Глава 16

Изображение над шаром изменилось. Теперь перед нами совсем другой парень, абсолютно не привлекательный и даже отталкивающий. Присмотрелась и поняла, что именно у меня в нем вызывает отвращение: он похож на восставшего из могилы. В обтрепанной одежде, сгорбленный, под глазами круги, а волосы свалялись, как у немытого панка.

— Перед вами упырь вульгарис, или упырь обыкновенный, — начал декламировать профессор, прохаживаясь по аудитории из стороны в сторону, а я невольно засмотрелась — все-таки в Бикелови слишком много красивых лиц. — Оживает под воздействием магических сил и нуждается в постоянном притоке энергии, которую получает, как вы догадываетесь, через кровь живых созданий.

Какой-то рогатый парень с первого ряда, очевидно демон, поднял руку и, не дожидаясь разрешения, спросил:

— Чем они тогда отличаются от умертвий?

То, что его перебили профессору, очевидно не понравилось, на демоненка посмотрел недовольно, тот втянул голову в плечи. Но Люминари все же ответил:

— Умертвие оживает исключительно от сил некроманта, который его поднимает. Фактически, умертвие лишь оружие в руках мага. Заметьте, живого. Упырь же принадлежит к Потустороннему конклаву и является самостоятельной единицей. Справиться с ним довольно просто, если знать базовые заклинания и не шататься ночью по Уракрийским болотам. Как это делать вы узнаете на других предметах. Далее.

Люминари остановился возле стола и в очередной раз мазнул по поверхности шара пальцами. Я наблюдала внимательно, видимо слишком, и видимо не только за картинкой, потому что Агава снова толкнула в бедро.

— Слюни подбери, — усмехнулась она.

Я вздрогнула и пробормотала хмуро:

— Ты о чем?

— А разве не ты пялишься на препода светлой магии?

Внутри меня всколыхнулось недовольство — во-первых, какого ляда она меня все время задевает, во-вторых, я не пялюсь, а в-третьих, даже если и пялюсь, то исключительно потому, что этот препод красивый и умный. Разве зазорно этим восхищаться?

— Не знаю, что ты себе напридумала, — отозвалась я шепотом, — но это не так. Агава, он же профессор, причем сильно старше нас.

Похоже, мои слова фею не убедили, ее губы растянулись в хитрой улыбке.

— Ну да, профессор. И что с того? Или ты принципиальная?

— Я просто не дура, — ответила я, — ну… надеюсь.

— Значит, ты на него не претендуешь? — уточнила Агава. — Тогда я попробую. Вот классно будет замутить с Лайтом Люминари. Какой же он обалденный.

Откровенность феи меня даже удивили, точно так же, как и ее намерение.

— Ты серьезно?

— Ну а почему нет? — пожимая плечами, отозвалась она. — Согласна, он старше, говорят, ему около девяносто пяти или что-то около того. Но Какая разница? Выглядит-то он как весенний подснежник. И вообще, феи тоже долго живут.

Новость о том, что этому очаровательному и строгому светлому магу за девяносто попросту огорошила. Если бы в моем прежнем мире фармацевтические компании умели так замедлять старение, точно озолотились бы. Хотя какая разница? Я все равно теперь здесь.

— Думала тебе нравится другой, — прошептала я.

— На кого намекаешь?

Взгляд феи стал пытливым и колючим. Я поежилась. Хотела сказать, что мне показалось, будто она неровно дышит к Джеку, но решила промолчать — какая-то она нервная и обидчивая в последнее время. А может, всегда такая. Лучше не злить лишний раз.

Я отмахнулась.

— Забей.

Агава еще секунду сверлила меня взглядом, но потом расслабилась.

— Подкачу к Люминари, — уверенно прошептала она.

Тем временем, картинка над шаром изменилась. Теперь на ней вполне себе обычный парень, в рубашке и штанах. Если дать в руки дипломат, вполне сойдет за офисного работника.

Люминари пояснил:

— Это вампир. Член конклава второго ранга. На вид как человек, но присмотритесь.

Профессор сделал какие-то пассы, щелкнул пальцами, и изображение увеличилось. Теперь видно, что кожа у этого «обычного парня» слишком неестественная. Не то, чтобы белая, но какого-то болезненного цвета. Черты лица резкие, будто он не ел неделю и осунулся. Но самое примечательное — глаза. Тусклые и безжизненные.

— Жуть какая, — призналась я. — А издалека казался нормальным.

Агава кивнула.

— Говорят, от них еще пахнет неприятно.

Мне проверять его на запах совсем не хотелось, чтобы избежать встречи с этой тварью стала еще внимательнее слушать профессора.

— При близком рассмотрении, — вещал он, — видна бледность кожных покровов и общий болезненный вид. Но имейте ввиду, так вампир выгладит только если голоден. Сытого отличить можно только по слегка выпячивающейся верхней челюсти. На занятиях по магической анатомии вам покажут его череп. Опасен, если охотится, отличается от упырей интеллектом и мимикрией. Но это все ерунда.

Картинка над шаром снова сменилась, и мы опять увидели того прекрасного брюнета из первого изображения.

— Носферату, — произнес светлый маг, — вот кто действительно представляет опасность. Кровосос первого ранга. Крайне опасный, отличается силой, умом и влиянием на жертву. Не обольщайтесь, что сможете без подготовки ему противостоять. И мой совет: пока не обучились боевой магии и не преуспели в ней, если встретите такую тварь — бегите, как если бы за вами гналась сама смерть. Потому, что это она и есть.

Над аудиторией повисло гробовое молчание. Показалось даже, что слышу стук сердец абитуриентов. Но нет, это мой пульс отдает в горло и уши. Трудно представить, что за этим прекрасным лицом может скрываться зверь.

Зато профессор Люминари выглядит довольным произведенным эффектом. Он в очередной раз прикоснулся к шару, изображение потухло, а он произнес:

— На сегодня достаточно, дорогие абитуриенты. В следующий раз продолжим. Рекомендую прочесть первые пять глав из фолианта базового существоведения. Свободны.

После такого леденящего душу занятия народ со своих мест поднимался неуверенно и тихо. На меня внимания уже не обращали. Еще бы — каждый думает, достаточно ли хорош, чтобы убежать от носферату. И достаточно ли умен, чтобы с ним не встретиться.

Мы с Агавой остались одними из последних в почти опустевшей аудитории, я пробиралась за ней между рядами, когда профессор меня окликнул.

— Мисс Янг, прошу зайти ко мне в кабинет.

Просьба меня почему-то испугала, а когда поймала на себе опаляющий взгляд Агавы совсем сникла. Теперь окончательно приехали.

— Не смей даже, — предупредила фея, скрипнув зубами.

— Да о чем ты…

— Не строй из себя дурочку, — с еще большей угрозой сказала она. — Ты и так уже отхватила кучу внимания. Оставь другим.

— Агава, я… — попыталась оправдаться я перед феей, но та резко развернулась и стремительно покинула аудиторию.

Мне осталось только поникнув головой поплестись в кабинет профессора.

Там оказалось довольно просторно и мило. Сразу понятно — здесь заседает светлый маг. Стол из светло-желтого дерева, такого же цвета шкаф, викторианское окно до самого пола — все чистенькое и свежее, ни пылинки. Профессор Люминари оперся бедром на край стола и, сложив руки на груди, смотрит на меня.

Мне показалось, что причина моего приглашения в его кабинет — наши с Агавой перешептывания во время его лекции. Поэтому набрала в грудь воздуха и проговорила:

— Профессор Люминари, извините. Я не хотела нарушать ваши занятия. Просто… когда Агава…

— Ты ведь не отсюда? — прервал меня препод, не сводя с меня синих, как океан, глаз.

Его вопрос, взгляд, задумчивая улыбка и вообще сам факт того, что я тут с ним, озадачили. Зачем ему приглашать вполне себе заурядную абитуриентку в кабинет? Среди прибывших есть маги куда интереснее меня, если не считать интересным то, что я испытываю приступы боли и теряю сознание.

— Ну… да, — согласилась я растерянно.

Его взгляд ползал по мне оценивающе, даже как-то бесстыдно, я невольно сжалась. Хотя вообще-то маг светлый, вреда причинять не должен. Но я уже видела, на что он способен.

— Ты необычная, — снова сказал препод и, отлипнув от стола, подошел ко мне.

Сказать, что я обалдела, когда он остановился буквально в полуметре от меня и приподнял мою голову за подбородок — это ничего не сказать. Не знаю, что обычно испытывают, когда к людям прикасаются светлые маги, но меня буквально прошило искорками, а кожа покрылась щекочущими мурашками.

Испугавшись собственной реакции, я отшагнула назад.

— Что вы… — сглатывая вязкую слюну пробормотала я.

— Не бойся, — отозвался препод. — Здесь тебе ничего не грозит. Просто хочу кое-то проверить.

Но больше позволять ему нарушать мои границы я не собиралась. Поэтому сделала еще пару шагов назад и скрестила руки. Голос постаралась сделать как можно тверже, но получилось не очень.

— Что проверить?

Лайт Люминари собрался было совершить новую попытку приблизиться, но, видимо, взял во внимание мой испуг и остался на месте.

— Ладно, — произнес он примирительно и кивнул на ближайший стул. — Присядешь?

Я покачала головой — не собираюсь я присаживаться, пока мне не объяснят, в чем дело. Люминари снова терпеливо выдохнул.

— Вот же трусишка. Я же сказал, тебе здесь ничего не грозит. Я не порчу адепток, если ты боишься этого. Просто в магистрате о тебе ходят слухи. Решил проверить.

Я насторожилась.

— Какие слухи?

То, что он сразу понял, чего именно я опасаюсь одновременно смутило и вызвало облегчение. Значит, этот очаровательный блондин не водит связей с адептками? Агава будет расстроена.

Светлый маг отшагнул обратно к столу и опять присел на его край.

— Видишь ли, Тиффани, — начал он, внимательно посмотрев на меня, будто пытается выяснить — не скрываю ли что-то. У меня хватило сил только глупо улыбнуться. А что еще делать, когда на тебя так смотрит красивый маг? — То, как режется твоя магия не совсем обычно.

Я сглотнула, но все же смогла ответить.

— Разве это не из-за того, что я, ну… из другого мира.

Люминари кивнул.

— Отчасти, — согласился он. — Вполне логично, что твоя магия в мире, где в воздухе она не витает, была как бы замурована. И отсюда понятно, почему она не проявилась в детстве. Но это не объясняет приступов. И… еще кое-чего.

Похоже, интригу наводить профессор Люминари умел — я сама не заметила, как подалась вперед.

— Что? — жадно выдохнула я и сама устыдилась своему нетерпению.

Препод усмехнулся.

— Я видел пробы твоей ауры, Тиффани. Да, не смотри на меня так, не один я интересуюсь тобой. Имей ввиду, весь преподавательский состав эти пробы смотрел.

Меня окатила жаркая волна стыда, будто просмотр этой пробы что-то очень интимное, как если бы пришла к гинекологу, а там толпа студентов мединститута, и именно на мне будут показывать практические занятия.

— Очень мило, — пробурчала я.

— Не красней, девочка, — мягко произнес Люминари, улыбаясь при этом так, что возникало ощущение — думает он совсем не про ауру. — В просмотре проб ауры нет ничего постыдного. Гораздо интереснее наличие в ней светлых частиц.

Изо всех сил стараясь следовать совету профессора и не краснеть, я попыталась собрать мысли в кучу.

— И что в них такого? В частицах.

— А вот это вопрос вопросов, — сообщил препод. — Дело в том, что обычно ауры магов выглядят довольно понятно. Их разделяют, во-первых, по цвету, а, во-вторых, по свету. Оттуда примерно понятно, к какому виду магии тяготеет владелец пробы.

— Тогда что можно сказать по моей пробе? — спросила я.

Надежда узнать о себе чуть больше забрезжила, как утренняя звезда, но озадаченное лицо Люминари ее быстро потушило.

— В том-то и дело, — сообщил он со вздохом, — ничего конкретного. Вроде довольно много желтых цветов, что могло бы намекать на лекарство. Но откуда тогда голубые и розовые? Обычно они не бывают в таких почти равных пропорциях. Обязательно один из цветов преобладает. А у тебя… К тому же светящиеся точки окончательно все путают.

Из замысловатого монолога мага уяснила только то, что без красного агносиса понять, что у меня за дар можно будет только когда он окончательно прорежется. А произойти это может когда угодно — хоть завтра, хоть через год.

Пытаясь не смотреть на Люминари, пока он разглядывает меня, кажется, не совсем преподавательским взглядом, я стала глазеть по сторонам. Под самым потолком обнаружила изображения разных созданий. Драконы, кентавры, эльфы.

— У вас тут красиво, — решила я сменить тему, чтобы потом плавно свести разговор на «нет» и уйти. Иначе скоро станет совсем неловко тут перед ним стоять.

Профессор Люминари проследил за моим взглядом.

— Да, — согласился он. — Мне тоже нравится. Раньше это был кабинет ректора Туре, но потом он взял себе помещение побольше, я занял это.

— Какие жуткие звери, — проговорила я, указывая на крупных крылатых ящериц, с ногами и подошла поближе к изображению, задрав голову. — Это драконы?

Профессор усмехнулся.

— Если бы драконы тебя сейчас услышали, обиделись бы. Нет, это виверны. Но драконам они родственники.

— А эти? — я указала на следующую картинку, где существо с низом змеи и верхом человека, обвилось вокруг дерева.

По звуку поняла, что Люминари поднялся, а через пару секунд ощутила его за спиной. Довольно близко, потому что, кажется, чувствую его тепло.

От самой мысли, что светлый маг совсем рядом по телу прокатились уже знакомые искорки, а я интуитивно шагнула вперед, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами.

— Это наг, — проговорил Люминари тихо и как-то приглушенно. — У нас в Бикелови они тоже есть. Но держатся особняком. Девушкам мы тоже рекомендуем с ними особо не общаться.

— Почему?

— Они любвеобильны.

Эти слова вызвали во мне очередной прилив жара и смущения. Что сейчас вообще происходит? Мне кажется, или преподаватель Лайт Люминари со мной флиртует? Но ведь он сам сказал, что не портит адепток. Или пока я не адептка на меня это правило не распространяется?

Сглотнув, указала на следующее изображение — мужчина с огромными белыми крыльями и в короткой белой тоге с золотыми пряжками.

— А это? Ангел?

— Камаэль, — ответил профессор Люминари все так же тихо. — Создания редкие, наполненные светлой магией, хотя слышал, что некоторые бывают теми еще гордецами. Встречаются в Виридии. Это за океаном.

Больше выдерживать этого странного напряжения, от которого еще немного и заискрится воздух, я не могла. Решила это прекратить, но развернувшись оказалась лицом к лицу к преподавателю.

Лайт Люминари смотрит на меня сверху вниз не моргающими глазами, будто сканирует, но как ни пытается добраться до сути, всё не получается. Потом его голова начала медленно наклоняться ко мне, и в какой-то момент показалось, что он собирается меня поцеловать. Волна жара во мне от этой мысли превратилась в настоящий вал, я задрожала, не в силах пошевелиться.

Что будет дальше? А как же его уверения? Разве так можно? Почему я оцепенела? Ведь это светлый маг, он не причинит мне вреда. Не должен…

— Успокойся, — вдруг проговорил препод, когда его лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от моего, и видимость расплылась. — Я делаю совсем не то, о чем ты думаешь.

Выполнить просьбу оказалось не так просто, особенно когда чувствуешь его дыхание на своем лице, а сердцебиение участилось так, будто собирается выпрыгнуть из груди.

И все же каким-то невероятным образом я умудрилась найти в себе силы и спросить.

— А… что… вы де… лаете… — сдавленно пролепетала я.

— Пытаюсь структурировать потоки твоей магии в своем восприятии, — отозвался Люминари приглушенно. — Я не красный агносис, но обычно маги замечают тех, у кого схожий с ними дар. В тебе есть что-то… не знаю…

А в следующий момент его губы накрыли мой рот. От неожиданности я растерялась настолько, что просто застыла, прижавшись спиной к стену и чувствуя, как горячие губы препода скользят по моим.

В голове горячо запульсировало, мелкая дрожь прокатилась по всему телу и отдалась какой-то тугой волной внизу живота. Поцелуй все продолжался, язык Люминари проник мне в рот, мягко, будто исследует. Выносить это становилось все труднее, я вообще с трудом понимала, что происходит.

Какого черта? Нет, он, однозначно, обалденный, но так же нельзя. Или он пользуется своим положением, чтобы лапать молоденьких абитуриенток?

Эти мысли предали немного сил, но только собралась наконец собраться с духом и оттолкнуть его, как профессор Люминари вдруг сам отстранился.

И даже не знаю, что в этот момент меня обидело больше — факт того, что он меня поцеловал, или его спокойное, слегка задумчивое лицо.

— Хм… — протянул он и потер подбородок.

Хм?! Это все, что он может сказать?! Хм?!

Меня колотило, дыхание участилось, я из последних сил держалась, чтобы со всхлипами не выбежать из его кабинета.

— Какого… — с нервной дрожью в голосе выговорила я, — профессор… Люминари… какого… хре…

— Ничего не понятно, — оборвал он меня так спокойно и невозмутимо, будто не он только что целовал меня взасос.

Сердце все еще тарабанит, как ненормальное, но я снова смогла проговорить:

— Вы… что… вы меня поцеловали!

Выражение лица профессора стало еще более озадаченным, при этом немного разочарованным. Он покачал головой и, пока я обалдело таращилась на него, пытаясь привести свое состояние в порядок, отошел обратно к столу. Налив из графина воды в стакан, сделал несколько глотков, затем, будто спохватившись обернулся ко мне.

— Хочешь? — спросил он и указал взглядом на стакан.

От воды я бы не отказалась, но сама мысль, что опять придется приблизиться к профессору, вызывала мурашки и жгучий стыд.

Я помотала головой.

— Ладно, — как-то отстраненно отозвался он и задумчиво уставился куда-то перед собой.

Этого хватило, чтобы я смогла взять себя в руки и немного собраться с мыслями. А мыслей в голове роилось много, но все они сходились к тому, что покинуть кабинет профессора мне лучше как можно скорее.

— Профессор Люминари, — произнесла я запинаясь. — Я пойду, да?

Препод вздрогнул, будто мои слова слишком резко вырвали его из каких-то только ему понятных раздумий. Он вновь перевел взгляд на меня.

— А… Тиффани, — протянул он немного озадачено и поставил стакан. — Так. Во-первых, в моих действиях не было никакого подтекста. Моя магия такова, что улавливать магические потоки гораздо легче при прямом контакте. Такое практиковать могу только с магами женского пола. Сама понимаешь. Именно поэтому не разделяю полигамию. Слишком большая магическая нагрузка.

Меня внезапное откровение препода изумило едва не больше, чем поцелуй, и я все еще стою прилипшей спиной к стене. А он продолжил:

— Во-вторых, к моему большому удивлению и разочарованию, понятнее не стало. Твои потоки хаотичны, не прорезаны и сумбурны. Думал, что как-то смогу помочь. Но нет. Так что у тебя два варианта: красный агносис и естественное проявление дара. Это в любом случае произойдет.

Пока он говорил, я ощущала, как мои глаза непроизвольно расширяются. Причем новость о моей неопределенной магии казалась менее существенней, чем то, что поцелуй поцелуем, в общем-то и не был. Не то что бы мне хотелось с ним целоваться, но кому понравится, когда красивый мужчина вдруг говорит, что это был просто эксперимент, а потом отойдет попить воды, как ни в чем не бывало?

— И в-третьих, — стал подводить итог маг, — очень рекомендую быть осторожной с остальными. Как ты успела заметить, даже я зацепился за тебя взглядом. Но я опытный маг и могу отличить магическое притяжение от интереса между парнем и девушкой. Большинство адептов этого не могут.

Ошарашенная его словами и вообще ситуацией, я стояла и хлопала ресницами, не в силах выдавить и звука. Значит, то, как на меня таращатся некоторые адепты — не просто так, мне не показалось? Но тогда как отличить реально заинтересованных мной от этого… Как он назвал? Магического притяжения?

— Ты все поняла, Тиффани?

Голос Лайта Люминари выдернул меня из размышлений. Я неуверенно кивнула.

— Кажется.

— Вот и хорошо, — заключил он. — Можешь идти. Если кому-то скажешь о моем эксперименте, ничего не будет. Во всяком случае, мне. Но у тебя могут возникнуть сложности в общении с адептками. Так что думай сама. В любом случае, я тебе друг. Если что-то будет нужно — обращайся.

Еще больше огорошенная я вышла из кабинета преподавателя Люминари и побрела через аудиторию к выходу. Кто бы мог поверить, что я буду целоваться с ним. Нет, глупо отрицать, что мне не понравилось. Но умом понимаю — это действительно был эксперимент, который, к сожалению, ни к чему не привел. У меня все еще не определен дар.

В одном профессор прав — говорить об этом эксперименте не стоит. Иначе Агава своими колючками выцарапает мне глаза.

Вспомнила о ней я как раз в том момент, когда выходила в коридор.

Фея налетела ураганом и едва не сбила с ног.