Глава 11. Сны начинают сбываться?
«Как она тут оказалась?» — первый вопрос, возникший в сознании Мирославы и сразу же после него, её накрыла паника.
Она отчётливо слышала и чувствовала, как в груди бешено колотилось сердце. Каждый вход давался ей с неимоверным трудом. Руки предательски задрожали, выдавая охвативший её страх, вернее сказать, ужас.
Мирослава медленно, с явным опасением осмотрелась по сторонам и её глаза наполнились слезами — увы, не ошиблась, она действительно вновь оказалась в этой квартире.
Стоя посредине длинного коридора и со всей силы сжимая полы своей футболки, она не смогла подавить тихого всхлипа. А услышав чьи-то тихие шаги, доносящиеся с правой стороны, и насколько она помнила, там была одна их спален, Мирослава вздрогнула, попятилась назад, отчаянно желая проснуться. Или хотя бы перенестись в другое менее кошмарное место. Но убежать или хотя бы пошевелиться, сдвинуться с места Мирослава не смогла, — настолько сильно овладел ею ужас. Даже голос пропал, лишая возможности позвать на помощь.
И что самое удивительное и непонятное: почему она так сильно стала бояться этого места? Ведь, когда в первый раз ей приснилась эта квартира, такого животрепещущего ужаса Мирослава не испытывала. Можно даже сказать больше, тогда квартира ей понравилась! Большая, просторная, уютная, несмотря на то, что в ней явно давно не делали ремонт. Смирнова помнила, что в первом сне, она обошла все четыре спальни квартиры, обследовала зал, коридор и кухню с ванной. Ей тогда всё понравилось. Кажется, в том сне она уже даже начала мечтать, как они тут начнут делать ремонт. Мирослава даже помнила, что тогда выбирала, какая из комнат будет её. И представляла, как они всей семьёй будут собираться на кухне по утрам на завтрак.
Теперь же она стояла в коридоре с тёмно-коричневыми обоями и больше всего на свете хотела убежать отсюда…
Она широко открытыми глазами и с затаённым дыханием смотрела на дверной проём, в котором показалась чья-то огромная и зловещая тень, приближающая к ней. Голос так и не вернулся к ней, и Мирославе только и осталось, что проглотить вязкую слюну и стараться унять дрожь в руках, да и во всём теле тоже.
Мгновение, и к ней вышел Максим — муж Евы, её сестры. Мирослава с облегчением выдохнула. Максим же остановился напротив неё и в удивлении приподнял бровь.
— Ты чего? — спросил он.
— Давай уйдём отсюда! — на грани слышимости смогла выдавить из себя слова Мирослава.
— Славка, прекрати, мы это уже обсуждали. Мы тут всего одну ночь переночуем и поедем дальше, — устало произнёс мужчина и стал что-то искать в дорожной сумке, которую до этого момента Мирослава и не замечала. А ведь она, сумка, стояла практически возле её ног!
— Макс, — тихо и жалобно протянула Мирослава, вкладывая в свой голос всю мольбу, на которую была способна в данную секунду.
— Нет! — твёрдо ответил он. — Мы все устали, поэтому останемся здесь и точка!
Максим ушёл обратно в комнату, а она, оставшись вновь одна, задрожала всем телом. Что-то зловещее витало в воздухе. Что-то кошмарное было в этих стенах…
До боли прикусив нижнюю губу, Мирослава зажмурила глаза всего на несколько секунд и по её щекам покатились бусинки слёз. Когда она в следующее мгновение открыла глаза, то увидела, что вместо некрасивых коричневых стен коридора её окружают кроваво-красные стены одной из спален. И почему-то она была на тысячу процентов уверенна, что эта спальня находится в противоположной стороне от комнаты Евы и Максима.
Сжав руки в кулаки, она, дрожа всем телом, осмотрелась вокруг себя и поняла, что находится в той спальне, которая в первом сне ей очень понравилась. Вот только теперь эта обстановка была для неё зловеще отталкивающей. Да и красных стен тогда точно здесь не было.
Затуманенные слезами глаза стали вновь знакомиться с комнатой. Старинный шкаф, маленькое тусклое окно, низко висящая люстра, стол со стулом и две полуторные кровати, стоящие параллельно друг другу. Всё в тёмно-коричневых тонах и только ядовито красные стены пугали её до чёртиков.
Гулко сглотнув, Мирослава с опаской опустила свой взгляд вниз на ковровую дорожку тоже коричневого цвета. Правда в этот же момент та исчезла и на коричневом деревянном полу появилась лежащая лицом вниз женщина в белом одеянии, а ярко-красное пятно, расползавшееся под ней, становилось с каждой секундой всё больше и больше.
Мирослава вздрогнула от увиденной картины и, набрав полные воздуха лёгкие, хотела закричать во всю мочь, но не смогла выдавить из себя и звука. Вместо этого попятилась назад, во все глаза, продолжая смотреть на кровавый труп.
Мозг подсказывал подойти и заглянуть в лицо покойнице, но храбрости, чтоб сделать хоть шаг к телу, у неё не было. И она просто продолжала безмолвно стоять, беспрерывно смотря на бездыханное тело.
И Смирнова и дальше бы продолжала так стоять, но вдруг по кровавым стенам пошла рябь. Мирослава вздрогнула всем телом, с опаской осматриваясь по сторонам. А комната вмиг погрузилась в кровавую мглу. Миг, и она находится в непроглядном месте. Сердце отбивало сумасшедший ритм, понимая, что сейчас произойдёт что-то по-настоящему ужасное…
Резко открыв глаза, она села на диване и, оглядевшись по сторонам, поняла, что находится у себя дома. Выдохнула. Попыталась хоть немного успокоить бешено стучащее сердце, но получилось плохо. Озноб пробивал всё тело, дрожа, словно при лихорадке.
Отдышавшись, Мирослава на негнущихся ногах встала с дивана и неспешно прошла в сторону ванной комнаты, по пути включая в каждой комнате свет. И хоть на улице уже наступило пасмурное утро, но искусственный свет хоть чуть-чуть прогонял липкий страх из души.
Приняв горячий, практически обжигающий душ, Смирнова окончательно пришла в себя. На своё отражение в зеркале она уже посмотрела спокойно. Сон — есть сон. И ничего больше…
Собравшись, вышла из дома и отправилась на работу. Настроение было паршивым, но кому же интересно, что после таких снов, она всегда чувствовала себя, словно раздавленный лимон? Никому, кроме сестры. Маме Мирослава так и не призналась, что практически каждую ночь её мучают страшные сновидения.
Работа её немного отвлекла. Всё же дни, когда они получали новый товар, Смирнова больше всего любила. Пока весь новый товар сверят с приходными накладными, пока расставят всё по местам, пока обслужат клиентов — уже и день прошёл. Сегодня людей было ничтожно мало, но учёт и расстановка товара отвлекли её от грустных дум.
Уже когда они собирались закрывать магазин и уходить домой, к ним заглянула продавщица из соседнего магазина. Наталья Васильева была женщиной средних лет, вечно всем недовольной, но при этом неизменно улыбчивой. Вот и сейчас она зашла к ним с приторной улыбкой на лице и лукавым взглядом светло-серых глаз. Оглядела торговый зал и, поздоровавшись со Мирославой, поинтересовалась, где её напарница. Смирнова ответила, что та скоро подойдёт. Соседка кивнула и, подойдя ещё ближе к Мирославе, доверительным шёпотом поведала:
— А вы уже знаете про труп у вашего магазина?
— Какой ещё труп? — испугалась Смирнова.
— Женский! Говорят, с пятого этажа выбросилась. Буквально в метре от вашего магазина лежит! Но полиции ещё нет. Не хотите пойти посмотреть?
— Нет, не горю желанием, — к горлу подкатился ком.
— Неужели совсем не интересно? Там столько кровищи! — продолжила рассказывать соседка таким тоном, будто рассказывала о чуде расчудесном, а не о трагедии.
— Нет, не интересно, — сдавленно ответила Мирослава и отрицательно покачала головой, подтверждая свои слова. — Да и зачем вы вообще об этом рассказываете? Да ещё и таким довольным тоном.
— Ну, хоть какое-то событие в наших краях, — беспечно пожала плечами Наталья Васильевна. — Тем более можно же порассуждать на тему причин её смерти. Может, её любовник выбросил в окно? Или ревнивый муж? А может из-за неразделённой любви? — начала она строить предположения.
— Это вам не цирк, чтобы радоваться и предвкушать, — зло отрезала Мирослава. — У людей горе!
— Ой, да ладно! — отмахнулась Наталья и чуть ли не бегом покинула их магазин, на прощание сказав: — Пойду, расскажу новость тем, кто её действительно оценит!
— Кто заходил? — спросила Лиля, возвратившись в торговый зал.
— Соседка. Рассказала о трупе. Да таким довольным тоном рассказала, что мне аж тошно стало.
— М-да… — протянула Лилия. Бросила осторожный взгляд на входную дверь, будто труп мог к ним зайти, тихо сказала: — А может, его уже убрали? Или давай здесь посидим? Как-то боязно туда выходить. Ведь взгляд же всё равно против желания туда устремится.
— А вдруг труп лежит всё же далеко от нас? Может соседка преувеличила? Всё же никаких людей на нашей дорожке не видно. — Мирославе и самой не верилось в свои слова, но оставаться в магазине, почему-то стало страшно.
— Ладно, пойдём, тем более меня сын дома ждёт.
Обе горестно вздохнули. Взяли свои вещи, и пошли на выход.
Пока закрывала дверь и рольставни, Мирослава смотрела строго перед собой. Кажется, даже дышала через раз. Но стоило ей удостовериться, что помещение магазина встало под сигнализацию, как взгляд сам собой устремится влево. Там, в метрах пяти от их магазина действительно лежал труп, накрытый белой тканью, на которой алело ярко-красное пятно.
Всего один короткий миг Смирнова смотрела на этот труп, но успела заметить и руку, что выглядывала из-под ткани, причём эта рука лежала в точно таком же положении, как и в её сегодняшнем сне.
Мирослава поспешила зажмуриться, потом прерывисто перевела дыхание.
— Да, страшная картина, — тихо произнесла рядом напарница.
Мирослава кивнула и молча пошла прочь, уже не глядя в ту сторону. Ей и во снах хватает кошмаров. И она совсем не готова, чтобы они происходили и в реальной жизни. Но, похоже, это не от неё зависит, ведь эта трагедия уже второе совпадение…
Напарницы перешли дорогу и, распрощавшись, каждая пошла в нужную ей сторону. Вот только Смирнова побрела просто вниз по улице, а не на нужную ей автобусную остановку. В душе творился хаос. И властвовал над ним страх. Сердце билось так бешено, что казалось, что оно может выскочить из груди в любую минуту.
И уже неважно было, что начал моросить мелкий дождь. Пусть идёт. Пусть скроет её слёзы, которых она и сама не замечала, лишь только руки крепче сжимала в кулаки. Лечение у знахарки ей не помогло. Вернее помогло, но не полностью. Да, теперь ей реже снятся умершие родственники или знакомые, но кошмарные сны остались. И порой они пугали её своей реалистичностью. К тому же теперь, после сегодняшнего происшествия, Мирослава могла быть уверенной, что сны у неё пророческие. Теперь ей всегда будут сниться вещие сны?
Остановилась. Рвано выдохнула и всхлипнула. Мирослава не готова заменить один ужас на другой. Причём, сейчас она не уверена, что такая альтернатива мертвецам её устраивает. Уж лучше умерших каждую ночь видеть, чем вещие сновидения…
* * *
Глеб припарковал машину у супермаркета: что-то надо купить домой. Алексей же отказался с ним идти, мотивируя свой отказ нежеланием мокнуть под мелким дождём. И неважно, что зонт у него с собой был. Вылезать из тёплого салона автомобиля на промозглую погоду у него не хотелось.
Приятель лишь хмыкнул, но промолчал и быстро скрылся из поля зрения Беркова. Алексей же откинул голову на спинку сиденья и скучающим взглядом уставился в лобовое стекло, наблюдая, как мимо проходили унылые люди, кутаясь в теплые куртки и прячась от холодных капель дождя под раскрытыми зонтами.
Дождь. Весенний дождь был печален и неприветлив, хотя, казалось бы, должно быть по-другому, ведь земля просыпалась ото сна. Но нет, это до сих пор зима злилась, что ей нужно было передать свои права весне. И именно поэтому и дождь сегодня был такой недружелюбный. Поэтому и ветер дул такой сильный и безжалостный, а небо нависало тёмное и низкое.
И у Алексея настроение было соответствующее. Нет, он не злился, просто тоска какая-то в сердце поселилась и отказывалась оттуда уходить. Ни любимая работа, ни перепалки с Машкой, ни развлечения с племянником и вылазки с приятелями в бар или за город, его не радовали. Душа чего-то требовала, ждала, вот только чего именно, он понять никак не мог.
А ещё в последнее время его стали мучить кошмарные сны. И что самое удивительное: ни один из сновидений он запомнить не смог. Стоило только утром открыть глаза, Алексей тут же забывал всё, что ему снилось. Вот только на сердце было муторно и будто что-то угнетало его изнутри. Что? И как от этого неприятного чувства избавиться?..
Взгляд зацепился за серую и понурую женскую фигуру, что медленно брела по тротуару. Казалось бы, ну идёт себе не спеша человек под дождём. У каждого свои заскоки. Но взор отвести Алексей не смог от этой странной особы. И лишь когда та на мгновение повернула голову в его сторону, узнал чудаковатую личность. Даже губы искривились в усмешке. Вот так встреча, как говорится. Однако в душе что-то предвкушающе встрепенулось, взлетело ввысь. Он не видел её несколько недель. И поэтому сейчас, не задумываясь над своими действиями, Алексей взял зонт с заднего сиденья и быстро вышел из машины.
Сделав несколько длинных шагов, он догнал ведьмочку и, идя позади неё шаг в шаг, раскрыл огромный черный зонт. От неожиданности чудачка вздрогнула и остановилась. С минуту постояла неподвижно, ему даже показалось, что она вообще перестала дышать, и только потом повернулась к нему вполоборота.
Увидев, что взгляд ведьмовских глаз устремлён строго перед собой, Берков выдохнул. Встречаться с Мирославой взглядами он категорически не хотел, но в тоже время его будто магнитом тянуло к ней, стоило ему только увидеть её.
— Любите гулять под дождём? — насмешливо поинтересовался он, внимательно рассматривая черты её лица.
Вот только его насмешливое настроение тут же улетучилось, когда он рассмотрел на её бледных щеках следы от слёз. Почему он подумал, что это именно следы слёз, а не капли дождя? Трудно сказать, наверное, интуиция подсказала. А после её не сдержанного тихого всхлипа, сомнений не осталось — эти тёмные подтёки под глазами, являлись последствиями размазанной туши слезами, а вовсе не от дождя.
Что произошло? Кто довёл её до слёз? Из-за чего она плачет? Ну почему она плачет в их первую встречу после нескольких недель тишины? Даже позлорадствовать ему не даёт возможности своим унылым внешним видом.
— Что-то случилось? — спросил он уже серьёзно и строго.
Мирослава отрицательно покачала головой и, повернувшись к нему спиной, собралась вновь продолжить свой путь. Алексей нахмурился, внутренне начиная злиться, что его посмели проигнорировать. Схватил её за руку и, резко дёрнув на себя, заставил повернуться к нему лицом.
Огромные ярко-зелёные глаза в недоумении встретились с его тёмно-серыми. И он тут же брезгливо скривил свои губы. Даже появилось желание с неприязнью оттолкнуть её от себя, но он вовремя смог совладать с собой. Отвёл свой взор в сторону и недовольно прорычал:
— Не смотри на меня!
Смирнова вновь вздрогнула и поспешно отвела взгляд, но вырываться и убегать не стала. Лишь по щеке скатилась очередная слеза. Пелена отвращения спала с его глаз, и Алексей чётко понял, что ведьмовские очи красные от длительного и безмолвного плача. Беркову стало совестно, но извиниться он даже не подумал.
— Что случилось? — перефразировал он свой вопрос.
— Ничего, — хрипло и тихо ответила Мирослава.
— Я спросил: что случилось? — добавив стали в голос, требовательно повторил свой вопрос Алексей.
— Ничего, — апатично ответила она.
А ему до дрожи в пальцах захотелось отбросить зонт в сторону и, вцепившись в хрупкие женские плечи, встряхнуть непослушную ведьмочку. Заставить её смотреть только ему в глаза и ответить правду на поставленный вопрос. Но он сдержал свой порыв. И не только потому, что знал, что лучше с этой особой ему не встречаться глазами, но и потому что он не имел никакого права что-либо требовать от неё. Он ей никто. Но, чёрт, как же бесила она своим взглядом! Своим упрямством! Неповиновением!
— Что случилось?! — стараясь обуздать охватившую его злость, повторил вопрос Берков, не замечая, что всё же усилил захват на тонком женском запястье.
— Ничего, — так же флегматично ответила Мирослава и легонько дёрнула рукой, пытаясь высвободить свою конечность из грубой мужской власти.
Этот жест ещё больше разозлил Алексея и он уже готов был повысить голос на упрямицу, но его окликнули. Берков проигнорировал зовущего его приятеля, вместо этого он сделал шаг вперёд и вплотную встал к обладательнице ведьмовских глаз. До его обоняния тут же донёсся лёгкий цветочный аромат. Заметив, что Мирослава перестав дышать, упёрлась взглядом ему в грудь, он мысленно злорадно усмехнулся, получая какое-то мазохистское наслаждение от всей этой ситуации. Ей неуютно рядом с ним, точно так же как и ему не комфортно рядом с ней. Но в то же время в отличие от ведьмочки его тянет к ней, как ни к кому другому.
— Лёха! — в очередной раз окликнул его Глеб буквально в нескольких метрах от них.
— Чёрт, — тихо и недовольно прошипел Берков и, разжав свою ладонь, отпуская тонкую женскую руку, отступил назад. Мирослава тут же развернулась и быстрым шагом устремилась прочь от него.
«Беги-беги, ведьмочка, — мысленно произнёс Алексей, смотря ей вслед. — И беги подальше от меня».
— Лёх, ты чего? — подойдя, спросил Крылов.
— Ничего, — глухо прорычал Берков и направился в сторону припаркованного автомобиля.
— А с кем это ты только что разговаривал? Опять отчитывал одну из своих непутёвых студенток за прогулы? — шагая рядом с ним, всё не унимался Глеб, хотя и узнал строптивицу. «Ведьмой» эту привлекательную женщину нарёк Алексей. Почему именно таким прозвищем, Дамье так и не смог выпытать у друга.
— Нет. Так, простая знакомая, — отмахнулся от приятеля Алексей и сел в машину.
— М-да, уже и «простые знакомые» боятся тебя, как чёрт ладана, — укоризненно качая головой, проворчал себе под нос Дамье, но до Алексея прекрасно донеслись эти слова.
Маленький червячок прогрыз барьерный слой в душу Алексея и с комфортом, устроившись там, принялся лакомиться его совестью. Оказывается, совесть у него всё ещё есть! Как же редко она даёт о себе знать! Наверное, её совсем мало осталось, раз нечасто проявляется в нём.
— Тебе какое дело до незнакомых людей? — прорычал Берков, стоило приятелю занять водительское сиденье.
— Никакого. Но с представительницами слабого пола мог бы и поприветливей вести себя.
— Зачем? Чтобы они расслабились и, обнаглев сели мне на шею со своими требованиями вселенских масштабов?
— Ты слишком утрируешь, — пожурил его приятель, но Алексей уже не обратил на него никакого внимания.
Его взгляд предгрозовых глаз устремился в окно, туда, где совсем недавно он стоял вместе с вредной ведьмой. И почему он не додумался отдать ей зонт, ведь совсем же промокнет эта маленькая бестия. Заболеет ещё… Чёрт, он что реально переживает за женщину, взгляд, которой вызывает в нём отвращение? Бред какой-то.
Дамье нахмурился, глядя в лобовое стекло. Бедной жертвы друга уже не было видно в их поле зрения, но образ напуганной Мирославы (так, кажется, её зовут) чётко запечатлелся в его памяти. Всё же хорошенькая девушка. Жаль, что попалась под горячую руку Беркову. Друг никогда не смотрел на половую принадлежность и мог нагрубить любому, если у него было плохое настроение. А сейчас оно именно таковым и было. Вот только что или кто Алексею испортил настроение, ведь с утра друг был в прекрасном расположении духа…