузку и зашнуровав ботинки, я вышла из-за ширмы.

— И какая?

Лекарь нырнул пальцами в карман и вынул шар.

— Видите? — сказал он, указывая на сферу. — Вот эти белые точки. Они пронизывают всю пробу ауры.

— И что это означает? — не поняла я.

— Точно сказать не могу, — озадачился он, потирая подбородок. — Но это определенно знак светлой магии. Точнее пока никак. В любом случае, соблюдайте мои рекомендации и постарайтесь не переутомляться, пока не найдется красный агносис. Ну… Или пока ректор Туре с преподавателями не придумают, как решить вопрос иначе.