Глава 26

Камаэля?

Кровь камаэля?

Моя кровь?

Из-за стресса и критического перенапряжения логическая цепочка выстраивалась медленней обычного. Но даже в таком полубезрассудном состоянии смогла понять — камаэль это я.

Я — камаэль.

Это мой дар. Моя магия.

Осознание этого накатило неожиданно и так сильно, что даже не поняла, что делать с этими данными.

Но размышления и знакомство с даром пришлось отложить на потом, потому что прямо сейчас на меня идет настоящий носферату с занесенным для удара кинжалом. И как отбиваться от него в связанном состоянии я просто не представляла.

Неужели все?

Неужели моя жизнь закончится так глупо в лапах ночной твари.

В отчаянии я забила крыльями, затрепыхалась, как пойманная в силки птица. Сейчас это сравнение как никогда верное. Свежепроявленные крылья заныли, очевидно, они пока не готовы к такой нагрузке и, вероятно, прежде чем поднять меня в воздух, тоже должны потренироваться. Но этого не случится, если я сейчас погибну.

Только вариантов спасения все еще не придумала.

Мне оставалось только дергаться и беспомощно хлопать крыльями, глядя, как приближается мой палач.

Он остановился прямо передо мной, явно наслаждаясь моими страданиями. Но я не отвела взгляд и не доставила ему дополнительно удовольствия, взглянув прямо в черноту его хищных глаз. Пусть знает, пусть видит — я не сломлена. Даже не знаю, откуда во мне эта смелость. Возможно, она была во мне всегда, как часть дара, а теперь, когда он прорезался таким яростным способом, только усилилась.

Кажется, это вывело носферату из себя.

— Думаешь, храбрость поможет тебе, камаэль? — спросил он, скалясь.

— Если она хоть немного попортит тебе настроение, то да, — процедила я сквозь зубы и с изумлением и даже легким испугом обнаружила, что мой голос стал какой-то гулкий, похожий на трубное эхо.

Носферату инстинктивно отпрянул, но тут же вернулся на место, будто устыдился собственных опасений. В памяти всплыл отрывок из фолианта, где говорится, что естественными врагами носферату являются камаэли.

Мне кажется или кровосос меня боится?

Почему-то стало смешно. Сейчас, связанная по рукам и ногам, ослабленная после трансформации и проявления дара, в окружении упырей, я испытала острое желание засмеяться в лицо этому кровососу. Засмеяться в лицо страху.

Что я и сделала.

Такой издевки он не выдержал, и в следующий момент я ощутила сильный удар по щеке. Он был действительно сильным. И, наверное, если бы не внезапно обретенная сила, челюсть оказалась бы сломанной. Но я лишь почувствовала солоноватый привкус на губах, что почему-то только вызвало во мне злую радость.

— Ты так боишься камаэлей, что связал хрупкую девчонку, да еще и дружков подвал для поддержки? — сплюнув и усмехаясь спросила я.

И без того черные глаза носферату почернели окончательно, белок заполнился тьмой, а его костлявые пальцы до хруста сжали рукоять кинжала.

— Вы… небесные твари, — буквально прошипел он. — Вы не заслужили такого обожания, которое вам все дарят. Что в вас такого?! Крылья? Так я отрежу тебе их!

Носферату потянулся к моему левому крылу, а я с ужасом осознала — он ведь не остановится. Он выполнит угрозу.

Когда его пальцы прикоснулись к моим перьям, по поляне вдруг прокатился такой раскатистый звук, что я на несколько мгновений оглохла. Если бы не путы и монолитный камень, к которому я привязана, меня бы точно снесло к деревьям, потому что именно это и случилось с частью кровососов и самим носферату.

Звук повторился, я зажмурилась, пряча глаза от веток и пыли. В поднявшемся вое послышались крики кровососов и отборная ругань их главаря, который безуспешно пытался что-то им приказать.

Когда наконец осмелилась разлепить веки, на другом краю поляны увидела Джека с гитарой наперевес и с каким-то ошалевшими глазами.

Моей первой реакцией бала радость — я не одна! Хоть кто-то сможет помочь. Потом в голове мелькнули картинки, где он с феей Агавой, и снова захотелось как следует влепить ему по лицу. Следующей эмоций пришел страх — он один, а кровососов целая толпа.

— Джек! — в конце концов выкрикнула я, не придумав ничего лучше. — Осторожней!

Но он уже со всех ног бежал ко мне, время от времени ударяя по струнам, от которых разлетаются мощные звуковые волны, сносящие назад все, что под них попадает.

— Как ты меня нашел?! — выдохнула я, когда он оказался рядом.

Джек принялся развязывать путы, но они оказались слишком туго затянуты.

— Долбаный диез! — выругался он и завертел головой. — Нужно что-то острое.

Наши взгляды одновременно упали в траву, где в багровом свете красного агносиса блестит кинжал. Джек метнулся к нему. Я хотела уже с облегчением выдохнуть — наконец-то я выберусь отсюда. Наконец-то кто-то пришел мне на помощь.

Но только он оказался возле кинжала, из темноты на него налетела массивная тень, в которой я узнала носферату.

Я закричала. Тварь снесла барда и повалила на спину, его боевая гитара отлетела в сторону, а до кинжала он так и не успел добраться.

Во мне все похолодело — мой спаситель стал жертвой, пытаясь мне помочь.

Завязалась драка. В полумраке, я видела, как они катаются по траве, и судя по всему, бард уступал носферату в силе, что не удивительно — кровососы невероятно мощные, и противостоять им может только очень опытный маг. Или взрослый камаэль, которым я пока не являюсь.

Но, кажется носферату тоже не успел схватить кинжал, и теперь они борются, попеременно пытаясь до него дотянуться.

— Зря ты пришел сюда, адепт, — прохрипел кровосос, и я услышала глухой удар — Джека приложили кулаком.

— Диез тебе в за… — донесся сдавленный голос барда и оборвался на хрипе, а я с ужасом догадалась, что кровосос его душит.

Тварь просто играет с ним, носферату мог уже два раза его прикончить. Видимо, так он мстит, думая, что если бард пришел меня спасать, значит между нами что-то есть, и любая боль барду автоматически боль мне.

Не знаю, насколько это правда, но из моего горла слова вырвались сами собой, причем уже знакомым гулким эхоподобным голосом.

— Тварь уродская! Отпусти его! Слышишь! Ты, гадина гниломордая!

Не знаю, на что я рассчитывала, возможно на то, что он прекратит и, поджав хвост убежит за северные границы.

Наивная.

Носферату действительно перестал мучить Джека и действительно поднялся. Но когда развернулся, то с хищным и голодным оскалом направился прямиком ко мне.

Страха я уже не ощущала, попросту уже нечем было бояться, наверное, все клетки, которые за него отвечают, просто устали. Я решительно и обреченно смотрела как он движется, словно хищник на охоте, и только могла растопыривать крылья, как новорожденный цыпленок.

К этому моменту остальные кровососы тоже очухались и стали окружать поле боя, все сильнее сужая кольцо.

— Пташка осмелела, — прохрипел носферату. — Тем ярче будет твоя кровь, которую мы пустив через обряд. Она позволит нам выйти на свет. А твой дружок станет отличной закуской к празднику.

— А ты станешь отличным перегноем! — раздалось за его спиной, и я с надеждой услышала голос Джека.

Значит он в сознании и не ранен!

Гитарной волной кровососа снова отшвырнуло, бард кинулся ко мне и встал рядом, выставив своего шестиструнного самурая так, чтобы звуковая волна охватывала как можно больше упырей.

Вытерев кровь с разбитой брови он произнес, сплевывая в траву:

— Врежем рок в этой дыре.

А потом ударил по струнам.

Не могу сказать, что это была какая-то красивая музыка. Но магическая волна атаки от нее получалась довольно эффективной: кровососы отлетали к деревьям, падали, снова вставали и опять шли на нас. Носферату носился по кругу, пытаясь найти брешь и подступиться к нам, но Джек вовремя успевал ударить магией, иногда попадая, и главу упырей тоже откидывало во тьму.

Не знаю, сколько это продолжалось, Джек бледнел, глаза запали, под ними пролегли темные круги, а сам он ссутулился, но продолжал бить по струнам.

— Мы так долго не протянем, — наконец выдавил он. — Их слишком много, моей силы не достаточно.

Я простонала — Джек так и не успел меня отвязать.

Он будто прочел мои мысли.

— Я не могу отвлечься на веревки. Стоит отвернуться — твари нас разорвут.

Ситуация безвыходная. Неужели мы так и останемся здесь в глубине Колдорского леса в лапах жаждущих власти кровососов? И я ничего не могу сделать, ничем не могу помочь.

Но сложить лапки и сгинуть — это слишком. Пусть хотя бы один попытается.

Я проговорила:

— Джек, ты можешь прорваться к тропе и уйти. Они вряд ли будут преследовать. А даже если будут, одному у тебя есть шанс.

Он посмотрел на меня как на рехнувшуюся.

— Да, щаз, — огрызнулся он, в очередной раз ударяя по струнам. — Я сюда за тобой два часа ломился по лесу. Чуть не одурел. Я тебя не брошу.

Меня вдруг очень не вовремя накрыло праведным гневом, я съязвила:

— И чего ты вдруг решил за мной идти?

— Не понял?

— Кажется с Агавой ты проводил время вполне не плохо.

Удар Джека по струнам последовал такой силы, что даже у меня загудели внутренние органы. Продолжая наигрывать какой-то динамичный риф, он рявкнул:

— Ты совсем дура, да?

— А может совсем, — в тон ему оскалилась я.

— Не понимаешь?

— Нет!

Бард зло зашипел и с бешеной скоростью прошелся пальцами по ладам, одновременно дергая струны так, что музыка получилось какой-то очень панковской.

Магический панк-рок в очередной раз откинул красноглазых, голодных вурдалаков, еще немного отсрочив наш конец.

— Для особо одаренных, — зло проговорил Джек, продолжая шпарить на гитаре что-то безумное. — Я — бард! Понимаешь? Бард! Это моя суть, свойство и магия! Девушки сами ко мне липнут, а моя первостепенная задача нести людям счастье и радость.

— Кажется, счастьем и радостью ты ее одарил очень щедро, — продолжала язвить, при этом наблюдая за носферату, который пошел по большей дуге, заходя слева. — Джек, там!

Бард резко развернулся, посылая волну магии туда, куда помчался носферату, и к счастью в этот раз музыка успела — тварь скрылась в темноте.

— Да нет у меня с ней ничего! — запальчиво выдохнул он. — У меня сотни десятков поклонниц. Думаешь, я со всеми сплю?

— Да!

— Долбаный диез…

— Разве нет?

Внутри меня все клокотало и от безвыходной ситуации с вампирами, и с разбором полетов, который я устроила, совершенно не в состоянии остановиться, хотя прекрасно понимаю, как это глупо, когда обе наши жизни буквально на волоске.

— Ну… блин… — неуверенно бросил Джек. — Не со всеми.

Меня снова накрыло бешенством, я рванулась всем телом, крылья как-то сами собой дернулись задев Джека, тот споткнулся на месте.

— Что и требовалось доказать! — выкрикнула я.

Что сделала, я поняла слишком поздно, когда с левой стороны на барда напрыгнул носферату и еще несколько кровососов, скрыв его под сбой — заминки от моего тычка крылом хватило, чтобы эти твари пробили брешь в звуковой защите и напали.

Мой крик был ужасным.

Я слышала его будто находясь не в теле, а где-то в стороне, но все равно вопль оказался жутким, отчаянным и похожим на звук поломанной трубы.

Меня заколотило. С леденеющей в венах кровью, я смотрела, как твари напрыгивают на место, где только что стоял Джек, куча растет, а у меня внутри всё с каждой секундой сжимается.

Он умрет?

Он сейчас умрет из-за моего толчка крылом?

А потом и я?

Не знаю, откуда у меня взялись силы, не знаю, что вообще произошло, потому, что в какой-то момент пружина, которая все сильнее и сильнее закручивалась во мне, вдруг распрямилась. Меня выгнуло дугой, как сквозь толщу воды я услышала, как что-то рвется, и по освободившимся рукам и ногам поняла — это путы. Их больше нет.

Кровососы разом обернулись на меня. Опьяненные скорой победой, они начисто лишились страха — в глазах только неутолимая жажда и голод. И когда они ринулись на меня, я бросилась навстречу.

Удар был сильным.

Кажется, он вышиб из меня все остатки силы, которая возникла во мне так неожиданно, несмотря на то, что я лишь новорожденная. Но этого хватило, чтобы разбить кучу тварей и накрыть собой Джека.

Он лежал подо мной теплый и все еще дышал, а это давало надежду. Сейчас меня совсем не смущала моя полуобнаженность, я только сильнее его обняла и укрылась крыльями. И было очень больно, когда кровососы стали падать на меня, как камни в горах, все сильнее придавливая к земле.

Придавливая нас обоих.

Они хрипели, рвались внутрь, царапали кожу, впивались острыми, как бритвы клыками в незащищенные места, а таких на моем теле много. Но я не издавала ни звука. Боль обжигала, проникала глубже. И все равно я молчала, не желая доставить даже капли удовольствия этим тварям.

Носферату хотел мирового господства, но у него ничего не получится, если не будет меня. Моей крови. А я сейчас погребена под грудой тел его приспешников и слышу, как он снаружи отчаянно ревет, откидывая их в стороны и пытаясь прорваться ко мне.

Какая ирония.

Слуги так хотели моей крови, что ослушались господина.

И все же, как бы сильно ни было мое обновленное тело, обилие ран, давление и постепенная нехватка кислорода делали свое дело. Сознание медленно начало отключаться.

Что будет дальше? Об этом я не хочу думать. Может, если я останусь так лежать, они не доберутся до Джека. Безумный бард, бросился спасать меня в Колдорский лес, совсем один.

Я никогда не забуду того, что он для меня сделал.

Жаль только, что похоже это «никогда» будет очень коротким.

Дышать становилось все труднее, а боль от ран — невыносимее, кровососы с каким-то фанатичным безумием впивались в меня, и я стремительно слабела.

Наверное, это конец.

Всё.

Что ж, не так плохо все сложилось. Я попала в магическую академию, выяснила, что не какая-то там замарашка из провинции, а настоящий камаэль, очень редкое создание. Правда это мне уже не пригодится, но все равно хоть что-то. Жаль только, не смогла найти маму…

Остается только зажмуриться и забыться.

Я закрыла глаза, приготовившись к финалу.

В этот момент воздух затрещал, давление резко исчезло — какая-то невероятная сила разом смела с меня и Джека всю гору кровососов, а когда я с огромным усилием смогла поднять голову, увидела Эрмалиона.

Он выглядел странно.

Полностью в плотно прилегающих серебристых латах, с белыми волосами ниже пояса, лоб перехвачен обручем в середине которого небольшой синий камень. Глаза горят белым, в ладонях вертится по ослепительному энергетическому шару. На вид он расслаблен, но только мне заметно — эльф в полной боевой готовности, стоит только листочку упасть — атакует.

По бокам его свита — две эльфийки, тоже закованные в латы и магическими сгустками в руках голубого цвета. За ними целый отряд одинаковых, как на подбор эльфов с обнаженными мерцающими мечами, готовыми по одному взмаху ладони напасть.

Эрмалион скользнул по мне взглядом, показалось в нем мелькнуло что-то вроде сочувствия и, кажется, восхищения.

Потом что-то опять произошло. Послышалось рычание, носферату ринулся на эльфа, как обезумевший. Я на себе испытала силу главы кровососов, и сейчас не на шутку испугалась за эльфов. Если еще и адепты пострадают из-за меня — это будет полный конец.

— Бегите… — попыталась предупредить я, но получилось только пошевелить губами.

В бессильном отчаянии я наблюдала, как клыкастая смерть несется на эльфов, которые с завидным спокойствием стоят и даже не двигаются.

Что они делают? Зачем еще и они пришли сюда? Чтобы погибнуть? Как глупо, как бессмысленно. Они должны бежать. Почему они не бегут?

К носферату теперь присоединились остальные его приспешники, и сейчас на остроухих мчится целая армада тварей, от которых самое правильное действие — бежать.

Я так и не поняла, почему Эрмалион с какой-то досадой покачал головой. В следующий момент его правая ладонь метнулась вперед, через секунду тоже самое сделала левая, с них сорвались слепящие шары сорвались и с треском пронеслись по воздуху, врезавшись прямо в грудь носферату.

Того отшвырнуло на своих же, те попадали, как кегли, а по воздуху растекся запах горелой плоти. Глава кровососов, зашевелился, пытаясь встать, но подоспевшие эльфы с мечами, не дали ему этого сделать, как и остальным упырям.

Эрмалион произнес ровным и безупречным тоном:

— Носферату первого уровня, член Потустороннего конклава и глава когорты вампирских послушников, а также послушников-упырей, вы арестованы за попытку совершить государственный переворот и пропаганду идей мирового господства. Так же вы обвиняетесь в распространении идей неравенства среди магических созданий и попытку несанкционированного обряда перехода магии. В том числе в нападение на абитуриентку и адепта академии Бикелови. При задержании вы оказали сопротивление, что будет учтено при вынесении вердикта. Вы можете хранить молчание. Уведите его и все причастных.

После этих слов я отключилась.