Глава 21

У меня захватило дух. Когда увидела этих зверей в первый раз — догадалась, что они большие. Но сейчас, вблизи они даже крупнее лошади. Мощные, благородные животные с крупными перьями и внушительными когтями на лапах.

Не знаю, о чем они думают, но кажется, даже то, что их используют в качестве ездовых зверей, не унижает их достоинства. В фолианте существоведения успела прочитать, что грифоны действительно благородные и гордые создания.

— Обалдеть… — с искренним восхищением выдохнула я.

Джек, явно довольный, что удалось меня впечатлить, подошел к грифону с золотистым оперением и очень аккуратно провел ладонью по крылу.

— Нравится? — спросил он меня.

У меня даже слова на языке перепутались.

— Шутишь? Я в жизни не видела ничего подобного.

Джек жестом подозвал к себе.

— Подойди.

Меня охватило смятение и вполне объяснимое чувство страха. Я и к лошади боялась подойти. Как-то было дело, от школы ездили на конеферму, где нам показывали лошадей разных пород, рассказывали, как ухаживают, что они едят и разные другие сведения из лошадиной жизни. А потом желающие могли проехать верхом пару кругов по огороженной территории. Из моего класса это захотели сделать почти все, кроме меня и еще одной девочки и парня. Девочка сослалась на женские недомогания, а парень вообще не любил, когда его трогают.

Так что весь мой опыт общения с подобными животными — исключительно визуальный.

Правда, грифоны — не лошади. Совсем.

Видя мое замешательство, Джек наклонился и ухватил меня за руку, дернув к себе. Я взвизгнула, а он усмехнулся.

— Не бойся, трусишка.

— Легко сказать, — выдавила я, глядя снизу вверх на пернатый бок.

Но мой страх барда совсем не волновал, точнее, кажется, даже забавлял.

— Это Штурмец, — представил он грифона.

— Штурмец? Какое странное имя.

Джек пояснил:

— Штурмец бывший боевой грифон. Он участвовал в сражениях и битвах. Его имя непросто так с потолка взято. Погладишь?

Я робко замялась, а Джек взял меня за руку и прислонил ладонью к пернатому крылу. Оно оказалось мягким и теплым. Не понятно почему, но я вдруг ощутила что-то очень близкое, что-то такое щемящее, чему вообще не смогла подобрать объяснение. Возможно, так грифоны воздействуют на других. Есть ведь такая штука, как «гипотерапия» или как-то так. Люди ездят на лошадях и становятся счастливее.

Почему бы не существовать «грифонотерапии»?

— Приятно, да? — с улыбкой поинтересовался Джек.

Спорить было глупо, я кивнула.

— Очень.

— Это еще не всё, — с загадочно произнес бард.

Я ожидала чего угодно, хотя уже то, что он привел меня сюда, к грифоновязи и познакомил с этим чудесным созданием — очень круто. Ясно одно — извиняться Джек умеет.

— Что ты еще придумал? — спросила я, но тут же обалдело закрыла рот, когда он что-то скомандовал грифону. Тот немного наклонился и опустил ближайшее к нам крыло.

В голове завертелись опасения, и они подтвердились, когда бард заговорил.

— Иди сюда, я помогу тебе забраться.

Тут моя выдержка сдала, я попятилась.

— Э… Джек, слушай, давай не надо? Я как-то боюсь.

Грифон смотрел на меня своим золотисто-коричневым глазом с любопытством и, как мне показалось, недоумением, вроде: «ты вообще в своем уме, девушка? Что может быть страшного в полете? Это же так естественно. Откуда ты такая странная взялась?»

Джек снова цапнул меня и подтащил, хотя я и пыталась сопротивляться. Правда не очень сильно.

— Да перестань, — успокаивал он. — Тебе понравится, обещаю.

Не знаю, как ему далось уговорить меня, позволить забраться на спину этого пернатого зверя. Когда оказалась в довольно широком седле, меня охватила мелкая дрожь — с этой высоты земля уже казалась далекой. Чего говорить о полёте, от которого мне, видимо, не отвертеться.

Джек вскочил в седло позади меня. Ощутив спиной и тем, что пониже тепло его тела, я испытала прилив смущения, щеки запылали. Хорошо, что бард сзади и не видит моего лица.

Дыхание перехватило от его близости и от того, что я сижу на огромной зверо-птице.

— Только не говори, что мы полетим, — произнесла я.

— Именно это мы и сделаем, — усмехнулся Джек прямо над моим ухом, и я дернулась — не ожидала, что он окажется так близко. Вот же хитрый лис, все-таки пошел ва-банк.

Я попыталась воспротивиться.

— Слушай, Джек, я никогда не летала на грифонах. Не думаю, что это хорошая…

Но договорить я не успела, потому что бард ухватил поводья, прижавшись к моему заду еще крепче, и потянул на себя. Грифон встал на дабы и распахнул поистине огромные крылья, а я со вскриком вцепилась за рожок на луке седла.

— Какого черта! Джек!

— Не бойся, — ободряюще засмеялся бард, а потом его ладонь обхватила меня за талию. — Я отличный наездник.

— Но я-то нет!

Хотелось скинуть его руку, но меня охватило оцепенение.

Грифон, подчиняясь безмолвным приказам Джека, развернулся и пробежал буквально пару метров, затем крылья мощно ударили по воздуху, а в следующий момент я с холодком увидела, как земля, такая надежная и твердая отдаляется.

Теперь рука барда на моей талии не казалась таким вопиющим нарушением личного пространства, и я сама изо всех сил прижималась к нему спиной. Грифон быстро набирал высоту, часто хлопая крыльями, ветер стал сильнее, но к моему удивлению, холодным он почему-то не казался.

Джек будто прочел мои мысли, проговорил громко:

— Высоко подниматься не будем, я не брал теплой одежды.

— Вот уж спасибо, — пробормотала я, но он каким-то чудом услышал.

Снова почувствовала, как его губы приблизились к моему виску.

— Я конечно парень горячий, — прошептал он в самое ухо, — но даже моего тепла не хватит, чтобы согреть нас на высоте. Ты не представляешь, какой там дубак.

Я, разумеется, прекрасно это представляла. В самолетах летать доводилось, а там капитан корабля всегда объявляет, на какой высоте летим, и какая температура за бортом. И все же мне казалось, что грифон подняться на десять километров не может. Там ведь и дышать трудно. А тут еще и крыльями надо махать.

— Хотя если, конечно, хочешь, — продолжил шептать Джек глубоким голосом, и его ладонь сильнее прижала меня к себе.

— Не надейся даже, — бросила я, хватка тут же ослабла.

Грифон тем временем набрал нужную высоту, и мы стали кружить над академией Бикелови. С такой высоты она выглядит игрушечной, несмотря на свои размеры. А левиты вообще кажутся букашками, неспешно парящими между корпусами. Чуть дальше поляна и стена Колдорского леса, зеленая и довольно приветливая. Сложно представить, что где-то там обитают твари, о которых написано в фолианте существоведения и о которых говорил профессор Люминари.

Но больше всего меня изумило другое.

Мое собственное состояние. Страх, который бросал в дрожь, пока Джек чуть ли не силком втаскивал на грифона, испарился. Не просто исчез, а искоренился подчистую, словно его не было никогда. И более того — мне вдруг стало так свободно и хорошо, что даже подумала: как раньше жила без этого?

Наверное, я засмотрелась или задумалась, потому что Джек потормошил меня.

— Эй, с тобой все нормально?

— А? Что? Да… Все хорошо. Даже странно.

— Почему?

— Не знаю, — растерялась я. — Просто мне совсем не страшно.

Послышался облегченный смешок.

— Ну так это нормально, — отозвался Джек и потянул вожжи, направляя грифона правее, в сторону леса. — Всем нравится летать. Ну, точнее, не всем, но многим. Я был уверен, что тебе понравится.

Я хмыкнула. Уверен он, конечно, быть не мог. Так, ткнул пальцем в небо, надеясь впечатлить меня. И у него получилось.

Подставляя лицо встречному ветру, я получала все больше и больше удовольствия. Хлопанье крыльев звучали музыкой, будто это что-то настолько естественное и родное, что по-другому и быть не может. Грифон под нами покачивается, а я чувствую ногами его мягкие перья.

Когда полетели над лесом, я окончательно забыло, что такое страх и с диким восторгом стала наклоняться в разные стороны, не на шутку пугая Джека, который только и успевал втягивать меня обратно в седло.

— Ух ты! Смотри! Там озеро! — кричала я, указывая на голубую блестящую плошку, окруженную зеленью. — Ой, а там, посмотри! Это что, ёлки такие? Какие смешные!

Джек дергался, каждый раз, когда я едва не выпадала из седла, хватая меня за пояс.

— Тиффани, осторожнее! Под нами две сотни метров!

Но я почти не слышала.

— Обалдеть! Как классно! Ой, какая милая птичка! Она не боится подлетать так близко к грифону?

Птичка, о которой я говорила, грифона, кажется просто не видела, но как только поняла, что за зверь поблизости, чуть ли не камнем рухнула в зеленые кроны.

— А можно мне порулить? — не успокаивалась я.

— Нет.

— Ну пожалуйста.

— Нет.

— Ну тогда давай повыше взлетим.

Меня переполняло что-то совершенно незнакомое и, в тоже время очень близкое. Казалось, если сейчас не взлечу еще немного, мир кончится, а солнце потухнет.

Голос Джека прозвучал неуверенно и, одновременно насмешливо.

— Надо же. А кто трясся перед взлетом, как мышь?

— Я. Я тряслась, — согласилась я, даже не пытаясь спорить. — А теперь хочу выше.

— Вот чокнутая, — усмехнулся Джек, но все равно натянул поводья, направляя грифона вверх. — Но учти, там холодно.

Об этом я думала в последнюю очередь. Чувствовать, как ветер обтекает лицо, как заплетается в волосы, слышать его свист, вперемешку с хлопаньем мощных крыльев — вот настоящий кайф и удовольствие.

Чем выше мы поднимались, тем больше щенячьего восторга появлялось в груди. Как я жила без того?

Раскинув руки, чем до ужаса напугала Джека, который вцепился в меня мертвой хваткой, при этом каким-то чудом умудряясь держать поводья и управлять грифоном, я летела. Летела и чувствовала что-то совершенно непередаваемое. Потоки ветра, скорость, высота, где-то далеко внизу лес, который с такой высоты кажется кудрявым зеленым ковром, похожим на брокколи.

И солнце. Яркий светящийся шар, окруженный бесконечной синевой.

Я будто впала в какой-то транс. Во всяком случае, именно так могу описать это состояние. Транс. Медитация. Единение с воздухом.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент ощутила тряску. Не сразу поняла, откуда она, но спустя несколько мгновений поняла — это Джек. Он дрожит.

Оглянувшись, обнаружила его бледное лицо и посиневшие от холода губы. Но бард молчит и терпит, улыбаясь непривычно слабо, поскольку мышцы челюсти, очевидно, замерзли.

— Тебе холодно? — изумилась я.

Стуча зубами, Джек ответил:

— А сама не видишь?

Видеть я видела. Но абсолютно не могла понять, почему бард трясется, а я испытываю только удовольствие и неописуемый кайф. Возможно, конечно, что у меня адреналин подскочил, он греет и бодрит. Но Джек совсем уже околел. Такая разница в восприятии показалась странной. Хотя, кто знает, как с терморегуляцией у бардов.

— Ладно, — вынужденно согласилась я, хотя самой хотелось еще летать и летать, — спускаемся.

— Наконец-то…

Грифон полетел по большой дуге на разворот, немого наклоняясь на бок. Джек отклонился в обратную сторону и вынудил тоже самое сделать меня, хотя я бы с удовольствием свесилась.

— Не забывай держаться, — напомнил он. — Ты конечно легкая, но мне приходится все время держать тебя в полете. А это непросто.

Хвататься за луку я действительно перестала, пришлось снова за нее взяться чтобы хоть немного успокоить и разгрузить барда. Отклонившись в противоположную от крена сторону, я покосилась в даль, где лес постепенно перестает быть зеленым и превращается во что-то темное и мрачное.

— А что там? — спросила я Джека, кивая у ту сторону.

Он оглянулся, что вообще-то не так просто, учитывая положение, и сказал:

— Там северная граница Колдорского леса.

Я решила блеснуть свежеполученными знаниями.

— Это та, за которой всякие упыри обитают?

— Именно, — кивая согласился Джек. — Но не переживай, это очень далеко. Колдорский лес огромен.

— А так и не скажешь, — проговорила я задумавшись и провожая взглядом темноту вдали, потому, что грифон почти завершил маневр, и через пару мгновений граница скрылась из поля зрения.

— Потому, что кое-кто захотел подняться диез знает куда, — ворчливо заметил бард.

— Что, сильно высоко? — спросила я больше для проформы, и так вижу, что высота огромная. Судя по скорости ветра, грифон снижается стремительно, но земля приближается все еще довольно медленно. Хотя какая земля? Кудрявое полотно леса.

— Где-то пара тысяч метров, — заглянув за бок грифона, констатировал бард.

Я даже не поверила.

— Сколько?!

— Ну или около того, — добавил он. — Обычно на такую высоту я предпочитаю одеваться потеплее. Ты вообще, как? Замерзла?

Своего состояния привычной логикой я все еще объяснить не могла, но и врать тоже не собиралась.

— Нет, — ответила я, качая головой. — Вообще ни капли.

— Ну ты даешь, — с искренним восторгом произнес Джек мне на ухо.

Сейчас его близость меня не пугала и не раздражала. Даже наоборот — приятно, что он старается заботиться, проявляет внимание. И даже почти не пытается зубоскалить и выделываться, как павлин. Ну, разве что самую малость. Вообще, Джек довольно милый, когда не ведет себя как рок-звезда.

Путь назад прошел к моему большому огорчению довольно быстро. Говорят, же — обратная дорога всегда короче.

Когда грифон приземлился, а Джек помог мне с него слезть, я скакала и прыгала от восторга, как школьница.

— Это было обалденно! Почему я раньше этого не попробовала!

Джек во время снижения немного отогрелся, хотя все равно губы еще синеватые. Но довольный, как удав — улыбается во все свои тридцать два, пока привязывает грифона и вытаскивает из большого короба у грифоновязи ведро с каким-то комбикормом.

— Рад, что тебе понравилось, — проговорил он и подставил под нос грифону ведро. Тот наклонился и стал клевать, совершенно, кажется, забыв о нас.

— Понравилось? — не могла успокоиться я. — Это было лучшее, что я испытывала за последнюю неделю! Хотя нет… За всю жизнь!

Взгляд Джека неожиданно стал глубоким и каким-то загадочным. От отряхнул со своих плеч мелкие перья грифона и капли, которые остались от высоты.

— Лучшее? — спросил он. (3303c)

— Честное слово.

— Думаю, есть кое-что еще, — с лисьей улыбкой произнес он и резко подшагнул ко мне.

В следующий момент его рука обвила мою талию, а губы накрыли рот.